почти незнакомцы

Музыка бьёт в уши, как если бы кто-то долбил по внутренней стороне черепа. Тая пришла на вечеринку одна. Не потому что хотела — потому что всех заебала. Мать кричала о будущем, как будто это расписание автобуса. Отец снова смотрел в телевизор, будто оттуда можно было вытянуть спасение. А ей просто хотелось выключиться. Пьяная толпа. Рвущаяся басами музыка. Кто-то уже блюёт в раковину, кто-то кого-то лапает на лестнице. Всё как всегда. Она подходит к барной стойке и берёт заветный стакан, делает глоток — сладко, мерзко, сильно. В горле жжёт, в носу щиплет, но она глотает всё равно. Потому что если не жжёт — не работает. В голове — пусто. Наконец-то.  Барный угол. Почти темно. Никого. Только один парень сидит, развалившись на высоком стуле, как будто всё это — фильм, а он — зритель, уставший от сюжета. Блондин. Сигарета в руке. Плечи опущены. Глаза... глаза будто говорят «я тут случайно». Она сажается рядом. Просто так. Без «привет», без «ты кто». Пьёт молча. — Тут вообще кто-нибудь не притворяется весёлым? — спрашивает она, не глядя. — Я, — говорит он. — Я даже не притворяюсь. Я просто пришёл, чтобы не быть дома. Она кивает. — А я — чтобы не быть с ними. Пауза. Сигарета щёлкает огоньком. Он предлагает ей. Она берёт. Курит. Молчит. — Ты ведь Тая, — говорит он, смотря на бутылки на полке. Она удивляется. — Мы знакомы? — Учились вместе. Ты всегда сидела у окна. У тебя был взгляд, будто ты уже взрослая, а все вокруг — дети. Тая усмехается. — А ты всегда казался мне надменным ублюдком. Он хмыкает. — Значит, мы оба были правы. Он докуривает и тушит бычок в стакане из-под льда. Пауза. Музыка срывается на визг, потом стихает — кто-то переключает трек. — Слушай, — Тая поворачивается к нему, — а какого хуя ты вообще здесь? Он не сразу отвечает. Смотрит на неё, потом в потолок. — А сам не знаю. Друг сказал: "пойдём, отвлечёшься". Пришёл, а он свалил через десять минут с какой-то бабой, — он делает глоток. — Я остался, как дебил. — Хм. Романтично, — Тая закатывает глаза. — А я посралась с матерью так, что теперь либо пить, либо вскрыться. Он поднимает брови, будто смеётся глазами. — Сильно? — В духе «в кого ты такая», «да ты вообще ничего не добьёшься» и моё любимое — «мне за тебя стыдно». — Классика, — он кивает. — А у меня нет родителей. Она поворачивается к нему. — Завидую. — Не стоит. Они оба замолкают. Кто-то на фоне смеётся слишком громко, и Тая морщится, как от зубной боли. — Все тут так стараются, будто жизнь их за углом поджидает и надо понравиться, чтобы она выбрала, — говорит она. — Да, — кивает он. — Как будто кто-то следит. Как будто надо произвести впечатление. — А на кого, блять? Все одинаково сломанные. Просто у кого-то клей покрепче. Йост усмехается. — Ты не такая, как я думал. — А я думала, ты вообще безмозглый. — Приятно разочаровать. — Иронично — в хорошем смысле. Он снова протягивает ей сигарету. Она снова берёт. Курит. — У тебя прикольные кроссовки, — говорит она. Он не поворачивает голову, только слегка усмехается: — А у тебя глаза, как будто ты сейчас кого-то убьёшь. Или себя. Она смотрит на него. Долгий взгляд. И впервые за весь вечер — честный выдох. — Я думала ты мудак. Всегда казался таким, — говорит она. Он пожимает плечами: — Я и есть мудак. Но не сейчас. Сейчас я просто не хочу домой. Она кивает. И отвечает: — Я тоже. — Пойдём отсюда? — внезапно говорит он. — Ну его в жопу. Тут воняет перегаром и самодовольством. — А куда? — спрашивает Тая, прищурившись. — Не знаю. По городу. По жизни. Куда ноги несут. Пока утро не догнало. Тая, долго не думая, допивает залпом остаток из стакана. Встаёт. — Пошли. 

***

Ночной ветер прохладный, Тая ежится. На плечи опускается кожанка. Они оба молчат, но Тая с благодарностью улыбается. Засовывает руки в карманы, там еще одна пачка сигарет. — У тебя сигареты нормальные, — говорит она, кутаясь в его куртку.  — У тебя голос, как у людей, которые не говорят, пока их не спросят, — отвечает он. Смеётся. Тихо, с хрипотцой. — Мне это нравится. Улица пустая, фонари бросают длинные тени на мокрый асфальт. Она не знала, почему именно здесь, почему именно с этим парнем, но шаги казались легче. — Знаешь, — начала она, выдыхая кольцо дыма, — иногда кажется, что все мы просто ходим по кругу. Как будто жизнь — это марафон без финиша, а ты бегаешь, а смысла нет. Йост кивнул, держа сигарету в пальцах, но не торопясь её докурить. — Да, — сказал он, — и все эти люди вокруг — они просто пытаются не упасть. Только падают не всегда аккуратно. Она улыбнулась, хотя улыбка была чуть горькой. — А ты? Ты кто в этом беге? — Я? — он засмеялся, чуть тихо. — Думаю, я — тот, кто пытается найти выход из лабиринта, но постоянно натыкается на тупики. — Ну что ж, — сказала Тая, — по крайней мере, я не одна такая. Он посмотрел на неё, задержал взгляд. — Не одна, — повторил он и сделал глубокий затяжной вдох. — Ты всегда так говоришь с незнакомыми? — Ты не совсем незнакомая, — говорит он, и поднимает брови. — Ты Тая. — Может, и нет, — хмыкает она. — Может, я вообще Лена. Или Агата. — Нет. Ты Тая. Я чувствую. Он смотрит на неё. В упор. — А я — Йост. Если вдруг ты не знала. Типа… «этот блондин откуда-то». — Я знала, — говорит Тая. — Просто притворилась, что не знаю. Удобнее так.

***

Йост идёт рядом, не касаясь её, но слишком близко, чтобы быть просто незнакомцем. Тая посмотрела на него, глаза в темноте казались усталыми и чуть потерянными. — Иногда, — начала она, — мне кажется, что если исчезнуть просто так, никто и не заметит. Йост кинул взгляд в сторону, не спеша ответил: — Я знаю это чувство. Кажется, раствориться — это единственный способ выжить. Она глубоко затянулась, выдыхая дым, который медленно растворялся в воздухе. — Иногда думаешь, что можно просто раствориться в воздухе, как этот дым от сигарет, и никто не заметит. — Вот-вот, — Йост выдыхает в небо. — Только я заметил бы. Тая смеётся, тихо и почти беззвучно. — Да ладно тебе, — говорит она. — Может, просто мы оба слишком живые, чтобы быть здесь. — Или слишком разбитые, чтобы быть где-то ещё. Их шаги слышны в пустой ночи, и в этом звуке — немного надежды и ещё больше тишины. Шаги медленно затихали, когда они остановились у старой заброшенной лавочки у подъезда. Тая всё ещё пряталась в куртке Йоста, её дыхание слегка перехватывало от холодного воздуха и… от чего-то ещё, чего она сама не сразу понимала. Он посмотрел на неё. Глаза светились в тусклом свете фонаря, а в них мелькала не только усталость, но и что-то новое, непривычное. — Ты хорошо держишься, — сказал он тихо, и его голос был неожиданно мягким. — Может, потому что рядом ты. Между ними повисла пауза — такая тишина, что казалось, можно услышать, как бьются сердца. Он сделал маленький шаг вперёд — почти не отрываясь от неё, будто боялся, что следующий сантиметр нарушит хрупкое равновесие между ними. Тая вдохнула, воздух был холодным, но дыхание начало учащаться, когда их лица сближались. Они замерли, их дыхания начали сливаться в один ритм, смешиваясь в морозном воздухе. Йост чуть наклонил голову, закрывая глаза, а Тая последовала его примеру, чувствуя, как напряжение нарастает и вот-вот прорвётся. Их губы встретились мягко, сначала нежно — как проба, как вопрос, на который никто не знал ответа. Потом поцелуй стал глубже, дыхания сбились в одно, время словно остановилось. Тая обвила руки вокруг его шеи, чувствуя, как он крепко держит её за талию, будто боясь отпустить. Когда они наконец оторвались, их взгляды встретились — и в этой тишине было больше, чем они могли бы сказать.