Дым от сигарет

ранее утро. сонное солнышко поднимается, озаряя горизонт своей лучезарной красотой. а что лучше — это небо, переливающейся яркими цветами и редкие, но мягкие, розовые облачка. Пест любил восход, словно новый день означал новую жизнь, ещё один шанс разбавить свою нудную, наполненную рутиной, жизнь. сидя на крыше заброшенного здания, парень подтягивает очередную сигарету. любил он их так же сильно, как и рассвет. а что ещё нужно для счастья? разве что милый спутник, тот с кем можно разделить даже такую мелкую радость... к счастью он тоже имелся. в воздухе весит молчание, но оно легко, как ветер, что нинаесть подходящее. умиротворение наполняет грудь, точно так же как и табак. и вот уже темное облако дыма поднимается к небу, растворяется в нём даже не дойдя до облаков. а сзади внезапно слышится щелчок, заставляющий тут же очнуться от лёгких мыслей. а там стоит милый парнишка, Пуб, с небольшой камерой в руках. на его лице расцветает любящая улыбка, видя на себе взгляд красных, как нынешний небосвод глаз. — я ненавижу, когда меня фотографируют. особенно исподтишка, — холодно молвит Пест, но всё же тон его мягче, чем обычно, ненадолго отстраняя сигарету от губ пальцами.  — а я ненавижу твои папиросы, — слабо нахмурившись отвечает Пуб и наконец подходит ближе, садясь совсем рядом, на край. Пест отворачивается, словно и не слышал чужих слов, снова запуская дым в себя и выдувая в воздух. а юноша разбирается с камерой и найдя последний снимок, с улыбкой протягивает её Песту, чтобы он взглянул. — ну глянь, ты же так прекрасен! я хочу, сохранить хотя бы парочку фотографий с тобой, — чуть погодя тот продолжает. — пока ты не помер от своего курева.. Пест пусть и не хотя, пусть и закатывая от упрямства глаза смотрит на снимок. пусть он и был повернут к объективу спиной, но на фоне восхода и впрямь всё выглядело не плохо. но конечно он и слова на это счёт не проронил. — не ложи меня заранее в гроб, поверь, ещё тебя пережить успею. с твоей то тягой к тусовкам. — а что в них плохого? я проживаю свои молодые годы, как и положено, — Пуб отводит камеру к себе, кладя на колени, и переводит всё внимание к Песту. пока он до сих пор продолжать пыхтеть, даже не смотря на второго. — я говорил тебе быть аккуратнее. каждый божий раз, — с более спокойного тона, белобрысый переходит в раздражение, но заметно слабое, пусть и нарастающее. и даже так в его голосе слышна тревога и забота, он наконец смотрит в чужую сторону. — что если в следующий раз я просто не успею приехать? — а ты всё опять про тот случай... да не грузись, всё со мной будет в порядке, — даже Пуб закатывает глаза от тех воспоминаний, которыми Пест всегда найдет момент припомнить. — по крайней мере мне не плевать на тебя, — ещё более раздражительно кидает Пест, но выдыхает. в очередной раз объяснять и пытаться что-то доказать — то же самое, что говорить со стеной. — ты чересчур наивен. блондин лишь фыркает, отводя взгляд в сторону, а Пест решает воспользоваться моментом. он берёт Пуба за подбородок, чтобы снова повернуть к себе и всматриваться в прекрасные, небесные глазки. приковывая намертво к себе внимание недоумевающего юноши, его рука тянется ниже к чужому рукаву и пробирается под него, ощупывая старые шрамы, и тем самым поднимая ткань выше. а сам он, чтобы ещё больше отвлечь жертву, тянется по ближе к лицу, прекрасно зная, как неровно в нему дышит этот паренёк. полностью очаровывая чужой разум, Пест пользуется этим и вдохнув по больше дыма отстраняет тлеющую сигарету от губ и прижимает к чужой кисти, оставляя новый ожог. тем самым в не первый раз уже подтверждая свою, уже казалось бы, очевидную гипотезу. конечно Пуб тут же обрывисто взвизгивает от внезапной боли, дёрнувшись, но его руку ещё держат, потому не отдёргивает её. — ай!! блять, Пест! ты же обещал, что перестанешь это делать... — хнычет юноша, что даже из его чистого рта вырываются маты. — 黙れ, — кратко отвечает Пест, выдыхая черное облако в чужое лицо и откидывает хабарик в сторону, полностью отстраняется. — считай это, как урок от судьбы, перед тем, как что-то случиться. задумайся уже наконец и возьмись за ум. после этих слов пока Пуб ещё что-то проскулил невнятное, а Пест уже поднимается на ноги и собирается уходить. теперь разговор точно был окончен, а последнее слово, как это обычно бывает, остаётся за белобрысым. парень тут же встрепенулся и пусть чувствовал лёгкую обиду, после такого поступка, до сих пор шипя от боли, но всё-таки пошёл за Пестом следом, словно верный пёс.