Чужая игрушка

Безымянный Две фигуры в черном не успевают даже вскрикнуть. Отступник послал свои ножи точно в цели. И мы оттаскиваем тела в ближайшую пустующую комнату. Действуем молча, не выпуская друг друга из поля зрения. Предатель вытаскивает ножи из тел, вытирает их об одежду убитых и клинки исчезают в его одежде. Теперь мы идем у всех на виду к малым воротам, теперь мы те, кто должен сменить охрану. Безликие покидают свой пост. Тенями, держась возле стен, к нам двигаются еще три фигуры в форме. Ждущие остаются сторожить ворота. Уже втроем проходим сквозь ворота и разделяемся. Я иду к старшим, а отступник с еще одним двигаются ко второму бараку. Ученики смотрят на меня настороженно, ждут приказа. Вместо этого я быстро достаю оружие и складываю его у своих ног. Не сводя глаз с них. Еще год, два и ученики стали бы полноправными бойцами. Восемь подростков, если они будут действовать слаженно, я труп. — В стране бунт, вас сегодня убьют. Это — шанс, охраны не будет, ворота останутся открытыми. Через пять минут выходите, если попробуете раньше, я сам вас убью, — замолкаю на минуту, и все же добавляю,— удачи. Выхожу, не поворачиваясь к ним спиной, прикрываю дверь. Так же, следя только за дверью, двигаюсь к воротам. Крис Замираю каменным изваянием у ворот. Чувствую, как липкий пот струйками течет по спине. Ждущий отступника стоит в расслабленно–ленивой позе, так свойственной безликим. От него веет уверенностью в своих силах и спокойствием. Мимо проходит слуга, безразлично скользя по нам взглядом. Мне кажется, что он прямиком отправится за безликими, что слуга понял все. Вздрагиваю от легкого прикосновения, мой безликий стоит рядом и кивком приглашает следовать за ним. Только когда мы оказываемся в лабиринте коридоров, страх отпускает. Безликий Я остаюсь со ждущими и вещами. Мы прячемся в чьей–то комнате. Ждем. Крис прижимается к моей спине, это может помешать мне сражаться, если придется. Но отталкивать его я не собираюсь. Ждущий отступника спокойно развалился в кресле, и тихим голосом успокаивает запертого в корзине кота, ловит на себе мой взгляд, и тихо говорит: — Мы справимся. Стен Шум сражения раздается неожиданно резко. Мы следуем по коридором к конюшне, безликий держится чуть впереди. Марк уже вывел пятерых запряженных лошадей, передал поводья безликому и зачем–то вернулся в конюшню. Звук разбиваемого стекла и резко появившийся дым говорят мне зачем. Когда он выбегает, мы уже сидим верхом, и поклажа прикреплена к седлам. Марк закрывает ворота конюшни на засов. — Так нас не догонят. Логично, но так у детей не будет шансов спастись. Их всех перебьют в замке. Кони пускаются в бег одновременно. Безымянный уже открыл перед нами ворота, две фигуры в черном лежат сломанными игрушками на буром от крови песке. Я чуть придерживаю своего коня, и Безымянный одним движением оказывается за моей спиной. Сильные руки обнимают меня и забирают повод из моих ладоней. Чуть откидываюсь назад, опираюсь на сильную, надежную грудь и позволяю страху догнать себя. Марк В моих руках зажат повод коня, предназначенного для нового безликого Стена. Но подъезжая к воротам, я понимаю, что не могу заставить себя остановиться. Я не хочу давать Стену возможность уйти от меня. Если он выберет не меня… Пришпориваю своего коня и проношусь мимо ворот. Стен чуть придерживает коня. Ярость волнами поднимается во мне, когда чужие руки обнимают МОЕГО ждущего. Стен Останавливаемся мы ближе к вечеру. Безымянный спрыгивает с коня и спускает меня, вот только, даже когда мои ноги крепко становятся на землю, он не убирает рук. Марк подходит к нам вплотную. — Руки убери. Он не твой. Стен, иди сюда. — В голосе Марка звучит приказ. Безымянный тут же отпускает меня, отходит на шаг, давая мне возможность, при желании, подойти к Марку. — Останься со мной, пожалуйста. — Безымянный просит, чуть склонив голову, как о чем–то важном и невозможном. Я застываю на месте, но прежде чем решаюсь сделать хоть шаг, к нашей группе присоединяется третий безликий. Он кладет руку мне на плечо, останавливая. Марк и Безымянный напрягаются, в руку Марка скользит нож. — Если мы не хотим всю жизнь прятаться, нужно убить короля. Тогда у безликих не будет денег. Не будет и учеников. А в этом деле мне нужна помощь вас обоих. Так что оставьте свои разборки на потом! — безликий смотрит прямо на меня, я чувствую взгляд даже через черную материю. — Ты же хочешь жить с кем–то из них спокойно, не вздрагивая от каждого звука? Крис Мы сидим возле огня, пахнет жареным мясом. Мой безликий кормит меня с рук, и внимательно наблюдает за странной троицей. — Я думаю, нам стоит представиться друг другу, — вздрагиваю от неожиданно раздавшегося голоса над самым ухом. — Я — Ник. Это — Крис. Самый молодой из безликих представляется одним словом: — Марк. — Я — Стен, — лицо ждущего поворачивается к растерянному последнему безликому.— А его зовут Рик. Безликий вздрагивает от звука собственного имени. Рик Когда мы заканчиваем наш скудный ужин, Крис начинает войну с плащами, пытаясь соорудить более–менее удобное ложе. Ник в это время беззвучно подходит и грубо хватает Стена за запястье и тянет в сторону. Мы с Марком вскакиваем одновременно, держа оружие наготове. — Я только скажу ему пару слов! Стен останавливает нас движением руки и уже добровольно идет за Ником. Разговаривают они недолго, ждущий постоянно оглядывается на нас, Стен кивает и возвращается. — Думаю, нам тоже стоит устраиваться на ночь, — говорит, не поднимая головы. — Мы устроимся, а он пусть спит, где хочет.— Марк почти рычит, одним движением оказывается рядом со Стеном и, вцепившись в его плечи, встряхивает. Я пытаюсь схватить отступника за руку, но он резко отстраняется, в моей руке тускло блестит нож. Стен становится между нами, мешая. Ник оказывается там же через пару секунд. — Я сегодня сплю один! — Замерзнешь, — говорю одновременно с Марком. — Тогда, может, хватит? Вы же понимаете, что любой из вас выйдет из этого слишком опасного предприятия, если ему будет незачем рисковать? — Стен опять говорит, смотря себе под ноги.— И так мало шансов, убить короля и уйти невредимыми. Не уменьшайте их, пожалуйста. Я киваю первым, Марк повторяет мой жест через минуту. — Но это не отменяет того факта, что ты будешь мерзнуть ночью один, — Марк говорит, словно каждое слово дается ему через силу. — Думаю, что нам стоит устроиться втроем. Ник возвращается к своему ждущему, помогая тому справиться с непослушными плащами. Мы с Марком тоже начинаем устраивать ложе поближе к костру, стараясь не смотреть друг на друга, не провоцировать новых ссор. Марк Я и не представлял, насколько соскучился, но когда Стен оказался рядом, забыл обо всем, даже о безликом. Зарываюсь пальцами в черные жесткие волосы, целую любимые губы, провожу пальцами по тонкому шраму. Стен чуть вздрагивает, и я вижу, как чужая рука дотрагивается до его щеки, заставляя повернуть голову. Чужие губы прикасаются к его губам, Стен закрывает глаза. Подавляю первое желание — убить соперника. Прикасаюсь губами к шее и запускаю руку под рубашку Стена, и тут же натыкаюсь там на чужую руку, которая нежно гладит моего ждущего по животу, медленно и планомерно спускаясь ниже. Безликий на секунду оставляет губы Стена в покое, и я тут же чуть грубовато впиваюсь в них, скольжу языком между послушно приоткрытых зубов и чувствую чужой вкус. Мне не противно, просто очень хочется быть лучше, чем тот, другой. Стен разрывает наш поцелуй, перехватывает мою руку и ловит руку Рика. — Давайте лучше спать, хорошо? Я просто не могу так. Какое–то время я пытаюсь устроиться так, чтобы быть как можно ближе к Стену, но при этом не прикасаться к Рику. Крис Я просыпаюсь, когда все безликие уже давно встали. Одетые в полную форму три черные фигуры. Но своего я узнаю мгновенно, он поворачивается в мою сторону, как только я пошевелился. Стен встает последним, кутаясь в теплый плащ и смотря на мир с нескрываемой ненавистью. Безликие терпеливо ждут, пока мы поедим. На этот раз все едут каждый на своей лошади. Странно, но оба безликих Стена явно примирились с этим странным положением всего лишь за один день. По крайней мере, даже вечером, когда мы остановились на ночлег, они умудрились ни разу не поссориться. На следующий день, я к своему удивлению понимаю, что мы едем по лесу, ранее принадлежавшему моей семье. Чуть пришпориваю коня и вырываюсь вперед, поворачиваю чуть правее и оборачиваюсь: Ник, а за ним и остальные двигаются следом за мной. Мне порядком надоело ночевать под открытым небом. К вечеру мы подъезжаем к старому охотничьему домику моей семьи. В нем как раз две комнаты, удобные постели, и можно будет заняться чем–то интереснее сна.