Осколок правды

Во дворе постоялого двора все спокойно. Ни ветер, ни инные погодные неприятности не решались нарушить вечернее умиротворение. Но подростки весьма странные существа. Цзинь Лину и Лань Сычжую ни пробуждение вулкана ни землетрясение не помешали бы поругаться. Ссора их закончилась парой пинков и громко захлопнутой дверью. Цзинь Лину хотелось сбежать на край света, запереться где-нибудь и никого не слышать и не видеть. Но уединения в доме, полном простыми смертями и заклинателями, становится невозможным. Потому парень просто поднялся по лестнице на второй этаж в поисках пустого коридора. Он шёл быстро, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Однако вскоре уже его внимание привлек знакомый голос. Цзинь Лин остановился и прислушался. Голос доносится из комнаты, мимо которой он сейчас проходил. Парень собирался идти дальше, но услышанная фраза заставила его перенаправить духовные силы в слух. — ... Мгм.  — Лань Чжань, Лань Чжань! Какой же ты зануда! Сам ведь принимал активное участие в его жизни, а рассказать ничего не можешь, — голос явно принадлежал Вей Ину. — Может я никого кроме того лекаря, ну его матери и не помню!  — Ты видел достаточно, чтобы рассудить, как я воспитал его.  — Ой, ну и черт с тобой. Кстати, "Сычжуй" это ты придумал? Насколько я помню, его звали Вэнь Юань.  Цзинь Лин застыл с широко распахнутыми глазами. Неужели... Нет! Он точно ослышался. Как его друг (и как не стыдно признаться, объект повышенного интереса) может быть, не к ночи быть упомянутым, из ордена Ци Шань Вэнь? Ведь всех адептов сожгли на костах, а бежавших из Безночного города отправили на каторгу.  — Вэнь, точнее уже Лань Юань - это, можно сказать, домашнее имя, а Сычжуй - вежливое. А идея действительно моя. — Ответил ровным голосом Лань Ванцзы. Последовавший за этим диалог Цзинь Лин уже не слушал. Дважды упомянутая фамилия Вэнь заставила его впасть в ступор, быстро сменившийся смесью гнева и отвращения. Ничего на свете он так не ненавидел, как павший орден Ци Шань Вэнь. А теперь оказывается, что его дорожайший друг и вечный спутник носил эту фамилию! Умом Цзинь Лин понимал, что не может винить Сычжуя за его происхождение, но когда дело касается Вэней, здравый смысл отступает даже не на второй план, а на план эдак седьмой с конца списка. Эту ненависть он унаследовал от Цзян Чена, а у самого дяди она была настолько сильной, что при одном упоминании слова, хоть капельку похожего на Вэнь, он тут же ломал то, что держал в руках. Ноги у Цзинь Лина подкосились, и он медленно осел на пол, переваривая информацию. Он дружит с родственником палачей его родителей! Подумать только! В груди разгоралось неприятное чувство. Благо, вскоре к парню вернулось чувство собственного достоинства, и он посчитал, что если уж позорно придаваться эмоциям, то в дали от потенциальных глаз.

***

Сычжуй ожидал, что его приятель пообижается немного, но потом так или иначе вернется в их комнату. Но время шло, закат давно миновал, а Цзинь Лина все не было, что сильно обеспокоило второго участника ссоры. В конце концов, плюнув на свою гордость, парень отправился искать обиженного друга.  Обойдя, а потом и обежав весь постоялый двор и не найдя Цзинь Лина, Сычжуй испугался уже по-настоящему. В прошлый раз они разлучились в городе И, и ничем хорошим это не обернулось. Тогда Цзинь Лин попал под действие трупного яда и если бы не Вей Ин с его оздоровительными процедурами игры на флейте и потом и кормлении детей несъедобной, но целительной дрянью, наверняка погиб бы.  — Наша юная госпожа опять обиделась? — язвительно позвал Лань Сычжуй, щурясь, чтобы что-нибудь разглядеть. — Убирайся прочь! — крикнул Цзинь Лин и прикусил губу, сдерживая всхлип. Я не хочу тебя видеть!  — Какие мы нежные! Уже почти ночь. Пойдем. А то снова вляпаешься в неприятности.  — Ага. А потом Хангуан-цзюню искать тебя по всем лесам. Ты же один, как младенец, без присмотра родителей. — буркнул Лань Сычжуй и тут же прикусил язык. Однако слова уже вылетели и достигли нежеланной цели.  — К-как... Как ты смеешь! — заикаясь, уже не в силах сдержать слезы, огрызнулся Цзинь Лин.  — Ты подонок! Отребье клана Вэнь! Из-за твоих предков у меня нет родителей! И ты сам ничем от них не отличаешься! Хоть и носишь одежды ордена Гусу Лань. Весь красный от гнева и слез. Цзинь Лин резко отвернулся. Он всегда выделялся среди других детей. У всех были мама и папа, у кого-то даже девушка и бабушка. А у него. У Цзинь Лина были только дяди, да и то. Один был палачом его отца, второй и вовсе не изъявлял желания общаться с мальчиком. И только Цзян Чен обращал на него внимания. Первые лет пять. А потом на него свалилась ответственность за Орден, и он позабыл о Цзинь Лине. Лань Сычжуй, или как его, наверное, теперь стоит называть, Вэнь Юань, опешил. Так и застыл в глупой позе. Чужие слова ударили его, словно меч. — Ты думал я не узнаю! Да как ты...— только сейчас до Цзинь Лина дошло что он сказал и как назвал своего друга. Он резко повернулся к нему и увидев чужое бледное лицо сразу изменил тон. — Сычжуй, я... Прости меня! Я не должен... Я сказал такую глупость!  — Это мне стоит перед тобой извиниться. — он склонил голову и сложил руки с извиняющимся жесте. — Я несу ответственность за деяния моего ордена. И я не имел права ничего говорить о твоих... Родителях. Прошу простить меня за это.  Цзинь Лин в несколько шагов значительно сократил расстояние между ними, а потом немного грубо разъединил чужие руки.  — Сычжуй! Да послушай же! Ты из ордена Гусу Лань, все это в прошлом. Разве ты виноват в чем-то? Нет! Ты был ребёнком и не мог повлиять на своих родственников. Да даже если бы был взрослым, ты лично ничего плохого не сделал!  — Сложно не испытывать вину, зная, что твой клан убил так много, — тихо ответил Сычжуй.  Цзинь Лин сам того не заметив сжал его ладони и решительно сказал: — Ты за свои пятнадцать лет спас столько людей. А твоя мать была лекарем. Твоя семья не убивала, — немного соврал он.  — Ты... Ты знаешь кем были мои родители? Откуда?  — Немного, — отмахнулся Цзинь Лин — Но ты главного не слышишь: ты не должен винить себя за чужие поступки. Ты Лань Сычжуй, а не Вэнь. Прости меня идиота, я сказал удажные вещи такому хорошему человеку как ты...  Лань Сычжуй какое-то время просто смотрел ему в глаза не зная, что ответить и как реагировать. Потом бледное выражение сменилось легким румянцем, а на губах блеснула улыбка. — Мы оба хороши... - Цзинь Лин отвёл взгляд и заметив, что он все еще держит чужие руки отдернул их и покраснев уже от смущения отступил назад.  Сучжуй на эти его действия только засмеялся и проигнорировав очередной возглас «Чо ты ржешь?!» подошёл к парню и самостоятельно обнял его. Сначала Цзинь Лин брыкался и ругался на чём свет стоит, но потом успокился и уткнул красную моську в чужое плечо.  — Дурак ты...  — Я тоже тебя люблю.