Часть 17. Когда слова режут, а прикосновен лечит
31 мая 2025 г., 09:06
Урок зельеварения
— …а теперь добавьте лист аконита и аккуратно перемешайте против часовой стрелки, — произнёс Снейп, не глядя на неё.
Аделаида сидела рядом с Невиллом. Руки дрожали. Не от страха, а от постоянного напряжения.
— Не переживай, — прошептал Невилл. — У тебя получается. Правда.
Она кивнула. Он был единственным, кто продолжал подходить. Молчаливо. Просто присутствовал.
С другого конца зала Марсия бросила полушёпотом:
— Надеюсь, ей не поручат сварить любовное зелье. А то опять к кому-нибудь прижмётся.
— Может, она уже сварила? — хихикнула другая. — Только он сбежал.
— Тишина! — зловеще прорычал Снейп, но даже не взглянул в их сторону.
Аделаида сжалась. Её колени под столом мелко тряслись.
Сзади послышался смешок. Мальчик с Слизерина, Джаред, облокотился ей на стул:
— Что, Адди? Ждёшь, кто снова тебя "спасёт"? Или теперь сама нападаешь?
Она молчала. Сильнее вжалась в спинку стула.
— Заткнись, — резко сказал Невилл. — Ещё одно слово, и я…
— И ты что, Лонгботтом? — усмехнулся Джаред. — Скажешь цветочкам, чтобы съели меня?
— Он не скажет, — раздался спокойный голос. Драко подошёл и встал за спиной Аделаиды. — Но я могу сделать хуже.
Молчание.
— Убирайся, — бросил Малфой. — Пока ты можешь ходить.
Джаред отступил.
Аделаида подняла взгляд. Её глаза были пустыми. Как будто она смотрела сквозь всех.
— Я не просила тебя вмешиваться, — тихо сказала она, глядя на Драко.
— Ты не просила, — кивнул он. — Но ты не одна.
---
После уроков она сидела в комнате Гриффиндора у окна. Гарри и Джинни подошли почти одновременно.
— Мы не хотим лезть, — сказала Джинни. — Но ты снова не ешь. Снова не говоришь. Мы рядом. Но мы не знаем, как помочь, если ты молчишь.
— Мне стыдно, — прошептала Аделаида. — За то, что ничего не смогла сделать тогда. За то, что не смогла сказать "нет". За то, что позволила им смеяться. За то, что дрожу. Даже сейчас. Постоянно.
Гарри сел рядом.
— Ты не виновата, — твёрдо сказал он. — Ни в чём из этого. И тебе не нужно быть сильной всё время.
— Ты имеешь право чувствовать боль, — добавила Джинни. — Имеешь право быть уязвимой.
— А что, если я навсегда такой останусь? — она посмотрела на них. — Ломкой. Тихой. Слабой.
— Тогда ты будешь нашей, — улыбнулась Джинни. — Даже если будешь молчать. Даже если будешь дрожать. Мы рядом.
Слёзы сами потекли по щекам. Не от боли. От того, что кто-то остался.
---
Позже, в тишине коридора на пятом этаже, он стоял, опершись о стену. Ждал. Как всегда.
Она подошла. Неуверенно.
— Почему ты здесь?
— Потому что хочу говорить с тобой. Не как с той, над кем смеются. Не как с дочерью Снейпа. А как с тобой.
— Я не знаю, кто я.
Он подошёл ближе.
— Я знаю. Ты — та, кто каждый раз встаёт. Кто отвечает. Кто пишет в дневнике свои страхи и всё равно выходит утром в зал.
Она вздрогнула.
— Ты… нашёл мой дневник?
— Он был открыт. Я прочитал только одну строчку.
> "Я не выбирала боль. Но я выберу, кем стать после неё."
Она потупила взгляд. Он протянул руку и прикоснулся к её пальцам.
— Мне не всё равно. Я не знаю, что делаю. Иногда я срываюсь. Иногда — боюсь. Но я рядом.
Он взял её за руку. Она не отдёрнула. Её сердце билось, как бешеное.
— Скажи, если хочешь уйти.
— Нет, — прошептала она. — Я… не хочу. Просто боюсь.
Он прижал её к себе. Осторожно. Словно боялся сломать. Она позволила. И впервые — не задохнулась от страха в чьих-то объятиях.
— Ты настоящая, Аделаида. И ты красивая. Даже когда дрожишь.
Она посмотрела на него. И поцеловала первой.
Медленно. Тихо. Почти испуганно. Но сама.
Он ответил.
И в этой ночи не было стонов. Только слёзы. Только дыхание. Только два сердца, не умеющих жить, но вдруг — бьющихся в унисон.
