На грани тени

Буря пришла ночью. Настоящая — с ветром, с громом, с волнами, разбивающимися о берег. Но внутри дворца гремело небо другого рода. Телемах кричал. — Ты не понимаешь! Всё, что ты делаешь — всё это рушит мою жизнь! Антиной стоял, руки в боки, губы сжаты в тонкую линию. — А ты хочешь сохранить её такой, какая она была? Под чужой тенью? Под мёртвой легендой? — Это не легенда! Это мой отец! — Это — твоя клетка! Они были слишком близко. Воздух между ними был жарким, как в кузнице. Гнев стучал в висках. Нервы дрожали, как струны. И тогда Антиной схватил его. Не за горло, не за плечо — за лицо. Не больно. Но сильно. И поцеловал. На секунду — тишина. Только шум дождя за стенами. Телемах замер. А потом — оттолкнул. — Не делай этого. Не сейчас. Не так. — Почему?              — Потому что я не знаю, кто ты. И, честно, я не знаю, кто я. Антиной отступил. Его взгляд был горьким. — Значит, ты всё ещё боишься. — Да, — честно сказал Телемах. — Потому что если я впущу тебя ближе — то, может быть, мне придётся перестать тебя ненавидеть. А я не знаю, как жить без этой ненависти. Он ушёл. В одиночество. В камеру без огня. Антиной остался в пустом зале. Дождь бил по каменным стенам, как будто природа пыталась стереть то, что произошло. На следующее утро они не говорили. Всё было так, как будто ничего не случилось. Как будто поцелуй не сжёг оба сердца. Как будто всё ещё можно вернуться назад. Но нельзя. Потому что была пройдена точка возврата.