Дочь Снейпа: путь через боль к свету

Сначала — тишина. Та самая, утренняя, чуть прохладная, когда мир кажется особенно хрупким. А потом — её дыхание у него под подбородком, его рука у неё на талии. Лёгкий смешок. Она открывает глаза. — Доброе утро, Малфой. — Никогда в жизни не хотел, чтобы утро длилось вечно. До этого. Она подтянулась ближе, коснулась его носа своим. — Ты стал ужасно нежным. Мне даже немного страшно. — Не волнуйся. При Снейпе я всё ещё скотина. --- В коридоре — шёпот. Стены Хогвартса передают сплетни быстрее, чем совы в астрономической башне. Аделаида и Драко идут рядом — не держатся за руки, но и не стараются скрыться. Их плечи касаются. Они переглядываются и ухмыляются, когда мимо проходит Парвати с приподнятой бровью. — О, Мерлин, ты слышала? Малфой ночевал с ней! — прошептала она своей подруге. — А он всегда казался таким ледяным… — Ну всё, теперь точно конец света, — вздохнул Рон, подходя сбоку. — Малфой улыбается. Я это видел. Улыбается! Добровольно! — Если начнётся снег в июле, я знаю, почему, — добавил Гарри, хитро глядя на Драко. — Мы просто… разговаривали, — сказал Драко, как бы между делом. — На губах? — уточнила Джинни, хлопая глазами. Аделаида расхохоталась. И этот смех — звонкий, живой — будто разбивал последние остатки льда между ними всеми. — Всё. Я вас больше не стыжусь, — торжественно объявила Гермиона. — Теперь я официально признаю: вы пара. Ура, демократия и любовь! — Официально? А где печать? — съехидничал Драко. — Я могу её нарисовать тебе на лбу, — спокойно парировала Джинни. — Только если с блёстками, — хмыкнул Гарри. Смех, дурацкие подколы, лёгкие хлопки по плечу — всё было… по-настоящему. Впервые за долгое время героиня чувствовала, что она не борется. Она живёт. --- Позже, в библиотеке, они готовились к экзаменам. Драко объяснял Джинни формулы зелья Эйворина, Джинни делала вид, что не понимает, чтобы подразнить его, а Аделаида и Рон играли в «кто быстрее найдёт нужную страницу». Гарри рисовал сову в её тетради, а Гермиона пыталась спасти хоть тень серьёзности. — Если вы ещё раз нарисуете на полях осьминога, я заклинанием превращу вас в одну из его щупалец! — пригрозила она Рону. — Аделаида, ты думаешь, у меня будет хотя бы три балла по Трансфигурации? — со вздохом спросил Гарри. — Смотря кто будет ставить. Если Гермиона — забудь. — Сама Гермиона, кстати, поставила бы тебе два, но только из жалости, — сказала Гермиона, не отрываясь от книги. — Я чувствую себя любимым, — вздохнул он. — А я — обожаемой, — добавила Аделаида. — Ты и есть, — тихо сказал Драко, наклоняясь к ней. И это услышали все. Рон уронил перо. — Ну всё. Я всё слышал. Вызовите священника. Мы теряем Драко. — Кто бы мог подумать, — Джинни фальшиво всплакнула, — у него есть сердце! — Причём бьющееся, — добавила Аделаида и хлопнула Драко по груди. класс Защиты от Тёмных Искусств. Профессор Люпин, .разбил всех на пары и предложил… импровизированную арену с заклинаниями в стиле «не навреди, но попади». — Аделаида и Драко — пара, — объявил он. — Кто бы сомневался, — хмыкнул Рон. — Я готов, — сказал Драко. — Но только если проигравший покупает пирожок из тыквы. — Принято, — ответила она. — Но ты проиграешь. И началось. Они обменивались шуточными заклятиями: "Expelliarmus!" — и палочка чуть не вылетела, "Rictusempra!" — и Драко захохотал от щекотки, "Protego!" — и Аделаида отразила выпущенный снаряд, вызывая аплодисменты. В какой-то момент он закричал: — Сдаюсь! Сдаюсь! У тебя слишком красивые глаза, я ослеп! — Зачёт! — прокричал Гарри с лавки. — Я хочу разводиться! — добавила Джинни с шутливым драматизмом. Смех стоял над классом, как тёплое облако. И даже профессор не удержался от улыбки. --- Вечером они сидели на траве у озера. Всё было просто. Смеялись. Говорили ерунду. Гарри шепнул Гермионе: «Ты бы пошла со мной на бал?». Та фыркнула: «Смотря, что наденешь». Рон храпел на пледе. Джинни рисовала усики на лице Рона. А Драко держал её за руку. Просто — держал. И в этот миг никто не дразнил, не шептался, не нападал. Только друзья. Только жизнь. Только радость.