люблю тебя и ненавижу

оголённые ноги продувает сильный ветер. поезд останавливается на станции и доброжелательно открывает двери, запуская людей в вагоны. через время гул прекращается, и поезд едет по межлинейнике дальше.  кажется, будто бы он не спал всю свою жизнь. глаза слипаются, но стоит им закрыться, как в голове снова прокручивается одна и та же сцена, как итадори держит на руках окровавленное тело монстра.  сколько бы раз парень не прорабатывал всю линию событий, сколько бы оправданий не находил для поступков ремёна, но по другому назвать его язык не поворачивался. он — монстр. самый страшный, самый безжалостный монстр, которого видел этот свет.  стоило ему только вспомнить его имя, как по коже проходил рой мурашек, но в сердце, где-то за пятью стенами, было другое чувство. итадори к нему привык, настолько, что после его смерти не мог смириться с потерей. сукуна был его частью, обязательным дополнением, два в одном, как многие говорят.  поезд мерно покачивался, издавая привычный гул и стук колёс. юджи, сидевший у окна, сначала лишь слегка опустил голову, погрузившись в свои мысли, взгляд скользил по мелькающим туннелям, но мысли были далеко. веки медленно закрывались.  как можно скорбеть по человеку, которого ненавидел, или ненавидеть того, кого горячо любил? долгое время итадори хотел избавиться от монстра у себя в теле, но когда он ушёл, то в диссонанс захотелось обратно, обратно к нему. образовать клубок из себя и прильнуть к чужому телу. бред. сукуна оттолкнул бы, с отвращением попятился и потом упоминал об этом, колко шутя.  сердце сжималось тисками, в сознание мелькало только одно: « ремён мёртв, его нет», и эта мысль убивала. рыжеволосый вправе его ненавидеть, но сожалеть? после всего, что он натворил? оплакивать его гибель? так нельзя, это неправильно, но чувствам не прикажешь, мы все полны любовью: любовью к близким, любовью к отчизне, любовью к лежащим деньгам на карте, к своей детской комнате, где ты провёл половину жизнь, но не к врагу, не к сукуне.  чувства смешивались воедино. отвращение переходило в симпатию. неприязнь в восхищение, ненависть в любовь. скручивание живота от боли в трепет бабочек. резкое понимание — он его любит.  внезапно сон нарушил резкий, но приглушённый звук. сначала он показался частью сна, но затем превратился в чёткий, настойчивый голос, приближающийся откуда-то справа.  — молодой человек, конечная остановка. вам стоит покинуть вагон, — мягко сказал контролёр.  тело дёрнулось, голова резко поднялась, и мир вокруг мгновенно потерял чёткость. — простите, пожалуйста, — сказал итадори, взяв под руку свою сумку, — спасибо, что разбудили. ещё не до конца проснувшись, он поплёлся к выходу, чувствуя на себе взгляд контролёра.               виталий овчинников     как дальше жить мне – я не знаю,     восторг любви давно угас.     кого люблю – того и проклинаю,     о, боги, боги – пожалейте нас!!