к свету за тобой

успокойся, все на самом деле в голове

закрывай глаза, я спою тебе

успокойся, все на самом деле в голове

я ищу себя, я ищу везде

В темноту зависимости впервые пролился свет. Джисон думает, что его друг приложился головой обо что-то тяжелое по дороге домой, иначе его резкий отказ от культурного вечера с бутылкой водки на двоих он объяснить не может. Чан что-то говорит про то, что лучше б они на эти деньги купили новые футболки и джинсы, а то за нынешний гардероб они будто с бомжами дрались (хотя кто их знает в пьяном угаре), но его уже не слушают. А Джисону одному пить грустно, хоть и очень хочется, поэтому он, показав другу все страдания отказа от "культурного" вечера, что-то еще долго бубнит ему под руку, списывая все на случайный порыв и ничего более. Но нет, вопреки всему этот порыв трезвости длится второй, третий, четвертый день, неделю... что-то точно не так! Его собутыльник где-то пропадает вечерами, приходит домой трезвый, жалуется на дикую головную боль и ломку во всем теле, но отказывается от их привычной схемы пары тройки шотов. Затем дома откуда-то появляется еда посложнее лапши быстрой заварки, еще через месяц они едят на ужин мясо. Спотыкаясь о пакет, Джисон не сразу понимает, почему тот не звенит — там новая одежда и какие-то совсем незнакомые его тяжелой жизни уходовые средства. Чану и Джисону с юных лет впаривали эту искусственную замену счастью, а потом они просто не смогли остановиться. Друг о друге они знают вообще все, делят и деньги, и боль и яд пополам. И как-то совсем незаметно их жизнь скатилась настолько, что им оставалось лишь существовать и искать в этом всем свои преимущества через призму очередной стеклянной бутылки непонятной бурды, смеяться с вовсе не смешных анекдотов, забить на общество и все те жалкие остатки духовного. Забить на то, что они когда-то были людьми. А сейчас же Чан лепечет что-то про суп на плите и снова убегает на долгие часы непонятно куда. В голове лишь один вопрос: что за пиздец случился? А потом Джисон случайно узнал. Пиздец звали Чонин. Чан не понимает себя, когда в который раз ждет за углом универа милейшего студента на 4 года младше, чтобы снова поехать с ним гулять по набережной и разговаривать с ним обо всем на свете. Он вроде и старший, но чувствует себя маленьким ребенком, по пятам ходящим за своим примером для подражания, наблюдающим за ним так внимательно, старающимся быть похожим на него. Думается, для Чонина ничего не значит такое внимание к рассказам о всякой скучной бытовухе и серых буднях студента, да и в целом в их общении он находит лишь немого слушателя, которому можно высказать что угодно и никто не против. Оказывается, есть что-то еще за пределами своей зависимости, что-то похожее на настоящую жизнь. Знакомятся они в автомастерской. У Чонина ой как не вовремя ломается велосипед, и приходится обратиться в совсем незнакомом ему районе к незнакомым механикам. Помочь вызывается самый молодой из них. Чонин замечает его стеклянные глаза и полную незаинтересованность ни в чем, грязная и рваная в некоторых местах одежда прибавляет ему еще более неопрятный вид, а смешная щетина дополняет эту картину. И каково же было удивление Чонина, когда между ними завязался разговор. Как же обманчиво первое впечатление! Чан с какой-то, как показалось, нездоровой заинтересованностью слушает про то, по каким таким кочкам проехал Чонин, что теперь сидит с авторским дизайном на спортивках в виде дырок и пятен крови, а потом как заботливый отец предлагает все обработать. И даже доплату не накидывает за такой сервис! Велосипеду было так плохо, что в один вечер с работой они не управились и Чан предложил забрать его на следующий день. В их вторую встречу он выглядел немного лучше: побрился да постирал рабочую форму, что уже вызвало необъяснимую улыбку Чонина. Так и завязалась эта странная дружба. Впервые Чан понимает, куда его завела зависимость, глядя на этого тихого нескладного студента. Вроде финансовое положение у них одинаково бедственное, но при этом жизнь у него не крутится вокруг того, как побороть похмелье. Он выглядит опрятно и ухожено, пусть и весьма устало от сильной нагрузки в универе, а уверенная и четкая речь вообще обескураживает Чана и вызывает восхищение. На подсознательном уровне начинает хотеться почувствовать что-то похожее с тем, что обычно чувствуют “здоровые” люди, хочется узнать Чонина ближе. А Чонин даже не задумывается, почему соглашается на встречу в парке или переписывается с новым знакомым до рассвета. Сначала ему было забавно общаться с, казалось, глупым и загнивающим с алкоголем в руках парнем, а потом он случайно замечает, что глаза собеседника больше не отдают ледяным стеклом, речь с каждым днем становится более связной и четкой. Но тот все чаще отказывается от встреч или глупых ночных переписок. На вопрос, не ударился ли он опять в запой, Чан признается, что синдром отмены дает о себе знать с такой силой, что иногда он не может найти силы встать с кровати. Чан смеется вместе с ним, ходит по магазинам, падает с велосипеда и улыбается так искренне, что удивляется сам себе. Вот они сидят в дальнем углу мастерской, где он работает, Чонин едва сдерживает новый порыв слез боли от разрыва очередных отношений с девушкой из универа. Чану чувство любви совсем не знакомо, но он не выпускает его дрожащих рук из своих и шепчет какие-то глупости по типу ой да сколько таких ты еще встретишь, главное чтоб не кололся и не пил. И это действительно действует, через некоторое время на всю мастерскую снова раздается громкий смех парней над новым стендапом их общего любимого комика. Точнее, это был любимый комик Чонина, который подсадил и новоиспеченного знакомого на его выступления. Рядом с ним через некоторое время Чан начинает замечать, куда он себя заводит по жизни. За такой небольшой промежуток времени он успевает одеть себя и Джисона, найти силы и деньги на возвращение в тренажерный зал. И едва находит в себе волю, чтобы во время очередной волны желания снова не уйти в запой, спрятать от греха подальше все деньги и свернуться калачиком на кровати, переживая всю физическую и психологическую боль в полном одиночестве. Чонину не стоит видеть ему в таком состоянии — самому ужасно стыдно. Он изредка встречает Чонина с университета, чтобы поехать гулять в их любимый парк. — Это че за бомж? — кривит однажды носом друг Чонина Минхо. — Эй, это Чан-хен, он хороший, — нельзя не встать на защиту этой очаровательной улыбке с ямочками. Минхо лишь закатывает глаза и наказывает быть на связи. Его беспокойство несомненно понятно, но именно сейчас оно кажется таким лишним. Чан думает, что для Чонина их общение ничего не значит, если вообще не смущает, а Чонин думает, что впервые встречает такого сильного человека во всех смыслах. Тот одевается в секондах и точечно промахивается мимо моды и трендов, но даже обычная черная футболка с рваными джинсами сидят на нем так, что это кажется эталоном стиля, потому что на накачанном теле не может что-то сидеть плохо! Чан как-то рассказывал, что однажды зависимость от алкоголя стала такой серьезной, что уже не было возможности хоть раз в месяц выбираться в зал, да и денег перестало хватать на что-либо, но он нашел замену в турнике в их старом дворе. Но сила заключается не только в мышцах. То, как конкретно он взялся за себя, и как долго уже не срывается обратно, тащит себя и своего друга в лучшую жизнь, поражает не меньше внешней красоты. Когда у Чана окончательно сошел отек от алкоголя, Чонин впервые засомневался в своей ориентации. Их прогулки заканчиваются все позднее, новые места, новые люди и воспоминания. Не меняются лишь горящие глаза Чана и его просьба не водить его в места где есть алкоголь и не показывать его перед ним. А Чонин и сам себя не понимает. Ему просто слишком комфортно с этим парнем, от которым еще вчера ужасно несло перегаром, а сегодня он снова смотрит на него горящими глазами и спрашивает, где можно недорого найти одежду для спорта. — Хен, ты очень сильный человек, — вздыхает как-то Чонин, ловя на себе вопросительный взгляд. — Да не, наоборот, — Чан каждый раз пытается отказаться от таких комплиментов, будто вся его работа над собой ничего не стоит, будто все это зря. Чонин устает спорить на эту тему, поэтому снова молча просто сгребает в объятия и думает, когда же ему стало настолько хорошо рядом с ним. А Чану ничего больше для счастья и не надо, только встречи с Чонином и его улыбка. Он тянется к нему как цветочек к солнцу, улыбается в ответ и старается быть лучше. И, кажется, что-то даже получается. При отсутствии постоянных трат на алкоголь появляются деньги на неплохую одежду и здоровую еду. Еще оказывается, если не трясутся после бурной ночи руки, можно что-то даже вполне достойно делать на работе. Совсем скоро его повысили до старшего автомеханика. Стало хватать денег на съём более просторной квартиры. Так вот как оказывается ощущается "нормальная" жизнь. А Чонин молча наблюдает за всем этим и поражается силе воли друга. Тот старается скрыть весь свой негатив, который иногда так и хочет вырваться наружу. И несмотря на полное понимание со стороны Чонина, Чан отмахивается и просто переносит встречу, когда снова начинает ломить все тело от синдрома отмены, когда рука уже тянется за кнопкой заказа новой дозы яда, но он держится изо всех сил. И после этого он считает себя слабым? Чонин хочет положить весь мир к его ногам, когда он в очередной раз во всем внимании слушает его глупый рассказ про противного преподавателя в университете. Обыденное ворчание, которое имеет для Чана значение не меньше самых сильных откровений. — Йена, ну потерпи ты немного, сейчас экзамены с дипломом сдашь, и не будет больше он у тебя перед глазами маячить. Главное что ты-то все знаешь по его дисциплине, а про оценки забудешь сразу после выпуска. Чан топит за образование Чонина всеми руками и ногами, едва ли не боготворя его универ. Таким незамысловатым образом и сам студент открывает глаза на ценность учебы и то, какие возможности та ему открывает. С едва закрытым дипломом колледжа, Чан не хочет, чтобы у друга получилось также плохо. Второй надлом уверенности Чонина случился во время их обычного разговора на кухне, когда они вспоминали всякие истории из жизни. — Ой, у меня бывший также говорил, — хихикает Чан, не придавая своим словам никакого значения, а Чонин челюсть с пола поднимает. — Бывший? — глупо переспрашивает он. — Ну да, — Чан замечает замешательство друга, что почему-то вызывает у него глупую улыбку. — Я думал ты натурал... — Не-а, — он будто скромничает, но все же говорит, - я стопроцентный гей. Чонин просто не успевает дать ему реакцию, погружаясь в свои мысли. Образ Чана, которого привлекают только мужчины почему-то не хочет спокойно укладываться в его голове. В сердце что-то клинит, когда Чан несмело спрашивает: — Тебе... неприятно? — Нет-нет, что ты. Просто... в моем окружении не было таких людей. Прости, я правда не думаю ничего плохого, — Чонин тут же подлетает к нему, стараясь убедить в своих словах, чтобы тот не расстроился, и берет его руки в свои. Случайный жест, а глаза Чана снова сияют так, что скоро понадобятся солнечные очки. — Ох, Йена, поверь, вокруг тебя больше квиров, чем ты думаешь, — и снова он улыбается во все тридцать два зуба, снова поселяет в душе Чонина сомнения в своих предпочтениях. Чан за два года изменился до неузнаваемости. После той ситуации Чонину потребовалось не так много времени чтобы понять, как сильно он влюбился в эти глаза. Как-то вечером они сидят в новой квартире Чана. Совсем немного остается времени до экзаменов. Чонин усердно учился весь год, поэтому надеется, что все получится с первого раза. А у Чана новая работа, новые люди и машины вокруг, поэтому он просто не может перестать рассказывать обо всем, что с ним там случается. На нем обтягивающая все что можно и нельзя черная футболка и такого же цвета джинсы. Развалившись поперек кровати он выглядит ну слишком привлекательно для озабоченного мозга. Чонин не может перестать залипать на них, но держится, стараясь говорить непринужденно. — Сегодня большая вечеринка у моего одногруппника в загородном доме, не хочешь поехать со мной? Уверен, ты найдешь там себе развлечение, - с намеком подмигивает Чонин. — Прости, но я к сожалению пас, - Чан как-то резко потух. — Почему? — Там будет алкоголь, - от одного упоминания спиртного Чан вздрагивает всем телом. Ему все еще страшно упасть в этот мрак снова, хоть он и держится чистым уже несколько лет, - но ты не смотри на меня, Йени, иди развлекайся. Со мной тебе очевидно не так интересно будет, как с одногруппниками. Расскажешь потом, как отрывались. И тут до Чонина доходит. Да, Чан не изменился до неузнаваемости, но все еще, как при их первой встрече, не видит в себе ничего хорошего. В душе он все еще там же, откуда и начинал. — Хен, ты чего? — он тут же подрывается с места, подползая к Чану. Его лицо расслаблено, но во всем нем сейчас отражается печаль, передающаяся и Чонину, а глаза бегают куда угодно, лишь бы не наткнуться на обеспокоенный взгляд напротив - не говори такого. Он все еще считает себя худшим. — Я всего лишь признаю факты, Йени. Мне, алкашу со стажем, чего уже с вами сидеть все портить... — Хен, не говори такого, — перебивает его Чонин, наклоняясь над ним, рассматривая каждую мелкую деталь на его лице, — ты уже давно не алкоголик, это все в прошлом. Ты замечательный человек, и я хотел пойти веселиться с тобой. Я никуда без тебя не пойду. — Йена, ну не глупи, не смотри на меня и моих тараканов в голове... — голос предательски дрожит, Чан опять отворачивается от его пристального взгляда, но все равно никуда не денешься, когда над тобой нависает другой человек. — Чан, — снова обрывает его, — я смотрю на тебя, как на того, кем восхищаюсь и горжусь, я смотрю на тебя как на дорогого мне человека. На это Чан ничего не отвечает, закрывая лицо руками. Его всего мелко потряхивает. Чонин моментально двигается еще ближе и пытается понять, что он сказал не так, почему Чану больно. — Посмотри на меня, — говорит он на грани слышимости, но, не видя никаких изменений в положении Чана, сам прикладывает силу, чтобы оторвать руки от чужого лица. Чан плачет. От этого срывает крышу и Чонину. Его любимый человек все еще не принимает себя, все еще видит в отражении себя на самом дне. Хочется так много сказать, убедить в обратном, но хватает сил лишь на то, чтобы стереть горячие слезы с лица и тихо-тихо повторять, что он рядом, что он никуда не уйдет. Чану ужасно стыдно за себя, он не понимает, почему Чонин все еще рядом и говорит ему теплые слова, почему все еще не оттолкнул с отвращением, почему смотрит так тревожно и поглаживает длинными пальцами мокрые от слез скулы. А Чонин просто старается набраться смелости, чтобы наконец признаться и Чану и самому себе, что так больше не может продолжаться. — Ты для меня больше, чем просто друг. Чан шумно сглатывает и старается сфокусировать взгляд на лице напротив. В ответ на него смотрят серьезно, но с такой щемящей нежностью, что слезы сами продолжают литься без остановки. Он неосознанно тянет Чонина на себя, чтобы тот упал к нему в объятия и прижимает к себе сильно, горячо, не в силах выразить свои чувства иначе. Так они лежат некоторое время, и Чонин все-таки решается продолжить. — Хен... можно тебя поцеловать? Чан отрывается от его плеча и смотрит совсем как котенок и сам тянется к его губам. Поцелуй выходит соленым, но таким чувственным, что если бы они стояли, а не лежали, то у Чонина подкосились бы ноги. Становится тепло от ласковых прикосновений по всему телу. С Чаном по-другому и нельзя. Чонин чувствует, как дрожат его руки, перебирающие темные волосы, как сбивается его дыхание, как он притягивает к себе еще ближе. Глаза Чана блестят от слез, но после долгих поцелуев смотрят с такой любовью, что Чонин держится, чтобы тоже не заплакать от такой картины. — Йена, я тоже тебя очень сильно люблю.

***

Возможно, за время его работы в другом городе здесь случился армагеддон и изменил людей до неузнаваемости — Минхо уже никогда не узнает, но так и не отойдет от шока, когда впервые своего любимого друга пай-мальчика Чонина увидит в рваных джинсах и с высветленными прядками волос в челке, а рядом — того самого “бомжа”, будто сбежавшего с модного показа. — Репер и муж репера, ей богу, — не может удержаться от комментария Минхо. Это его первое официальное знакомство с Чаном. И Минхо бы подумал, что Чонин уже сто раз перестал общаться с тем бродягой из автосервиса на отшибе города и наконец-то нашел себе папика. Но нет, статный мужчина в идеально выглаженной явно дорогой рубашке и черных брюках представился Чаном, тем самым Чан-хеном, которого он пару лет назад впервые увидел у их универа. Если честно, на бродягу теперь больше похож его старый друг, который ржет как конь на его слова. — Мы просто не смогли договориться в чем пойти, подождем тут еще пару минут, Джисон опаздывает, — Чонин рядом со своими хенами выглядит как чей-то младший брат, которого заставляют брать с собой на прогулки, хоть этот брат и закончил уже в этом году универ. Кастомная футболка со всеми цветами радуги явно изначально принадлежала не ему и выглядела куда скромнее, а за массивные кроссовки он полдня торговался на местном рынке и тоже переделал под себя, добавив пару небрежных рисунков и заменив шнурки с украшениями. Единственное, что объединяло их с Чаном — это большое количество проколов в ушах и большими серебряными украшениями. Минхо успевает только пожать Чану руку, как к ним подлетает запыхавшийся парень с виду чуть старше Чонина. И что-то в нем привлекает в ту же секунду. — Ты так последний раз бегал когда до закрытия алкомаркета оставалось 5 минут, — прыскает Чан. И тут у Минхо в голове складывается пазл. — Хан Джисон, приятно познакомиться, — он сгибается пополам, пытаясь отдышаться, но все же тянет руку Минхо для рукопожатия. Тот даже не сразу отходит от шока, узнавая в нем того худощавого дружка Чан-хена. Видимо, цепная реакция от Чонина в их сторону пошла на пользу всем. От Джисона в черной шелковой рубашке и тонкой цепочкой на длинной шее невозможно оторвать взгляд. Его вежливая улыбка вообще добивает своей очаровательностью. И вообще не скажешь, что этот человек еще не так давно последние воны считал на очередную бутылку чего-то покрепче. — Сони, какие планы на завтрашний вечер? — без привета, без приятно познакомиться, меня зовут Минхо. Оно вырывается само, честно, Минхо ни в коем случае не пропал с первого взгляда.