О ранениях и семье

Мужчина держался за плечо, отчаянно стучась в дверь. Он стоял тут около минуты, а из раны не переставала течь кровь, и вот наконец дверь открылась, но там появился не тот, кого Со собирался увидеть. – Извините, здесь Хван Хёнджин живёт? - даже забыв о раненном плече, он стушевался под хмурым взглядом паренька. – Вы кто такой и что вам от него нужно? - грубо ответил тот. – Я его друг и коллега, Со Чанбин. Мне, как видите, немножко нужна помощь. - как бы намекая, сказал он. - Он дома? – Нет. На работе как раз-таки. - всё ещё недоверчиво, но впустил в квартиру. Как только Чанбин отвернулся повесить куртку, что держал в руках, то сразу почувствовал как к затылку приставили пистолет. – Предупреждаю, один неверный пук или звук, и пуля будет у вас в колене, а вы познакомитесь с моими коллегами. - негромко и четко говорил брюнет. - Это достаточно ясно? – Ясно. Мне Хван сам башку открутит за "лишнюю кровь" у него в квартире. - старший порывался поднять руки в знак капитуляции, но его остановили. – Вы идиот рукой лишний раз двигать? Крови в излишке? Гостиная знаете где, идите туда. Уже сидя на белоснежном диване, Со задумался. Хёнджин никогда не говорил, что живёт не один. Хотя, он в принципе про личное даже с близкими не распространялся. Всегда был собранным, серьёзным и работал прекрасно. А вопросы про жизнь чаще просто игнорировал или отвечал, но не очень информативно. – Чай или кофе будешь? - поинтересовался зашедший в комнату парень. В руках он держал небольшую белую сумку. – Вы отравить меня хотите? - хмыкнул Чанбин. – Нет, подмешать или обезбола или снотворного. Не так же мне вас залечивать. О.. Он довольно прямолинейный. Но было заметно, что хоть и стал лояльней относиться к незнакомцу, всё ещё был напряжен. Брюнет оставил сумку на столике и отошел в другую комнату. По возвращению, в руках была кружка. – Чай. - но мужчина принимать кружку не спешил, наблюдая за сомнительным содержимым. - Просто снотворное, не ссыте. Сдавшись, тот осушил кружку залпом. Младший удовлетворенно кивнул и присел рядом. – Вы ничего не почувствуете, так что не переживайте. Проснетесь через час, примерно. Может чуть раньше. - он успокоить пытался или скрыто угрожал? – Хорошо. - и на пару минут оба замолчали. Чанбина уже начинало вырубать, когда послышалось тихое: – Папа? - в проёме стояли два ребенка, мальчик и девочка. – Подождите немного, я сейчас приду. - обратился парень к Со. Все трое пропали из виду, а мир начал расплываться. Сознание потихоньку уплывало, и не выдержав, провалилось в сон. Когда он очнулся, понял что в одной майке. На кресле рядом сидел младший, что-то чиркая в блокноте и печатая в компьютере. – Очнулись? Супер. Резко не двигайтесь сейчас, пожалуйста, швы разойдутся. – Швы..? - запоздало пробормотал Чанбин. – Конечно швы. У вас ножевое, а я вам должен был перекисью полить и оставить? – Вы раны зашивать умеете? – У меня есть медицинское образование. – А.. Какое-то время они просидели в тишине. Джисон продолжил писать и печатать, а Чанбин обдумывал всё. Было неудобно перед парнем за то, что ему пришлось потратить время на него, когда он мог заняться работой или уже спать. Время позднее, как-никак. – Я Хан Джисон. - прервал тишину младший. - Вы представились, а я нет. – Приятно познакомиться. - улыбнулся Со. Из коридора неожиданно послышался грохот и маты. Собаки, до этого устроевшиеся около кресла подорвались и побежали на шум. – Тихо, Кками, слезь с меня. Твою мать, Ббама, не облизывай кровь! - ругаясь шепотом с мыслями о том что все в квартире уже спят, в комнате появился Хван. – И тебе доброй ночи. - отложив ноутбук протянул Джисон. – Ой, Джисони, чего тут сидишь? - на глаза попался Со в майке. – Дружка твоего лечил. - он вздохнул, увидев следы крови на новой одежде. - Раздевайся и на диван. Через 10 минут Чанбин смущенно пытался отвести взгляд от пары на диване. Его самого выгнали на кресло, "чтобы было больше места для лечения". Мысли летали где-то в прострации бесконечного "они рану обрабатывают или это прелюдия?" и пустого желудка. – Джисооон, я устал, чего ты так долго возишься. - ныл Хёнджин. Ему в руку вкололи неплохой такой обезбол, поэтому шуршания в своем плече не херачили сиреной боли в башку, позволяя пинать балду. – У тебя пулевое, идиот. Будешь ныть в больницу покатишься. – Молчу. Рука с талии поползла к бедрам, поглаживая и чуть сжимая. Взгляд он нечего делать гулял по комнате, мысленно рисуя пенисы на потолке и стенах, пока не нашел уткнувшегося в колени друга. Выглядело смешно, потому что он сидел в довольно странной позе. Джисон запретил ему слишком сильно двигать рукой, поэтому он поднял коленку и уткнулся в нее лбом. Хван пытался сдерживать хохот, прерывисто выпуская воздух, за что получил по башке. – Да не дергайся, блять. Со поднял глаза, сталкиваясь с Хёнджином и его прорвало. Чанбин расхохотался, пока его дружок сидел под каменным надзором любви всей своей жизни как на казни. – Я вас обоих в участок отведу если рты не закроете. Дети спят уже. - хмуро шикнул Хан. А вот про детей как-то забылось. Закрыв рот от греха подальше, старший откинулся на спинку удобного кресла и через некоторое время задремал. Джисон вскоре тоже закончил, забинтовал и отпустил. Они разбудили Со, показали комнату и ушли к себе. – В следующий раз будешь спать на диване. - фыркнул Хан уже лежа в кровати. - Я переживаю за тебя вообще-то. – Ого, сегодня метеорит упадет? – Ты мой муж, как я могу не переживать? Ты всё шутишь и шутишь, а я боюсь что в один день увижу тебя по новостям или мне поступит звонок из больницы. – Джисон, - Хван сразу стал серьёзным. - Я обещаю что этого не произойдет, потому что ради вас я готов вылезти с того света. Вы моя семья, и я готов сделать всё что угодно, лишь бы с вами всё было хорошо. Веришь? – Верю. ** Утром Хёнджин с Чанбином столкнулись на кухне. Хван заваривал себе кофе, а Со только проснулся. Они обменялись негромким "доброе утро" и сели за стол. – Не знал что у тебя есть семья. От лучшего друга скрывать такое, ну ты конечно. - попытался разбавить тишину старший. – Сам понимаешь, с нашей работой о таком никому рассказывать нельзя. А они моё всё. Чанбин лишь кивнул – прекрасно понимал. – А дети откуда? - спросил Со. – Усыновили. Джи очень любит детей, да и мы можем их содержать и обеспечить хорошее будущее. Хюи и Хэвон давно наши родные дети и мы их очень любим. - он говорил с нежностью, смотря только в свою кружку. Не привык показывать себя таким. – Я рад за тебя. - Чанбин положил ладонь на руку друга и чуть сжал. - Кем работает Джисон? Он сказал что у него есть медицинское образование, но сам ещё угрожал увезти в участок, а когда я пришел приставил пистолет к моей головешке. – Ну мой. Он работает полицейским, но да, медицинское у него тоже есть. – Это.. Из-за него в прошлый раз у нас получилось сбежать? - старший вспомнил недавнюю ситуацию, когда они полностью были окружены и надежд не оставалось, но каким то чудом в отрядах оказалась "брешь", через которую им удалось улизнуть. – Да. Его за это чуть не уволили за это. Ну и начальник.. - Хван поджал губы. - Психованный. Джисон вернулся домой с синяком на лице. Я хотел пойти и разобраться, но Джи попросил остаться с ним. – Даже не знаю, правильно ли он поступил или нет. - отпивая чай пробормотал тот. - Он хорошо на тебя влияет. Ты даже на работе сдержаннее стал. И материшься меньше. А дома с ним вообще приторно-сладкий такой, от вас аж зубы сводит. – Да, он потащил меня к психологу, по поводу неконтролируемой агрессии, терапия, или как это назвать, помогает. – Береги его и будь счастлив. Это звучало настолько искренне, что Хёнджин поджал губы и отвернулся, смаргивая слезы. Они с Чанбином были лучшими друзьями со школы, и Со всегда был рядом. Не смотря на агрессию, на проблемность, на холод, он всегда с ним. Хван знал и будет знать, что если бы шесть лет назад они с Джисоном играли свадьбу, Чанбин бы точно стоял рядом, пряча слезы за очками, а потом обнимал бы и говорил как рад. И он жалеет что не позвал друга даже сходить с ними в ЗАГС. Чанбин обнял его и ушел в комнату, а следом к себе ушел и Хван. Тихонько приоткрыв дверь, на глаза сразу попался спящий муж. Волосы были раскиданы по подушке, губы чуть приоткрыты, и смотреть на это было невозможно. Когда Хёнджин прижался к нему, тихо шмыгая носом, Джисон проснулся. — Хён? Что случилось, почему плачешь? - он тут же сел, осматривая старшего. – Джи, - заныл тот. Сонный и обеспокоенный парень заставлял сердце сжиматься от количества чувств, которых было и так много. – Я, я. Что случилось? – Я так боюсь тебя потерять, не уходи от меня пожалуйста, я люблю тебя безумно.. - он уткнулся носом в живот Хана, продолжая всхлипывать. – Не уйду, никогда. Я тоже безумно тебя люблю, Хён-и, больше всего. - спросонья понималось не многое, но то что Хёнджин плачет.. Было редкостью. - Всё хорошо, я рядом, я люблю тебя. Хенджин продолжал плакать, а Джисон поглаживал его по голове, перебирая волосы. Спина и ноги затекали, но двигаться не хотелось, лишь бы с хёном всё было хорошо. Со временем истерика сходила на нет, и оба провалились в сон. К пробуждению у Хвана болела голова, а Джисон даже разогнуться не мог. Как два инвалида они сидели на кровати, пялясь в стену, пока старший не сходил за таблеткой. Из-за того что ноги у Хана болели благодаря ему, Хёнджин поработал принцем на белом коне, нося принцессу по дому и самостоятельно делая завтрак. – Пап, ты что, готовить умеешь? - на кухню зашли дети, удивленные что у плиты не Джисон. – Не умею, но ради вас научусь. - мужчина старательно следил чтобы ничего не подгорело. – Вы умылись уже? - спросил Хан. - Скоро выходить, сейчас покушайте и собирайтесь, чтобы не опоздать. - дети кивнули и сели за стол. – Вот и готово! - Хван поставил перед ними тарелки с яичницей и беконом. - Приятного аппетита, кнопки. – Спасибо пап, вам тоже! Пока дети ели, родители негромко переговаривались о чем-то своем. Вскоре пришел Чанбин, его тоже накормили и напоили, а потом домой выпроводили. Хюи и Хэвон убежали собираться, а через пару минут уже стояли и ждали родителей. – Одевайся, мы едем на свидание. И всё, они сидят в машине напротив школы и смотрят как дети заходят внутрь. – Куда едем? – Мы побываем везде. Целый день отдавать себя любимому человеку – приятно, трепетно и по-особенному. Будто вернулись в подростковые годы, где ни работы, ни проблем, ничего. Только они вдвоем и веселые свидания, где из 26-летних родителей они снова превращаются в 16-летних подростков. И Хёнджин опять целует по-детски, а Джисон опять смеется и принимает букет из сорванных с поля цветов. Когда они счастливые заваливаются домой, дети чувствуют радость. Вот они, их родители, счастливые и любящие. Друг друга и своих маленьких кнопок. Они есть друг у друга, а это главное.