𝒥𝒵||Когда зацветёт сакура.

      Кевин с юности лет искал любовь. Такую как в книгах и фильмах, где герои касаются друг друга, где они под лёгким дождём признаются в любви. Нет, он не был романтиком, с детства он воспитывался вторым. Везде и всегда.       Аарон — его сокомандник, он явился в его жизнь тихо и без шума. Они познакомились благодаря экси.       Аарон был противоположностью Кевина Дэя. Он был молчалив и спокоен, наверное.       В жизни Кевина Дэя было слишком много шума, слишком много вины и слишком мало любви. Он не говорил об этом вслух. Просто тренировался до изнеможения, пил до потери сознания и ставил перед собой цель за целью, как будто скорость и эффективность могли заткнуть зияющую пустоту внутри. Он ждал и искал свою любовь, но в то же время считал это слабостью       Аарон знал об этом. Он знал, каким Кевин был. Знал и всё равно оставался рядом. Сначала потому, что нужно было, потому что они команда, они семья. А потом потому что не мог иначе. Никак, сердце блондина переполнилось любви к Кевину, но он молчал. Молчал и ждал.

***

      Кевин не любил тишину, она напоминала ему жизнь в стенах эвермора. Эвермор место, где его растили вторым и воспитывали со словами: «любовь — это слабость». Он знал, что это не так, но молчал. Знал что сделает хуже. Но моменты когда общага погружалась в царство Морфея, а рядом с ним сидит Аарон, он чувствовал спокойствие. Ему было легко от его присутствия, ведь он знал, что он сидит не потому что обязан и должен, а потому что хочет.       Он просто не понимал, что это и есть любовь.

***

      Моменты когда Аарон позволял себе отдыхать, он сидел на подоконнике и смотрел на ночное небо. Кевин был рядом. Они не говорили о чувствах, многое держалось на их молчанию. В какой то момент Кевин спросил:       — Почему ты всё ещё здесь?       Аарон отвёл взгляд от ночного неба, он посмотрел на Кевина не читаемым взглядом и ответил:       — Потому что хочу быть.       Кевин посмотрел на собеседника и кивнул. Простой ответ, но для него он многое стоил. Внутри всё сжалось.       Он не умел принимать нежность. Аарон это знал. И всё равно продолжал её давать.

***

      Белоснежная дверь легко открылась, открывая вид на больничный коридор и пропуская блондинистую макушку.       — Аарон Миньярд? — спросил мужчина в халате.       — Да.       — Анализы получились весьма.. Неплохими? — выдавил врач.       — Доктор, скажите честно.       —Мистер Миньярд, что ж вы так пагубно относитесь. Анализы довольно неплохие, учитывая вашу болезнь. Вам осталось жить чуть меньше двух месяцев. Обратись бы вы чуть раньше, можно было спасти ситуацию.       — Могу ли я сделать химиотерапию.       — Но она..       — Да, я знаю, растянет всё это. Я осознаю свой выбор и риски. Дайте мне бумаги которые нужно подписать и я пойду.       Доктор недовольно зыркнул на Миньярда, он передал ему все необходимые документы. Аарон подписал их и встал со своего места.       — Спасибо вам, доктор.       — Мирного пути Вам.

***

      Часы били полночь. Общежитие спало. Даже Эндрю больше не шевелился на своей кровати, только равномерное дыхание. Хоть их и разделяла стена, Аарон чувствовал, что брат в безопасности.       Аарон сидел на подоконнике, прислонившись к стене, смотря на ночное небо. Редко выдавались такие ночи, когда Миньярд сидел один.       Кевин слегка приоткрыл дверь и заглянул внутрь.       — Не можешь уснуть? — тихо спросил Аарон.       — Нет, — голос Кевина звучал глухо, но спокойно — Ты тоже?       — Я не пытался.       Кевин прошёл в комнату Аарона и присел рядом на подоконнике. Его волосы были спутанными и взгляд был усталым. Он не очень то походил на чемпиона.       — Как думаешь, они заметят, если я уйду? — тихо спросил Дэй.       Аарон не спросил, кто это «они». Он знал: федерация, пресс-служба, тренеры, фанаты.       — Заметят, — честно ответил он. — Но не сразу.       Кевин слегка кивнул.       — Иногда мне кажется, что если я исчезну, всё станет тише.       — Может и станет, но потом будет хуже, — Аарон сделал паузу — Для меня точно.       Кевин смотрел на него какое-то время. Потом, чуть неуверенно:       — Тебе важно, чтобы я остался?       Аарон перевёл взгляд на потолок, провёл рукой по шее, как будто отгонял сон или сомнение.       — Это не важно для мира экси, — сказал он наконец. — Но важно для меня.       Кевин опёрся спиной об белую стену.       — Я стараюсь, — сказал он тихо, едва слышно. — Просто… Не всегда получается.       — Я знаю.       Плотная тишина снова легла между ними. Аарон вытянул ноги, устроился поудобнее.       — Попробуй уснуть, — сказал он Кевину. — Я тоже лягу, наверное.       — Ты всегда так говоришь.       — Да, — коротко ответил Аарон.       Кевин вздохнул и встал со своего места, перед выходом из комнаты он произнёс тихое: «спокойной ночи».

***

      Он больше не считал дни.       Он больше не чувствовал запахов отчётливо. Он больше не ходил на пары. Он больше не ходил на тренировки. Иногда, если долго лежать на одном боку, начинала болеть кожа. Не мышцы, не кости, а кожа. Как будто она обижалась за всё, что было. Как будто тело медленно отвергало само себя.       Он не ел. Только пил воду. И то с трудом, глотать стало тяжело. Горло будто сузилось. Пища вызывала тошноту. Он вспоминал вкус энергетиков, мороженого и еды Ники. Эти воспоминания были ярче, чем настоящая еда. Он будто уже жил внутри памяти.       Сон приходил урывками. Он засыпал от усталости, а просыпался от боли или от темноты, которая казалась слишком густой. Иногда просыпался с криком, голос был сиплым, как будто где-то в горле сидела ржавчина.       Он больше не вставал. Не потому что не хотел, потому что не мог. Тело стало чужим. Вдруг, как чужая квартира, в которой остались только знакомые фотографии. Бедра болели, позвоночник горел тупой, невыносимой болью. Даже моргать стало усилием. Даже дышать.       Но страшнее было не это.       Страшнее было одиночество.       Кевин всё меньше начал общаться с Аароном. Он отстранился, его не волновало состояние младшего Миньярда, его волновал сезон.       Страшнее было осознание, что он уходит без следа.       Иногда он пытался вспомнить, зачем жил. Что оставил. Что сделал хорошего. Иногда удавалось. Он вспоминал женщину, которую считал своей мамой, и как она смеялась на кухне, режа яблоки. Вспоминал, как однажды спас щенка с дороги. Как однажды сказал другу: «Не уходи». И тот остался. Это были мелочи. Но в эти минуты они казались огромными. Тильда не всегда была такой.

Дзынь

      На телефон пришло уведомление.

Кев:

Ты когда на тренировку явишься?

[17:41]

Вы: Когда зацветёт сакура. [17:42]

***

      Он разговаривал с собой. Вслух когда был уверен, что никто не слышит. Он говорил о том, как было хорошо просыпаться в холодной комнате и пить горячий чай. О том, как пахнет лён на ветру. О том, как сильно он скучает по голосам.       Когда пришла ночь, он почувствовал, что всё подходит к концу. Это было не ощущение боли, скорее, тишина. Как если бы выключили звук мира. Даже собственное сердце он больше не слышал.       И в последнюю минуту, перед тем, как началась тьма, он представил себя мальчиком. С босыми ногами, бегущим по песку. Солнце, ветер, смех. Он был жив.       И с этим он ушёл.

      Он умер ночью. Без слов, они больше не рвались наружу.

***

      На похороны пришли все лисы. Нил и Эндрю приехали первыми. Позже приехал Кевин, сжав зубы так крепко, что челюсть побелела. Рене с мини-крестом в кармане, с глазами, полными спокойной грусти. Ники со слезами, а рядом Эрик, он молчал, скорбил. Элисон приехала как всегда в красивом наряде, но что-то было не то. Дэн и Мэтт приехали вместе, прошли тихо, посмотрели на Аарона, и Дэн не смогла сдержать слёз. Ваймак, Эбби и Бетси стояли рядом, но при этом так далеко.       Гроб закрыли. По просьбе Эндрю.       — Он никогда не любил, когда на него смотрят, — тихо сказал он. — Пусть уйдёт так же.       На похоронах никто не читал длинных речей. Это было бы… неправильно. Вместо этого Нил поднялся, достал из кармана скомканный лист бумаги, но сразу убрал обратно.       — Он был с нами и боролся до конца. Этого достаточно.

***

      После церемонии все разошлись, кроме Эндрю. Он остался. Сел на скамейку у края кладбища и долго смотрел на чёрную землю. Потом вытащил из кармана плеер. Надел наушники.       — Это то, что ты слушал в детстве. Помнишь? — тихо сказал он. — Я нашёл это.       Он включил музыку и сидел.       И ветер снова дул, как в его комнате.

***

      Никто не заменит Аарона. Никто не скажет его словами, не станет молчать его молчанием.       Но память о нём осталась. В движениях Эндрю, в усталой тишине Кевина, в коротких фразах, которые теперь иногда говорил Нил.       И если где-то после смерти есть свет, Аарон просто сел бы ближе к стене, вытянул ноги и молча наблюдал, как остальные продолжают играть.       Он не любил быть в центре.

***

      Письмо       Он нашёл его случайно.       Прошло уже три дня после похорон. Могила была свежей, земля ещё не осела. Люди вернулись к своей жизни, и даже Эндрю, казалось, ушёл в тишину по своему, привычно, с каменным лицом. А Кевин… Кевин просто не знал, что теперь делать.       Он сидел в комнате Аарона. Той самой, где пахло книгами, медикаментами и почти исчезнувшим ароматом шампуня. Он не должен был сюда приходить. Но пришёл. Сам не зная зачем. Просто не смог быть нигде больше.       Он бродил по комнате, не прикасаясь к вещам, как будто мог что-то разрушить. Как будто всё ещё можно было повернуть назад. И вдруг заметил конверт на письменном столе. Простой, белый, с неровными буквами:

Кевин.

      Он сразу понял. Даже не открыв. Руки задрожали, хотя он сжал кулаки до боли. Присел на край кровати.       Разорвав конверт, он словно боялся, что если всё исчезнет. Осталась записка. Несколько страниц, чёрными чернилами. Почерк знакомый, немного угловатый.       Он читал.       Сначала спокойно. Просто глазами. Без чувств. Как статистику. Но потом…

«Я любил тебя.»

      Эти слова были простыми и невыносимыми.       Сначала щекотка в горле. Потом жар в глазах. Он сглотнул, попытался вдохнуть, и не смог. Руки задрожали. Он прижал письмо к груди.       И тогда всё сорвалось.       Слёзы хлынули внезапно. Резко. Не по-детски. Не красиво. Он плакал, как никто не должен был видеть. Руки закрыли лицо, плечи подрагивали. Он прижался лбом к коленям, сжимая письмо так, будто оно могло спасти.       Он плакал, потому что стало слишком поздно.       Плакал за всё несказанное. За все взгляды, что прятал. За то, что боялся сказать. За то, что теперь нельзя было ответить. Плакал, потому что Аарон любил его и ушёл. Один. Без него.       И потому, что где-то внутри он, возможно, тоже…       Он не сказал.

***

      Позже, спустя час, может быть два, он сидел у окна. Сухие глаза. Сгоревшие мысли. Письмо рядом, на коленях.       Он не знал, что теперь делать.       Но знал одно.       Он больше не будет молчать.

***

      Кевин пришёл один.       Не сказал никому. Ни Нилу, ни Эндрю. Он просто сел в машину и поехал. Он ничего не брал. Только помятое письмо в кармане, прочитанное до дыр.       День был серый. Холодный, но не морозный. Дождь не пошёл и за это Кевин был благодарен.       Могила была там же, где и три дня назад. Ничего не изменилось, всё та же свежая земля, табличка с именем. Аарон Майкл Миньярд. Без дат. Только имя. Как он сам просил.       Кевин стоял минуту, может десять. Молчал. Потом присел на корточки и выдохнул.       — Привет.       Он не ждал ответа. Конечно.       — Я прочитал письмо.       Опять пауза. Земля молчит. Воздух молчит. Но внутри шум, как от водопада.       — Ты всегда был тише, чем я. Я думал, ты просто не хочешь говорить. Думал, тебе просто… Всё равно, — Кевин вздохнул. — Мне нравились ночи, когда мы были рядом и смотрели на ночное небо. Ты всегда смотрел сквозь темные облака, и я надеюсь что ты там видно светлую дорогу в рай.       Он провёл ладонью по холодному камню.       — Ты..— прошептал Кевин. — Всё это время… Ты смотрел на меня так. А я смотрел мимо. Мимо тебя. Прости.       Он сглотнул. Низ живота сжал страх. Поздний, бесполезный. Но реальный.       — Я не знаю, что чувствую. Я даже не знаю, кем был для тебя. Но когда я прочитал то письмо, у меня всё внутри упало. Будто я потерял что то, чего не понимал, пока оно не исчезло.       Он достал лист. Развернул. Положил поверх земли, прижал камушком.       — Оно должно быть здесь. Это часть тебя. А значит, часть меня.       Он сел прямо на землю. Не заботясь о грязи, о холоде. Протянул руку и просто положил ладонь рядом. Словно к чьей то другой руке. Он закрыл глаза. Вдохнул глубоко.       — Я скучаю. Не по тому, как ты играл. Не по команде. По тебе. По твоей тишине. По твоему взгляду, когда я нес очередную чушь, а ты просто кивал и ждал, когда я замолчу. По ночам проведённые вместе. По празднованию победы.       Тишина вокруг стала плотной. Не пустой, наоборот живой. Он был уверен, что это Аарон присел рядом.       — Может, ты знал. И ждал. Или не ждал. Всё равно. Я говорю это теперь.       Он встал. Пальцы дрожали.       — Спасибо, Аарон. За то, что был. За то, что любил. Я не знаю, научусь ли любить так же. Но ты начал что то во мне. И я не позволю этому умереть.       Он наклонился. Коснулся пальцами земли.       — Я ещё приду. Расскажу, как у нас дела. А ты… Просто будь. Где бы ни был.       Кевин развернулся и пошёл обратно. Медленно. С прямой спиной.       Он больше не был тем, кто молчит.       Теперь в нём жил голос. Один, очень тихий. Но сильный.       И он шёл с этим голосом, как с компасом в груди.

***

      Сакура зацвела. Кевин смотрел на это.       —Сакура зацвела, а ты не пришёл. — прошептал он, нежно прикасаясь к стволу дерева.

***