Античастица

      — Да почему не получается?..       Мор уронил голову на стол громче, чем хотел. Подпрыгнули книги, схемы, ручки и линейки, чашка с остатками бодрящего отвара и чертеж этого треклятого обратного насоса.       Сколько он над ним мучается? Неделю? Полторы? И это только над текущей версией! После последнего образца Тей настоятельно рекомендовал — пока они отмывались от мазута — не переходить к моделированию до полной уверенности в работоспособности варианта.       А как Мор может быть уверен, если этот диаметр поршня дает критическое давление, а увеличить его он не может, не повлияв на объем резервуара! Не сходится, чтоб его!       — Что именно?       Мор поднялся. Агата отвлеклась от своих книг и смотрела на него теперь внимательно, не мигая, карими глазами поверх обложки.       Стало стыдно за грохот.       — А, ничего, извини, что отвлек, — Мор собрал раскатившиеся ручки. — Я просто… Извини, да.       — Нужна помощь?       Мору нужна была помощь.       И, будь тут Тей, он бы уже ее попросил. Наверное, часа два назад. И, со смехом и тычками, но обратный насос был бы закончен. Но в библиотеке не было Тея — потому что в библиотеке была Агата.       Двойняшки Карви физически не могли существовать в одном помещении. Если такое случалось, вселенская энтропия, или сила гравитации, или еще какая сила немедленно расталкивала их друг от друга на максимально возможное (ограниченное Реммой) расстояние. Мор читал о таком в книге: у некоторых частиц существуют их античастицы, и они, когда встречаются, немедленно уничтожают друг друга. Если бы двойняшки Карви оказались слишком близко, то они бы взаимоуничтожились, как эти частицы.       Так что Тея тут не было и быть не могло ни по одному из физических законов, а Агату просить о помощи Мор не мог.       — Нет, все нормально, — он подтянул к себе схему, на которую уже даже смотреть не хотелось.       Агата не моргала. Иногда у нее становилось абсолютно неподвижное лицо. И Мор думал: если бы Тей замер во времени, был бы у него такой же взгляд? Глаза у них одинаковые. Порожденные одной силой частицы.       — Я могу помочь, — произнесла она тверже.       Интонации у нее менялись едва-едва. Как у флейты, когда чуть сдвигаешь палец на отверстии.       — Не надо, правда…       — Правда не надо?       Мор вздохнул. Схема обратного насоса смотрела на него с разворота скалящейся пастью. Эта пасть разевалась, навострив клыки. Сунешь руку — сомкнется. Сунешься сам — изгрызет до инвалидности. Мору никто не должен помогать. Мор не заслуживает. Вот, что шипела эта пасть.       — Все нормально, Агата, не переживай. Прости, что отвлек.       — Было бы от чего, — она прикрыла лицо обложкой, словно стыдилась и одновременно хотела показать, что читает.       У Мора глаза на лоб полезли.       — Ты разбираешься в гидравлике? — восхищенно ахнул он.       — Взяла почитать в свободные часы. Да я так, только начала.       — Это третий том.       — Правда? — охнула Агата и подтянула учебник по гидравлике так, что над ним было видно только ее щурящиеся глаза. — Как я увлеклась!       Мор улыбнулся и заерзал на стуле. Он же читал этот трехтомник всего пару месяцев назад — как раз, когда начал работу над системой водооткачки, — и столько хотелось обсудить! Поняла ли Агата восьмую главу? Мор долго над ней просидел! А что она думает о теориях, которые выдвигает автор в конце? Ох, она же еще не дочитала! Нельзя рассказывать концовку — особенно научно-технической литературы!       Мор любил Тея, правда, всем сердцем, и Тей с радостью поддерживал любое воплощение его безумных идей: они в мастерской дольше, чем на тренировках, торчали! Но во всем, что касалось серьезной науки, из Тея собеседник был никакой. Точнее, никакого и не было. «Опять нудятину свою читаешь! Зачем Ремме этот андрогинный коллайдер? Давай лучше во, самоходную тачку соберем!» Кстати, надо будет подумать над самоходными тачками…       Агата заложила страницу и встала. Она, совсем невысокая, едва ли поднялась над столом.       — Поэтому я и предложила помощь. Не могу назвать себя экспертом, — она заправила за ухо прядку, но та все равно мило выбилась. — Но, может, подам идею. Свежий взгляд не помешает, ведь так?       Схема обратного насоса продолжала скалиться. Мор съежился. Воодушевления как не бывало.       — Д-да не надо, Агата. Спасибо. Не отвлекайся. Я сам как-нибудь…       — Но ведь вдвоем легче. А мой братец, судя по всему, мало разбирается в теории.       — Да, он больше практик, — усмехнулся Мор, вспоминая про пятна мазута.       И сам не заметил, как тонкие пальцы Агаты проструились по столу, легли на его блокнот и потянули к себе.       — Агата! Стой, не смотри! — он попытался перехватить, но блокнот уже оказался у Агаты, и Мор упал на стол со стоном.       Он устал! Он хочет спать и не хочет, чтобы кто-то видел его неудачные схемы! Особенно Агата. Тей-то ладно — поржет и забьет, его смех оседает на коже каменной пылью и легко смывается. А вот чужие смеются — как концентрированная серная кислота. Разъедает до костей, обугливает, остается кровяно-коричневыми пятнами. Мор съежился и приготовился к насмешке. Он, вообще-то, никогда не слышал, как Агата смеется. Но…       — И в чем проблема?       Мор тяжело поднял голову. Агата смотрела на разворот, сдвинув брови к переносице.       — По-моему, вполне рабочий чертеж. Что тебя не устраивает?       Мор все еще не верил. Но Тей говорил: «Если тебе кажется, что тебя осмеют — тебе кажется. А если в конце концов осмеют, то это они придурки и трусы — честные люди начинают ржать сразу». Мор считал Агату честным человеком.       Была не была.       — Там, — он сел прямее и прокашлялся; голос осип, — критическое давление при напоре.       — Это проблема?       — Д-да. Да, конечно. При сильном потоке воды могут случиться протечки. А это приведет к разгерметизации, и по итогу…       — Система выйдет из строя, понятно, — Агата кивнула и положила книжку на стол. — Как насчет увеличить диаметр поршня?       Сердце забилось, как насос.       — Я думал об этом! Но в таком случае придется пожертвовать объемом резервуара. А у нас ограничения в пазах. Долбить плотину даже Тей не разрешит.       — Стоит уточнить.       Мор прыснул, все еще немного шокировано: представил лицо Тея после предложения долбануть по плотине!       — Уверен, что не разрешит. Я бы не разрешил, — Мор откинулся на спинку. — По этой же причине мы не можем поставить больше насосов. Не влезут. Вот и загвоздка.       — Что, если выставить их цепочкой?       — Зачем?       — Стравить давление.       — Хм, — Мор закусил ручку и прикинул в голове схему. — Нет. Перемычки станут слабыми местами. Мы либо нагнетаем давление в них, либо в следующем резервуаре. Либо не нагнетаем ни там, ни там, и насос не работает вообще.       — Тогда как насчет рассечь резервуар?       — Что ты имеешь в виду?       — Установить перегородки не в непосредственной близости от поршня, а в полости, — Агата взяла карандаш и провела грифелем над схемой, не оставляя черту.       — Зачем? Мы просто урежем объем.       — Перегородкам не обязательно быть сплошными.       — Выбросы.       — А если использовать клапан Теслы?       — Агата!.. — ахнул Мор.       — Я просто обратила внимание в книге, — она смущенно опустила ресницы. — Совершенно случайно запомнила.       Мор соскочил и склонился над разворотом.       — Слушай, а!.. Так, интересно, интересно, то есть, если… — он зашарил рукой. Агата протянула карандаш, и Мор порывисто его схватил, пока идея не улетучилась. — Спасибо. Да, если вот тут, скажем… Или нет, даже лучше где-то вот здесь, да? Надо будет высчитать лучшую пропорцию, но потом, потом… Так, выходит, если сюда… Да, вот!..       Он принялся рисовать новые и новые схемы, дергал листки, переворачивал, сравнивал, крутил, смотрел, так, так, так. Получается, если отсюда пустить… Может забрасываться вода в резервуар. Надо учитывать мощность. Да. А если автоматизировать еще… И добавить дополнительный отсек от завихрений. И выступы, вроде волнорезов!..       Перед ним, как наяву, мелькали насосы, поршни, клапаны, трубки и отводы, он видел их, мог пощупать, он мог их растягивать и сжимать, как угодно. И вода билась во всей системе, упрямая, ревущая, лезущая куда не надо. А если здесь подправить, и здесь еще, и… И… Вот оно. Вода, зашипела пеной, потянулась ровно в том направлении, куда надо. Без единой лишней капли, без единой трещины в стенках насоса, равномерно, неумолимо, как падала вниз, она поднималась вверх. Вот оно!       — Я тебе сейчас врежу!       Мор подскочил и треснул коленками по столу. Подпрыгнули книги, схемы, ручки и линейки, чашка с высохшими остатками бодрящего отвара и чертеж рабочего обратного насоса.       Тей поставил две дымящиеся чашки и хлопнул по столешнице так, словно пытался их разлить. У Мора ныла спина и шея, а сейчас, судя по глазам Тея, будет ныть еще и голова.       — Только не по лицу, — фыркнул Мор, потягиваясь за чаем.       — Ты мне что обещал?       — Лечь вовремя.       — И?       — Я лег вовремя. Просто до кровати не дошел. Ай!       Тей отпустил ему щелбан и приставил чашку ближе с ворчливым: «Придурок». Мор, менее ворчливо, ответил: «Спасибо», — и отхлебнул. Кипяток обжег щеки и горло. И взбодрил мгновенно.       — Зато смотри! — Мор подскочил и вытащил из-под Тея черновики. — Я его доделал! Надо было всего лишь замкнуть цепь и добавить обратные клапаны, тогда давление жидкости стабилизируется, движение поршней нормализуется, объемы сохранятся, и… Надо еще подумать, как сократить потребляемую электроэнергию! — Мор снова хлебнул и закивал. — Да, да! В целом, если оставить подачу только на первый поршень, то последующие за счет потока и перепада… О, это надо попробовать!       — Прикольно вышло!       Мор опустил бумаги. Он хотел немедленно предложить Тею сделать прототип — да прямо сегодня, к черту бумажную работу! — и испытать.       Но Тей уже держал в руках небольшую металлическую помпу и довольно двигал клапаном. Мор тряхнул головой. Тей что, за секунду перенес его чертежи в реальность?       — Это ты ночью сделал? — Тей усмехнулся и протянул Мору. — Ну ты спец! Ты где материалы взял, умник?       Помпа оказалась полностью металлическая, но с прорезиненным поршнем. Мор покрутил ее. Он во сне, что ли, сделал? Но нет, тут расхождения с чертежами: у него объем резервуара другой, подогнанный под пазы в плотине, а еще к поршню должен быть подход кабеля, да и клапан здорово сделан, конечно, но совсем не такой, как вообразил Мор. Это неплохой прототип, но он не подойдет до Реммы. Разве что, если доработать…       Тей прилип к спине, как обычно, и засербал свой чай.       — Крутая штуковина. Но я бы лучше сделал, — заключил он.       — Я бы тоже. Это не моя работа, — Мор подвигал поршень и, наконец, заметил заводское клеймо. Все встало на свои места. Он улыбнулся. — Это Агата принесла.       Тей прыснул чаем (к счастью, уже остывшим).       — Чего, блин? Она была тут?!       Мор оглядел библиотеку. Конечно, Агаты и след простыл: ее стул стоял задвинутым за стол, три тома по гидравлике заняли места на полках, даже чашка Агаты, к которой она ни разу за вечер не прикоснулась, исчезла. Тей фыркнул. Простая физика: частица появилась, и античастица пропала.       — Ты что, заснул при ней? Мор, да ты совсем! — Тей снова его щелкнул, схватил за руку и вдруг взял старую чашку с сухими чаинками. И сунул туда нос. — Она тебя опоила, как пить дать.       — Да брось ты, — Мор забрал чашку и сунул на ее место чертеж. — На самом деле, она мне даже помогла! Дала идею добавить клапан и… Смотри! Если выстроить их в линию!       Мор расписал все, что придумал, и с каждым словом уверялся — сработает! Складок на носу Тея становилось меньше, пока они не переползли под глаза, от улыбки.       — И что, верняк сработает?       — Верняк!       Тей сказал словечко, которым обычно выражал крайнее восхищение.       — Так надо срочно испытать! Ты со мной?       — Конечно! — Мор закивал. — Спрашиваешь!       Тей ускакал искать расходники (и предупреждать всех, чтобы не ждали от него распоряжений), а Мор быстро-быстро собрал бумаги. Обратный насос уже парил перед ним — не этот заводской, конечно, а его, рабочий и правильный механизм! — и мозг уже кружил новые идеи. Может, улучшить цепь ламп? Или продолжить работать с плотинами? Автоматические фильтры! Или электрические пугалки для птиц?       Мор убрал помпу и увидел, что за ней лежала незнакомая книга. Большая, толстая, еще блестящая от типографской краски, с гордым золотистым названием на красной ткани: «Электромеханика. Углубленный курс». Мор усмехнулся и открыл учебник. Текущий год издания, последняя редакция — она явно появилась в библиотеке Реммы прошлой ночью. Мор пролистнул сотни страниц схем и параграфов. На него подул освежающий ветерок новых знаний.       — Значит, самоходная тачка…