Глава 4
10 июля 2026 г., 01:19
Тем временем я двинулся за второй жертвой. Выбрав ближайший саркофаг, я нажал нужную комбинацию кнопок, и он открылся. Белый пар рассеялся, и я увидел юношу с короткими русыми волосами и деревянным протезом ноги. На нём были одни лишь чёрные штаны, а весь его торс пестрил шрамами от плетей. Глаза подсказали, что ему примерно 17 биологических лет. Я помог ему выбраться из крипто-камеры. Он протёр глаза и посмотрел на меня. – Где я? – внезапно спросил парень. Что мне ответить? Неожиданно, но этот паренёк, выбравшись из саркофага, пребывает в нормальном состоянии. Не как прошлый, который не мог даже просто стоять на месте. И не как я вчера… – Кто ты такой? Мы знакомы? – Он продолжал засыпать меня вопросами. Кажется, хоть он и в сознании, но пока не может понять, что именно происходит вокруг него, будто спросонья. Неудивительно, он ведь пребывал в анабиозе более двухсот лет. Для начала, расспрошу его о прошлом. Вдруг у него тоже есть проблемы с памятью, как у меня… – Ты на космическом корабле. И нет, мы не знакомы. Ты… помнишь, что с тобой произошло до того, как попасть в этот саркофаг? Парень обернулся и посмотрел на крипто-камеру. Крышка уже закрылась автоматически. Он сел на то, что было для него тюрьмой последние пару сотен лет, и опустил глаза в пол, пытаясь что-то вспомнить. – Ты можешь вспомнить своё имя? – Я уточнил свой вопрос. – Да, конечно. Меня зовут Лейто Ф… Фицджеральд, вроде как. – Хорошо. Можешь называть меня Ви. Итак, Лейто, кем ты был до… этого? – Кажется… я был рабом. Помню, что приходилось спать на земляном полу в тесной деревянной каморке, постоянно таскать гранитные кирпичи и питаться отвратительной пастой, – парень нахмурился. Кажется его воспоминания восстанавливаются очень быстро. – Иногда, когда у старейшины поселения настроение было хорошее, она угощала амброзией и отправляла работать на плантации психолиста, что было в разы легче, чем прочая работа, которую давали рабам... Но в основном другие колонисты избивали нас при малейших ошибках и промедлениях. Мне доставалось меньше всего, так как я был любимчиком старейшины, но в то же время меня недолюбливал ответственный за боевую готовность поселения… – Очень хорошо, – Перебил его я, – А что насчёт ноги? Он глянул на свои ноги. – Ах, протез… Жнец отсёк мне ногу, когда я бросился на него, защитив раненную старейшину. Мне поставили это вместо утраченной ноги. Кажется, старейшина обещала, что найдёт мне достойную замену, но… она умерла от заражения крови через пару недель. А потом ответственный продал меня за пару сотен серебра, и меня посадили в… это – От постучал пальцем по саркофагу. – Хорошо. Парень, в отличие от меня, остался при памяти, то есть воздействие саркофага никак не влияет на память. Его купили, как раба, всего лишь за двести серебряных пластинок, но, продав его органы, они получат в несколько раз больше… пусть это и бесчеловечно, но… это выгодно. – Так выходит, я теперь… ваш раб? – Парень вопросительно взглянул на меня. Хм... Ему ведь тоже предстоит сейчас умереть, как и тому мужику. Стоит ли сказать ему о предстоящей судьбе? Думаю, нет. Он будет сопротивляться, если узнает. Попробую разыграть иной сценарий… – Нет, ты больше не раб, приятель, – Я положил руку ему на плечо и улыбнулся настолько дружелюбно, насколько мог, – Теперь ты новый член нашей команды! – Правда?.. – Парень посмотрел на меня, не зная, верить ли моим словам, – я больше не буду таскать кирпичи? Я усмехнулся. – Ну, кирпичи точно не будешь, но, думаю, работёнку мы тебе всё равно найдём. Говоришь, растил психолист… шаришь за растения? – Да, более-менее. – Ну, значит, будешь следить за… здешними гидропониками. Согласен? Парень воспрянул духом, наслушавшись моей, хоть и приятной, но крайне наглой лжи. Гидропоники, да да… Теперь главное, чтобы он не успел понять, что его обманули. – Однако, перед тем, как ты приступить к своим обязанностям, тебе нужно пройти в мед-отсек. Там тебе… поставят другой протез… Парень посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. Потом он громко рассмеялся, а через некоторое время заплакал. – Что с тобой?.. – Я… я всегда думал, что всю свою жизнь проведу в рабстве… постоянно уставший и… побитый, – Всхлипывая, проговорил он, – Я не… не могу поверить, что всё так сложилось! Кажется, зря я дал ему эту ложную надежду… – Ладно… ну всё, всё, успокойся. Пойдём в мед-отсек. Он слез с саркофага и, вытирая глаза рукой, пошёл за мной. По пути до мед-отсека он шагал, хромая на правую ногу. По крайней мере, он умрёт счастливым. Грех жаловаться… Интересно, что я испытывал в те последние минуты, прежде чем быть убитым? Злобу? Или всё-таки радость? Может быть, постоянно рискуя погибнуть, я чувствовал себя счастливым… в окружении людей, которые, пусть и тоже отъявленные бандиты, но были мне близки. Если они вообще были… А может, я был равнодушен вообще ко всем. Теперь уже и не скажешь наверняка. Вдруг я заметил, что парень остановился. Я оглянулся. Он стоял и смотрел вперёд, в его глазах читалось недоумение… и страх. Я посмотрел туда же, чтобы узнать, что такого он там увидел, и… Чёрт. Я совсем забыл о том, что из мед-отсека к морозилке шлейфом тянулся кровавый след… Ничего не говоря, я подошёл к парню и провёл его в мед-отсек. Он смотрел на меня, ожидая, что получит объяснения, но я понятия не имею, как тут можно оправдаться. Двери закрылись за нами автоматически. Операционный стол был убран, следов крови здесь не было. Хирургические инструменты уже обработаны. Органы также были убраны. Вроде бы никаких намёков на то, чем мы здесь занимались до этого. Мелисса стояла в стороне от операционного стола, что-то смотрела на дисплее, встроенном в стену корабля. Звук закрывания дверей заставил её обернуться. – Долговато вы, – Сказала она, смотря на «пациента». – Приводил в чувство нашего друга. Он, к счастью, прекрасно всё о себе помнит! Я говорил на опережение, чтобы Мелисса случайно не сказала лишнего будущей жертве, ведь пока он ещё, вроде как, не понял обмана. Но девушка, судя по всему, моих намëков не поняла. – Это замечательно, наверное… – Сейчас мы, как и хотели, установим ему нормальный протез ноги, после чего он прекрасно вольётся в наш коллектив, – Услышав это, Мелисса посмотрела на его ногу. Теперь она осознала мои намерения. – Ах, да… Подходи скорей сюда, готовься к операции. Парень недоверчиво подошёл к столу и остановился, рассматривая всё, что лежит рядом. – Разве для того, чтобы поставить протез, нужно так много скальпелей? – Озадаченно спросил он. – Ну… да. Поверь, я хороший врач. Тебе не стоит бояться, – Растерянно ответила Мелисса. – А где, собственно, сам протез? – Парень сделал шаг назад, – И кто лежит в остальных саркофагах? И чья там кровь у входа? М-да. Уже после кровавого следа было бессмысленно скрывать от него предстоящую участь… Он резко повернулся и хотел сбежать, но тут же врезался в меня. Позади был тупик, других путей отхода не было. Он отчаянно попытался прорваться мимо меня, но безуспешно – я тут же схватил его и оттолкнул в сторону стола. Не рассчитал силу – он ударился поясницей о железный стол, и лицо его ясно выразило боль. Мелисса испуганно отпрыгнула от стола и застыла на месте. Я, подхватив парня за плечи, затащил его на стол и крепко держал. Лейто испуганно смотрел на меня, как на предателя. В его глазах читались боль и страх. Он не стал сопротивляться, понимая, что это бессмысленно. – Почему? – Шёпотом произнёс он. Из его глаз вновь потекли слёзы, и в этот раз это были далеко не слёзы радости. Я посмотрел на Мелиссу. Всё это время она была в ступоре, на вид напуганная не меньше Лейто. – Может, ты уже сделаешь что-нибудь? – Раздражённо воскликнул я, заставив её очнуться. Она тут же спохватилась, в растерянности забыв на мгновение, что ей нужно делать. Попытавшись быстро успокоиться, девушка протянула к нему руку и, закрыв глаза, стала что-то второпях шептать про себя. Мелисса применяла свои навыки псионика. Но что-то пошло не так. Вместо успокаивающего голоса, который довелось слышать мне вчера, зазвучал резкий, отвратительный возглас, что громко и больно отозвался в голове. Отголоски его эхом метались внутри моей черепной коробки, неприятно сверля мозг, в глазах потемнело, а уши заложило. Впрочем, мне досталось меньше всего. Парень схватился за голову, вскрикнув от продолжительной боли. Сосуды в его широко раскрытых глазах полопались, а слёзы начали принимать багряный цвет. Он был в диком ужасе и отчаянии, бился, будто в агонии. Мне едва хватало сил удерживать его. Даже сама Мелисса пострадала от этого. Она едва устояла на ногах, схватившись за стол протянутой рукой. Второй рукой она схватилась за голову, зажмурив глаза и простонав от боли. Из носа пошла кровь. Придя в себя, девушка коснулась дрожащей рукой головы парня и совершила вторую попытку, сосредоточившись лучше. В этот раз всё прошло лучше. Я не услышал голоса, а вот парень заметно успокоился, пусть боль с лица всё ещё не сошла. Он вытянулся на столе и расслабился. Последний раз он устало взглянул на меня и, приняв свою участь, закрыл глаза. Его дыхание стало медленным и беззвучным, тело – неподвижным. Я отпустил его и встал в полный рост. Предплечья парня были смятые, забагровевшие – видимо, я сжал их сильнее, чем следовало бы. Если бы не предстоящая парню участь, руки пришлось бы ампутировать. Силы в моих протезированных конечностях было больше, чем я ожидал… Мелисса нависла над столом, упёршись о него руками. Дышала она сбивчиво и тяжело, словно пробежала марафон. Зелёные глаза подрагивали, по лицу, вперемешку с потом, текли слёзы – то ли от боли, то ли от ужаса. – Ты как? – Спросил я. Она резко наклонилась в сторону, едва не упав на колени. Её стошнило. Псионики имеют лимит на использование своих способностей, но, усыпив парня после неудачной первой попытки, девушка этот лимит превысила. Кажется, на сегодня этот «пациент» будет последним… Откашлявшись, Мелисса взяла салфетку со стола и вытерла ей губы. Спустя некоторое время она наконец произнесла: – Н-нормально… Она подняла голову, вопросительно посмотрела на меня. Я понимаю, что она собирается спросить. Да, было довольно тупо давать надежду этому парню. Моë странное желание привело к не самым хорошим результатам. Что-ж, урок усвоен. Никакого. Больше. Дружелюбия…
