Упрямец

– Майкл, – протянул руку маленькому альфе омега. – Калеб, – хмурясь с подозрением представился ребёнок, пожимая детской ручкой руку взрослого и стискивая другой игрушечного жирафа. Майкл ободряюще улыбнулся. Они видели друг друга впервые, это с его папой омега на протяжении месяца вёл «переговоры», а вот ребёнка поставили перед фактом. Майкл отлично понимал всё недоверие альфёнка:  многие дети боялись перемен, боялись пробовать новое. Его самый младший брат когда был в возрасте Калеба полгода решался, прежде чем рискнул съесть  первую креветку. А тут даже не еда, а дом! – Давай поможем папе с вещами? Ты же альфа, ты должен помогать омегам, – предложил Майкл.– А уже потом я покажу тебе твою комнату. Она большая, там много жирафов вместится. Омеге даже не надо было оглядываться, чтобы знать: Эмери внимательно за ним наблюдает и слушает всё, что он говорит.  Более того, Майкл понимал,  что позже, наедине, омега расскажет, в чём он был не прав.  Самые объёмные и тяжёлые коробки Майкл вносил сам, несмотря на все протесты Эмери.  Вдвоем они справились быстро, хотя Калеб «помогал» им изо всех сил, путаясь под ногами. – Пойду ужин готовить, Калеб, поможешь? – довольно отозвался Эмери, когда вещи, самые нужные, уже были разложены. – Да, – кивнул альфёнок и они скрылись на кухне. Довольно жмурясь, Майкл вышел на улицу и закурил, подставив лицо солнцу.  Он немного нервничал,  слегка побаиваясь  своего решения, но всё же был рад. Последнее время пустой дом напрягал его всё больше и больше. Первые дни совместной жизни были непростыми для всех. Эмери привыкал к дому и учился не чувствовать себя гостем. Калеб учил новые правила:  не включать громко телевизор с утра, не разбрасывать игрушки в гостиной.  Майкл же привыкал больше к альфёнку, заново вспоминая правила общения с маленькими детьми. Как и многие дети из неполных семей, Калеб был самостоятельным для своего возраста и понимал больше, чем должен был.  Только уже через неделю совместные ужины стали походить на семейные, а радостный детский смех всё чаще раздавался в доме. Майкл постепенно осваивал новые для себя роли «лошадки»  или «врага взятого в плен».  Он всё чаще ловил на себе задумчивый, долгий взгляд Эмери, но тот не предпринимал никаких попыток пойти дальше дружбы, а второй омега ещё и сам не знал, хочет ли он большего, хотя в своем ноуте Майкл уже начал натыкаться на контекстную рекламу порно–сайтов про двух омег. Задумчиво наблюдая за уютно–домашним Эмери в спортивных мягких штанах и домашней растянутой майке,  омега всё чаще ловил себя на том, что он любуется соседом. Его движеньями, тёплыми карими глазами, небрежно собранными в хвост длинными светлыми волосами.  Тот ведь был омегой в полном смысле этого слова: хрупкий, с чуть округлившейся после родов фигурой, с покатыми плечами и плавными движениями. Не было в Эмери только кокетства, что не могло не радовать Майкла. Тот уже прекратил врать себе: он хотел попробовать, хотел раздеть другого омегу, хотел смять губы в собственническом поцелуе.  Вот только они уже жили вместе и считались друзьями и Майкл просто не понимал, как переступить через это препятствие. – Эмери, я завтра иду татуировку новую бить, а потом с друзьями на пиво, вернусь поздно, – предупредил он.– Не ждите меня: ужинайте и можете даже ещё раз «Русала» посмотреть как раз. А то я скоро этот мультфильм на память запомню. – О!– Эмери рассмеялся.– Сбегаешь от сложностей? Ну ладно, я тебе припомню. – Что уж поделаешь – я слабак, – грустно вздохнул Майкл. – Не способен я на такой подвиг и прошу о милости! Помилуй меня, о прекрасный и всесильный омега! Дурачась, он опустился на колени и на них подполз к смеющемуся Эмери, даже поклон отвесил. – Ладно, я пойду на эшафот мультипликации вместо тебя, – кивнул тот с достоинством,  с трудом удерживая рвущийся наружу смех. Крис хмыкнул, выслушав Майкла и откровенно сказал: – Ты знаешь, что он по омегам, знаешь, что у него никого нет. Эмери сделал свои шаги навстречу, теперь дело за тобой. Просто слови момент, когда ребёнка не будет рядом и поцелуй его.  Ничего другого тут не посоветуешь. В конце концов – отношения это работа двоих. Он и так к тебе переехал! – Тем более ты–то ему не говорил, что можешь интересоваться своим полом, – добавил Дэрек, новый парень альфы.– Я бы на его месте больше шагов не делал, а то ещё из дома выставишь. Вдруг ты только по альфам? – Я понял, ваш совет - рискнуть,– кивнул омега. – Чем рискнуть? Это альфа целуя альфу, о предпочтениях которого он не знает, рискует получить в глаз. Тебе максимум откажут, – фыркнул Кристиан.– Расслабься! Чем ты рискуешь?  Тем, что вы останетесь друзьями? Так вы и так только друзья. – Только рискуй не сегодня, – кивнул второй альфа.– Будешь трезвым – тогда целуй. Нет ничего хуже, чем натурал, которого в пьяном виде тянет на эксперименты.  А потом ещё помни: омеги любят ушами, цветы с конфетами - знак внимания, а не напрасные траты. И да – путь к сердцу лежит через желудок. – Не в твоём случае! Отравление не лучший подарок, – смеясь прервал альфу Крис.– Путь в койку к папе лежит через улыбку сына. Понял? – Понял:  омегу не травить, с альфёнком играть, пьяным не приставать, цветы дарить, – перечислил Майкл. – Ну… Да, как–то так, если резюмировать, –  переглянувшись, согласились альфы. Момент Майкл нашёл лишь через дня два. Калеб уже спал, а у них  обоих завтра был выходной, так что они смотрели ужастик, поедая попкорн из одной миски.  Майкл дождался затянутого диалога в фильме и потянувшись, прикоснулся губами к губам омеги, почти невесомо, мягко, без напора. То, что худые и слабые на первый взгляд руки омеги могут так обнять, Майкл не знал, не знал он и то, что юркий язык Эмери может так приятно хозяйничать в его рту. Омеги целовались самозабвенно, позабыв о маньяке на экране, не замечая как там режут людей.  Майкл поспешно раздевал омегу, трогая нежную кожу, вдыхая чуть сладкий аромат, сминая мягкие, упругие ягодицы, наваливаясь на хрупкого партнера почти всем своим весом, оставляя маленькие синяки от пальцев на нежной коже. Эмери возбудился быстро и вскоре  уже Майкл ласкал ладонью его вставший член, помогая одной рукой раздеть и себя. – Не тут! Вдруг Калеб встанет, – нетерпеливо рыкнул он и, подхватив любовника, потащил добычу к себе в спальню. На тёмно–синих  простынях обалденно смотрелось  светлое тело и разметавшиеся золотые волосы. Майкл рыкнул совсем по–альфьи, жадно целуя, поспешно лаская омегу. Он едва не кончил, когда пальцы вошли в текущую дырочку Эмери. Тот на лидирующую роль не претендовал и послушно раздвинул ноги, предвкушающе облизываясь. – Как же я тебя хочу,  – шепнул на ухо Майкл, делая первый толчок, пару движений и Эмери уже тихо застонал, двигаясь навстречу.  По-собственнически, не спрашивая,  Майкл перевернул партнёра, заставляя встать в коленно–локтевую, чтобы вбиваться в полную силу, выбивая новые стоны. Это было по–другому, ему не уступали, любовник и правда был слабее, более хрупким, нежным и от этой нежной кожи, от этого сладковатого запаха сносило крышу. Хотелось ласкать, нежить, брать, до самых последних, судорожных стонов.  Эмери лениво смотрел в потолок, лежа на плече омеги и задумчиво прорисовывая пальцами татуировку. – Я думал, что не в твоем вкусе… – признал он.– Я поэтому и не хотел к тебе переезжать.  Я люблю таких омег: сильных, самоуверенных, упрямых. А ты… Ты моей идеал – упрямец,  знающий как ему жить. Ещё и ребенок у меня есть. – Да? У тебя есть сын? Я не заметил, – шутливо отозвался Майкл. – Я… Я ведь тебя ещё в третье посещение на свидание хотел пригласить.  То, что я не хочу рожать, не значит, что я ненавижу детей. Калеб славный маленький альфа, он мне нравится. Меньше, конечно, чем его папа, но очень нравится. Эмери… я хочу семью, такую, как сейчас. Тебя, меня и Калеба. Да, новых детей я не хочу – мало ли что из них вырастет, смогу ли я полюбить… Но Калеб меня не пугает. Звучит наверное бредово…  Сделал аборт, а сына любовника не считаю недостатком. – Честно? Немного, – не стал спорить психолог и повернулся, рассматривая лицо любовника. – А почему так? Майкл тяжело вздохнул, прикрыл глаза и ответил, честно, открыто, не пытаясь скрывать правду: – Дело в том, что я был тогда почти готов к детям. Я ведь чуть не передумал, не оставил беременность. Да, я откровенно боюсь родов и ещё пять лет назад был не готов и думал, что хочу жить и вовсе без детей.  Но проблема больше в том была, что забеременел я обманом. Ты мне не врал про Калеба и я мог принять или нет его. Я и сейчас не уверен, что хочу детей. Но твой сын – неотъемлемая часть тебя. Как очки, но только значимее.  Я мог либо принять тебя с ним, либо не принять тебя.  Первое оказалось заманчивее.