cute but deadly

ибица казалась отвратительной идеей после выматывающего сезона с плохими показателями, от которого хотелось зарыться в песок головой, а затем - до изнеможения тренироваться, чтобы следующий казался не таким провальным. рауль так и планировал, но из постепенно накатывающей хандры его отчаянно вытаскивал джуд, у которого, по ощущениям, шило в заднице не давало сидеть на одном месте дольше получаса.  и ибица все еще казалась отвратительной идеей, даже после того, как беллингем все же уломал асенсио поехать вместе с ним. с ним и еще парой десятков его знакомых, имён половины из которых даже сам джуд не знал.  рауля напрягало вовсе не это, а тот факт, что какого-то черта среди этих знакомых были игроки барселоны, с которыми на поле джуд собачился, фолил на них при любом удобном случае и играл так, будто хочет завершить им карьеру скоропостижно. но сейчас беллингем принял несвойственное для себя же самого заботливое и нежное обличие, посвященное одному единственному человеку, от мыслей о котором асенсио начинало подташнивать.  каталонцы, в отличие от друга рауля, отличились интеллектом, заведомо запостив в социальных сетях старые фотографии из разных концов страны, чтобы их никто не узнал хотя бы во время заслуженного отдыха. зато джуд, светящий своим довольным лицом и полуголым телом налево-направо даже во время отпуска раздавал автографы и делал фотографии с фанатами, которые, собственно, асенсио и листал, находясь в своем номере.   прекрасное начало летнего сезона. 

&

терпение рауля постепенно сходило на нет с каждой проведенной минутой здесь. они находились в чьем-то доме на самом отшибе острова, но даже здесь его умудрился в очередной раз вывести из себя пау кубарси и его несносные друзья, один из которых походил на цербера. но как только он озвучил вслух это сравнение, ему прилетел тяжелый подзатыльник от джуда, который пьяно твердил «ты должен называть его гави и никак иначе».  а о кубарси и сказать-то нечего было. младший выставил его из своего дома еще две недели назад, не желая выслушивать ни единого слова оправдания; он даже не предпринял попытки ответить на одно из многочисленных сообщений и звонков асенсио.  и сейчас раулю не оставалось ничего, кроме как наблюдать за пау, который чуть ли не завалился на одного из своих друзей по команде, пьяно смеясь с его нелепых шуток. асенсио не слышал их, но отчего-то был уверен, что шутки нелепые.  вначале он не сомневался, что кубарси наплевал на него, оставил все попытки выстроить что-то адекватное в их отношениях, остыл или вовсе изначально не испытывал к нему ничего. только вот мимолетные взгляды пау, обращённые на старшего уже не первый раз за ночь даже во время того, как он виснул на шее эктора, доказывали обратное.  — дыру прожжешь. - из ниоткуда появился дин, присоединившийся к их команде относительно недавно, но уже успевший выстроить доверительные отношения с асенсио, что удивляло всех и его самого в том числе.  хейсен уселся рядом, протягивая старшему бокал с крепким алкоголем, от которого рауль разумно отказался. напиваться было рано.  — как знаешь. - младший пожал плечами, ставя виски на стол. — и всё же… — не начинай.  — ты сам это начал. - хейсен смотрел туда же, куда и рауль, наблюдая за тем, как кубарси по-детски и пьяно лепечет что-то неразборчивое форту, который понимал, для чего тот делает это всё. понимал и поглаживал по голове, стойко вынося всё, что подкидывал ему этот сумасшедший вечер.  а асенсио видел совсем другое — ему хотелось оттащить пау как котенка маленького и выяснить ответы на все те вопросы, что повисли между ними за две недели игнора младшего. и кто он такой, чтобы отказывать себе в этом?  лежащий неподалеку виски стал последней инстанцией адекватных действий рауля на сегодняшний день, поэтому, выпив все залпом, он направился в сторону кубарси. в его грудной клетке пульсировала злость, нарастающая с каждой мыслью о нём.  он ненавидел себя за то, что не мог выбросить его из головы, и одновременно его за то, что он давал ему повод вести себя как неконтролируемое яростное месиво чувств, накрывающих всякий раз, когда пау трогает кого-то, кроме него.  говорит с кем-то, кроме него,  уделяет внимание кому-то, кроме него.  кубарси чувствовал боковым зрением и каждой клеточкой своей души, что асенсио направляется в их сторону, поэтому его пьяное сознание подбрасывало ему сумасшедшие мысли, которые он озвучивал еще до того, как успеет обдумать их адекватность.  — у тебя такие красивые глаза, - пау гладил эктора по щеке, расплывчато смотря на друга. и ведь не соврал - глаза у форта были щенячьи, всегда блестящие и живые, способные очаровать каждого, но проблема была в том, что даже в отражении их кубарси видел его.  раулю, который слышал каждое его слово, не нужно было долго думать. один миг, и пау уже не понимал, как оказался прижатым к стенке в углу темного коридора, куда старший затащил его, не выслушивая возражений. хотя кубарси и не пытался всерьез возражать, лишь отпирался и пытался оттолкнуть его, раззадоривая сильнее.  — так и будешь продолжать свой спектакль? - рауль дышит тяжело, как зверь в клетке, готовый вот-вот сорваться с цепей и выйти на свободу.  — а ты так и будешь угрозами кидаться или больше ни на что не горазд?  пау чувствовал, как спиной касается холодной стены, а его пальцы, сжимая напряженные плечи рауля, ощущали каждое движение мышц старшего. в глазах у асенсио ничего, кроме обжигающей ревности, которую кубарси так хорошо ощущал на своей коже от одного лишь взгляда старшего.  он потерял самообладание. наконец-то. пау дождался этого.  — ты делаешь это специально, - рауль вжимал младшего в стену все сильнее, пространства оставалось все меньше.  пау был святой душой и светлой головой для каждого, кто знал его, кроме асенсио. лишь он знал его нутро; как он бесстыдно дерзил раулю, разносил его в прах своими тихими, но убийственно-издевательскими репликами и водил его за нос, всякий раз, когда старший позволял ему сделать это. асенсио наслаждался его ангельским дьявольством и ревностно рассчитывал, что он был первым и последним, кто видел это.  это было проклятьем, ядом под кожей, но рауль в очередной раз повёлся, наивно полагая, что он контролирует ситуацию.  — тебе это нравится и ты даже не станешь отрицать, - сладко протянул пау, пальцами проводя по донельзя напряженной шее старшего. его взгляд не сочетался ни с одним сказанным словом; голубые бездонные глаза и пушистые ресницы отражали лишь чистоту и наивность, а рауля размазывало от этого контраста вновь и вновь.  они уже и не помнили, кто первый шаг сделал - кубарси вывел его, асенсио сорвался и все исчезло в яростной вспышке. большие руки старшего вцепились в узкую талию пау, стиснули, словно боялись, что он исчезнет куда.  он целовал его грубо, пытаясь заглушить собственную ревность, доказать, что он принадлежит только ему.  младший не отстранился, наоборот, вцепился в его футболку, будто сорвать хотел. его руки блуждали по крепкому телу, пытаясь найти пристанище хоть где-нибудь, пока он совсем не упустил остатки здравого смысла и не начал спускать руки все ниже и ниже.  рауль не давал ему и губами пошевелить, впиваясь с таким остервенением, что младшему лишь оставалось тяжело дышать и цепляться за его шею, как за спасательный круг. асенсио вмиг схватил младшего за его бедра, прижимая к несчастной стене с новым напором; а кубарси же, охваченный маниакальным желанием быть к старшему все ближе, ближе и ближе, даже не возражал, скрещивая ноги у него за спиной и удивляясь силе рауля.  у асенсио плавилось всё вокруг от осознания открытости и податливости младшего сейчас, его не отпускали мысли о том, что он мог быть таким не только с ним, но и с кем-то другим.  — ты мне нужен. не уходи, - пау умоляюще смотрел на старшего, отстранившегося от его зацелованных и красных губ. картина открывалась прекрасная.  — ещё раз я увижу тебя с ним… - рауль не продолжил, с кем «с ним», прекрасно понимая, что кубарси знает, кого он имеет ввиду и припал к шее пау, которая уже через мгновение пестрила укусами и красными пятнами, пытаясь унять разогнанное воображение.  — не увидишь. - кубарси ответил почти сразу же. — обещаю.  «увидит» довольно думает младший, откидывая голову назад и с улыбкой получая удовольствие от каждого поцелуя на своей шее, уже продумывая, как и чем он разозлит асенсио в следующий раз.