Шах и мат

Она щелкает замком, открывая сложенную доску, и высыпая на стол двухцветные фигурки, и ставя раскрытую доску на стол. Ловкими движениями, она отделяет белые, перетаскивая их на свою часть стола. Пешка, пешка, слон, пешка. Натаниэль же лениво берет оставшиеся черные фигуры по одной, и сразу ставит их на доску, кажется, на ощупь определяя какая фигура у него в руках. Они играют этим набором шахмат уже второй месяц. Остальные либо слишком маленькие, либо наоборот, большие и неудобные, в других потерялось по паре фигур. Они все лежат в тренирской ровной стопкой, от самой маленькой до самой большой доски, но Хизер неизменно берет третью снизу. В гнезде нельзя быть ничем не занятым. Даже если все домашнее задание сделано на неделю вперед, техника игры отточена до совершенства, то все равно лучше не попадаться тренеру на глаза будучи ничем не занятым. Когда Хизер впервые поймали за безделением, только с плеером в руках, тренер отобрал его, и отправил ее на поле, пробежать десять кругов, а напарницу поставил их считать. Когда Хизер умирая от усталости вернулась в гнездо, Тетсуси вручил ей шахматную доску, и сказал, что если ей настолько нечем заняться, то пусть сыграет с кем-нибудь. Хизер, пребывавшая в гнезде только вторую неделю, по началу приняла это за шутку, и только потом узнала, что бездельники частенько получали шахматные доски и задание найти себе хорошего противника, потому что тренер считал, что шахматы хорошо развивают стратегические навыки и мыслительные процессы. Сама Хизер, в целом, умела играть, ещё в далёком детстве ее научил отец, но с тех пор она не практиковалась, и поэтому, думала, что играет очень слабо. Но как выяснилось, все та же напарница даже толком не знала названий фигур, не то, что умела играть. Под контролем Тетсуси, который переодически интересовался, как ее успехи в шахматах, в качестве напарника в игре Хизер пребрала пол гнезда. Кто-то в принципе не умел играть, а кто-то был в игре настолько слаб, что Хизер хватало трех ходов, чтобы поставить им мат. С Натаниэлем за одним столом они оказались, считай, случайно. Он за что-то провинился, в очередной раз, а Хизер, скорее, не вовремя попалась тренеру на глаза, когда он отчитывал Веснински. Поэтому, тренер их посадил за один стол, поставил между ними доску, и сказал играть. На удивление, Натаниэль играть умел. Он был первым в гнезде, кто заставил ее действительно задуматься во время партии, поставил в ситуации на доске, из которой она действительно не знала, как выходить, а потом, легко и хладнокровно загнал ее короля в тупик, и поставил ей мат. А после партии кинул лишь скупое "неплохо". После этого вдвоем они играли постоянно. Хизер, потому, что лишь с Натаниэлем игра была интересной. Он, наверное, потому же принципу выбирал и ее. По началу это была просто игра. Недолгие партии, минут по двадцать, где оба редко долго думали перед тем, как делать ход. Играли они в общей гостиной, потому что по правилам гнезда просто не могли уединиться, а если бы пошли в чью-то комнату, то поползли бы слухи. А так, вроде как у всех на виду, хотя, на них быстро перестали обращать внимание. Потом Хизер начала отпускать комментарии. Вообще, она была довольно эмоциональной, и над ее "мыслями в слух" часто смеялась напарница, но при остальных воронах она не чувствовала себя комфортно, чтобы даже лишний раз просто заговорить. К Натаниэлю она, на удивление, привыкла довольно быстро. Начала садиться на стул с ногами, приносить с собой еду, а еще, конечно, отпускать комментарии, и в целом, вести себя более открыто и эмоционально. По началу, Натаниэль не реагировал, и даже странно косился на девушку, когда она отпускала комментарии в тишину, и не получала ответа. Но потом, как-то, после долгой, выматывающей тренировки, после которой обоим хотелось разойтись по комнатам, и уснуть без задних ног. Но тренер вновь посадил их за шахматную доску. Хизер тогда особо ласково прокомментировала своего съеденного коня, и, видимо, вымотанный и потерявший над собой контроль Натаниэль отреагировал. Засмеялся. Громко, звонко, и так долго, что Хизер показалось, что парня накрыла истерика. С того момента лед между ними тронулся. Голубые глаза большие не смотрели равнодушно, будто сквозь нее, на губах Натаниэля начала появляться улыбка, да и он сам вставлять комментарий-другой. Игры вдвоем все меньше стали походить на наказание, и даже скорее, стали самой приятной частью дня в гнезде. Хизер знала, что свите приходится выкладываться как ни кому, что с них всегда спрашивают больше, но какой бы длинной и выматывающей не была очередная дополнительная тренировка, какой бы Натаниэль не был уставший после пар, он неизменно шел в гостиную, где Хизер уже ждала его с доской. Они стали даже разговаривать, короткими фразами, шепотом, воровато оглядываясь на остальных в гостиной, чтобы понять, заметили ли их. В основном, про партию, но изредка перекидывались и парой слов про команду, или о том, как прошел день. Наверное, примерно в этот период она начала замечать красивые глубокие глаза Натаниэля, или очаровательные веснушки на носу и щеках. Потом появились записки. Первую такую Хизер обнаружила, как-то вечером, в очередной раз вытряхивая фигуры из доски. Белый клочок бумаги упал между ними, и она по началу даже не заметила его. Потом, под хитрую улыбку ничего не объясняющего Натаниэля, развернула ее. "У тебя красивая улыбка ;)" Хизер вздрогнула, покраснела, и спрятала бумажку в карман. -Зачем?-Тихо спросила тогда она. -Потому что я действительно так думаю,-улыбнулся Натаниэль, расставляя свои фигуры на доске. Хизер покраснела еще сильнее, и до конца игры была абсолютно потерянной, делая глупые ходы, и почти без боя отдавая свои фигуры на съедение. Когда она вернулась в комнату, то ещё около часа смотрела в потолок, пытаясь понять свои странные эмоции и глупое смущение. А потом, когда уже собиралась ложиться спать, нашла у себя в кармане записку, гласившую: "Спокойной ночи" и нелепо нарисованное сердечко внизу. Записки стали появляться в доске, у нее в карманах, тетрадях, учебниках, в шкафчике в раздевалке. Всех их она старалась прятать, и не показывать другим, особенно воронам, но если у нее выдавалось время наедине, то часто перечитывала. В коробочке из-под конфет у нее начала накапливаться целая коллекция записок, из тетрадных листов. Как-то раз Натаниэль подкинул Хизер записку с вопросом "какой кофе любишь?", а потом у нее на парте, в кабинете, в котором должна была проходить пара, появился кофе, подписанный ее именем и неизменным нелепым сердечком. Они стали чаще играть, улыбаться друг другу, коротко перебрасываться фразами, когда были уверены, что их не заметят, сталкиваться руками над доской, и одергивать их, будто обожглись. Хизер находила в своих вещах, помимо записок, протеиновые баточники, конфеты, другие сладости. А еще, вещи, которые не достать в гнезде, как например блистер со снотворным, когда она начала жаловаться на сон, или новенький красный плеер, который однажды просто оказался у нее в кармане. Иногда, все это передавалось через Жана. У них были общие пары по философии, и иногда, недовольный француз вкладывал ей в руку смятый клочок бумаги, или шуршащую упаковку, со словами "ты сама знаешь от кого", тоном, будто делает ей величайшее в мире одолжение. В прочем, в такие моменты даже недовольное лицо Жана не омрачало ее радости. Намного реже им удавалось урвать мгновения наедине. В гнезде за этим строго следили, а напарники постоянно таскались за ними, и если Жан сам не хотел присутствовать на их коротких свиданиях, то с напарницей Хизер - Шарлоттой дела обстояли сложнее. Она не то, чтобы любила доносить, и была уж совсем ненадеждным человеком, но Шарлотта просто мечтала подобраться ближе к Рико, заслужить его внимание и похвалу, а возможность сдать отношения одного из членов свиты явно бы сильно этому поспособствовали, поэтому им приходилось быть максимально осторожными. Поэтому, они лишь изредка могли урвать пару минут в университетской библиотеке, пустых кладовках гнезда и совсем уж рискованно - по ночам, когда все воронье гнездо забывалось тревожным сном. Однажды, Нат даже пробрался в женскую раздевалку после вечерней тренировки, когда Лотти ушла первой. На самом деле, их такие встречи с Натаниэлем были самым ценным, что было у Хизер в гнезде. Они обнимались, изредка целовались. Разговаривали, друг о друге, о прошлом, о будущем. Хизер часто любила говорить о том, что будет, когда они покинут гнездо, но Нат просил не загадывать наперед. Хизер довольно быстро запомнила - обсуждать будущее он не любит в любой ретроспективе, будто боится, что тогда это точно не сбудется, или все произойдет в точности по-другому. Поэтому тоже больше не поднимала эту тему. Натаниэль лишь единожды говорит ей "это, то, что... между нами, может закончиться плохо". Хизер же в ответ просто отрицательно мотает головой. Она в это не верит, уж эту партию у судьбы она выиграет точно. Она не отдаст ей единственное хорошее, что ей подарило это место. А в шахматы они продолжали играть. Это был их способ урвать еще немного времени вместе, не вызывая вопросов и косых взглядов, насладиться друг другом хоть чуть-чуть. Хизер ставит свои белые пешки в нестройную линейку во втором ряду. Она всегда начинает с них, сразу отсекая половину фигур, чтобы остальные было расставить легче. Натаниэль же, легко и незамысловато выставляет свои черные фигуры по клеточкам, без какого-то алгоритма, кажется, даже особо за этим не следя. Неожиданно, он тянется рукой к ней, и сталкивает со стола белого ферзя. Они оба одновременно наклоняются за ним по стол, сталкиваясь руками. Когда девушка привычно хочет одернуть ладонь, Натаниэль переплетает их пальцы в замок, не давая ей выдернуть руку. -Хизер,-тихо говорит он, в конце концов в гостиной помимо них ещё несколько воронов, хоть им до играющих никакого дела,-в последнее время происходит что-то не то. Кевин набирает силу на корте, и мастер постоянно сталкивает их с Рико лбами. Кевин начинает играть лучше него, хоть сам этого будто и не замечает, я боюсь... боюсь что что-то будет. Что рано или поздно Рико заметит, и...я боюсь за тебя. Будь осторожней, ладно?-С этими словами от отпускает ее руку, и выныривает из-под стола, как не бывало. Хизер же нужно ещё несколько секунд, чтобы осознать услышанное, пораженно уставившись в пол. После этого она тоже выбирается из-под стола, и молча кивает, смотря прямо Нату в глаза. Когда она на ощупь берет горстку своих фигур, то чувствует там что-то холодное, металическое, и явно тяжелое. Быстро высыпая фигурки на доску, она засовывает руку под стол, и только тогда открывает ладонь. Это нож. Маленький, складной нож. Не больше шести сантиметров в длину, в сложенном состоянии, и с лезвием вряд ли длинные четырех. Хизер от испуга чуть не роняет его, и тут же пытается под столом обратно всунуть его в руку Ната, но тот пресекает любые попытки. -Я не могу его взять,-сбивчиво шепчет Хизер. -Ты должна его оставить, я не знаю, что может случиться, качает головой парень, отталкивая ее руку. В конце концов, Хизер смиряется со своей участью, и засовывает нож в кроссовок, надеясь, что никто не успел заметить ни этих действий, ни их перешептываний. Партия проходит как обычно. А через неделю, ночью, на корте, Рико Морияма ломает руку Кевину Дэю, и все той же ночью, с плохо сделанной шиной и Натаниэлем Веснински он покидает гнездо. У Хизер остаётся маленький нож, красный плеер, наполовину выпитый блистер, жестяная коробочка с записками, и третья снизу шахматная доска. Больше ничего. Она проглядела поразительно простой, и поразительно жестокий мат своему королю себе.