Игра в любовь

Рассвет, пробиваясь сквозь щели плотных штор, окрасил парижский номер в нежные пастельные тона. Пау проснулся, чувствуя, как его тело ломит от неожиданной, но такой приятной усталости. Каждая мышца ныла, словно после изнурительной тренировки, но эта боль была странно приятной — отголоском ночных чувств. Первым, что он заметил, была его белая рубашка, небрежно сброшенная на пол, словно забытый аксессуар к ночному спектаклю. Он лежал в кровати, простыни смяты, и это мгновение — ощущение мягкого матраса под спиной, лёгкого холодка утра на коже — наполнило его спокойствием. Его взгляд скользнул вправо, и улыбка медленно расползлась по его лицу. Эсмеральда спала, прижавшись к нему; её голова покоилась на его обнажённом торсе. Её лицо, спокойное во сне, казалось невероятно уязвимым и прекрасным. Плечо, оголенное из-под тонкого платья, нежно касалось его груди. В Кубарси пробуждалась нежность — тёплая, мягкая волна, смывающая остатки ночных сомнений. Он широко улыбнулся и прикрыл глаза. Это было просто приятно. Приятно, что она здесь, рядом. Приятно от осознания того, что их ночная близость — это не помутнение рассудка, не случайность, а что-то большее, что-то важное, что зародило между ними нить — невесомую и прочную одновременно. Приятно от тепла её тела, лёгкого аромата её духов и ощущения полного покоя. Это было не просто удовлетворение физического желания, если его вообще можно было так называть, а нечто глубокое, что наполняло его сердце необыкновенным чувством — чувством защищённости и тихого счастья. Его покой, столь хрупкий и желанный, нарушила резкая, назойливая трель. Телефон Эсмеральды, лежащий на тумбочке, вибрировал. Её ресницы дрогнули, быстро зашевелились, и Пау мгновенно понял — телефон нужно обезвредить. Он с осторожностью высвободился из её объятий. Движения его были медленными и аккуратными, чтобы не потревожить её сон. Он нашёл её сумочку — маленькую и изящную — и немного повозившись с замком, извлёк из неё виновницу утреннего беспокойства. На экране светилось имя абонента — «Любимый». Омар. Кубарси сразу это понял. В его голове промелькнула мысль просто сбросить вызов и отключить телефон, похоронить назойливый звонок под грудой утреннего спокойствия. Но что-то тёмное и неожиданное заставило его изменить решение. Он принял вызов и поднёс телефон к уху; в трубке тотчас же раздались взволнованные, почти отчаянные мольбы. — Эсми, милая, наконец ты взяла трубку! Прости меня, пожалуйста, я такой идиот! Вернись, пожалуйста! Пау прикусил губу, стараясь сдержать непроизвольную улыбку. В голосе Омара слышалось такое унизительное отчаяние, что это казалось до смешного комичным. — Почему ты молчишь, зайчик? — продолжал парень, его голос звучал всё более настойчиво. И тут Кубарси не выдержал. Внезапный резкий смешок вырвался из него и прервал поток оправданий Омара. Он прижал телефон к уху, а его голос — холодный и спокойный — контрастировал с паникой в трубке. — Пошёл нахер, она со мной. Он сбросил вызов и положил телефон обратно в сумочку. Обернувшись к кровати, он увидел, что Эсмеральда больше не спит. Девушка смотрела на него с блестящими от смеха глазами; уголки её губ приподнялись в довольной улыбке. Её взгляд был полон озорного веселья, и Пау почувствовал, как краска прилила к его щекам. Неловкость после резкого разговора с Омаром стала ещё сильнее. — Это что сейчас было? — широко улыбаясь, повторила она. Пау растерянно почесал затылок, пытаясь скрыть смущение. Его дерзкий ответ Омару казался сейчас несколько импульсивным и даже глупым. Он ожидал осуждения, а вместо этого увидел… восхищение? — Ну… я, наверное, немного переборщил, — пробормотал он, отводя взгляд. Эсмеральда рассмеялась. — Расслабься, Кубарси! — сказала она всё ещё улыбаясь. — Мне понравилось, как ты его послал. Честно. Пау усмехнулся, чувствуя, как напряжение спадает. Её слова были неожиданными, но такими приятными. — Ну ты и чертовка, — проговорил он, невольно улыбнувшись в ответ. Он плюхнулся на кровать рядом с ней, приблизившись к её лицу. Их лбы соприкоснулись, и он почувствовал её тёплое дыхание на своей коже. — Мне понравился вчерашний вечер, — прошептал он, ощущая, как его сердце бьётся быстрее. — Я никогда его не забуду. Тишина повисла между ними, наполненная теплом и нежностью. Эсмеральда положила руку на его щеку, её пальцы нежно коснулись его кожи. — Я тоже, — прошептала она в ответ, и её губы, слегка влажные, коснулись уголка его рта. — И я бы хотела повторить его. Не один раз. Их лбы всё ещё соприкасались, но тишина между ними уже трещала от невысказанного желания. Пау чувствовал, как его пальцы сжимают её руку — нежно, но властно. Это было не просто прикосновение — это был захват, обещание. Он наклонился, и его губы, жадные и горячие, нашли её. Это не был нежный поцелуй — это был штурм, страстный и требовательный. Язык парня проникал в её рот, смешиваясь с её вкусом и пробуждая бурю чувств. Руки Эсмеральды обвились вокруг его шеи, впиваясь в волосы. Поцелуй прервался коротким вздохом. — Как пожелает принцесса, — хрипло прошептал Пау. — Хоть каждый день. — С таким горячим парнем мне и этого не будет хватать, — ответила Эсмеральда. Он начал целовать её шею — лёгкие поцелуи, оставляющие на её коже ощущение тепла и приятного покалывания. Его пальцы скользнули под её волосы, касаясь нежной кожи шеи, и он ощутил, как её тело напрягается от удовольствия. Её дыхание стало прерывистым, и из её рта вырвался сдавленный стон — звук, который ударил в голову парня сильнее, чем чья-то бутса на матче. Его поцелуи становились всё глубже и страстнее, переходя от нежной шеи к её уху, заставляя тело девушки покрываться мурашками от сладкой дрожи. Эсмеральда выгибалась под его прикосновениями; её стоны становились всё громче и откровеннее. Пау почувствовал, как его собственное желание взрывается внутри него, заставляя двигаться быстрее и решительнее. Он зарылся пальцами в её волосы, прижимая её голову к себе и углубляя поцелуй. Внезапно он остановился, отстранившись на мгновение. Его дыхание было тяжёлым, а глаза горели. Он видел, как её дыхание прерывается, как её тело напряжено от желания. В нём боролись две силы — неистовое желание и внезапно проснувшаяся ответственность. — Эсми, — хрипло прошептал он. — Мы можем остановиться, если тебе кажется, что я захожу слишком далеко. Его слова повисли в воздухе. Горячем, обжигающем воздухе. Он ждал её ответа, готов был остановиться, если она этого пожелает. Но её рука, словно игнорируя его слова, опустилась по его торсу и смело спустилась ниже к ширинке брюк, сжимая его возбуждённую плоть. Пау резко выдохнул. Это было настолько неожиданно и смело, что он на мгновение потерял дар речи. — И не смей, — прошипела Эсмеральда. В этот момент вся осторожность растворилась. Пау снова притянул её к себе; его поцелуй стал ещё более страстным и глубоким. Его руки ласкали её тело, чувствуя, как она отвечает на его прикосновения и как она отдаётся ему полностью, без остатка. Они продолжали переплетаться телами и душами в водовороте страсти, который уже невозможно было остановить.

***

Пау чуть неуклюже отодвинул массивный деревянный стул и осторожно опустился за огромный стол. Лакированная поверхность отсвечивала солнечным светом, отражая его смущенное лицо. За столом уже восседало семейство Мауретте, суровые взгляды которых встретили его появление. Атмосфера в гостиной была натянутой, словно струна, готовая лопнуть от малейшего напряжения. Фернандо нахмурил брови, его взгляд, казалось, сверлил Кубарси насквозь. — Так о чём вы хотели поговорить? — спросил он, его голос был строгим. Эсмеральда, не обращая внимания на напряженность, начала уверенно: — Во-первых, папа, я бросила Омара. Мужчина хмыкнул, его губы искривились в подобии улыбки. — Хвала Всевышнему. Пау, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, изо всех сил сдерживал смех. Его реакция была диаметрально противоположна той, что демонстрировал Фернандо, но он понимал, что в данный момент неуместно было проявлять веселье. Он чувствовал себя чужим, но в то же время странным образом причастным к этому семейному спектаклю. Эсмеральда твёрдо продолжила: — Но это не единственная новость. — Я тебя слушаю, — сказал сеньор Мауретте. — Я приняла решение уйти из университета, — быстро выпалила Эсмеральда. — Что?! — воскликнул Фернандо, его лицо стало ещё более суровым. Он резко выпрямился, а его взгляд выражал недоумение и явное неодобрение. — Что услышал, — огрызнулась девушка. Она не собиралась отступать. Кубарси, чувствуя нарастающую напряженность, нашёл её колено под столом и начал аккуратно поглаживать его. Он надеялся, что это поможет ей успокоиться. Поглаживание было мягким и нежным, словно он пытался вселить в неё спокойствие и унять бурю эмоций, которые бурлили в ней. — И чем же ты собираешься заниматься в таком случае? — строго спросил мужчина. Эсмеральда вздохнула, её взгляд опустился на руки Пау, которые продолжали нежно поглаживать её колено. — Буду искать себя, — ответила она. — Мне не нравится моя специальность, и будем честны: я никогда по ней не буду работать. Так почему бы мне просто не пожить? Понять, что я хочу. Что я действительно хочу делать? Фернандо покачал головой. — Образование — это ценность, Эсмеральда. Нельзя так легко отказываться от того, что тебе даётся. — Я не могу тратить лучшие годы жизни на то, что мне отвратительно! Ты хочешь, чтобы я стала несчастной? Мужчина сжал кулаки, его лицо побагровело, и он резко выпрямился. — Несчастной? Ты называешь это несчастьем?! У тебя есть всё, что только можно пожелать! Прекрасное образование, обеспеченная жизнь, перспективы… А ты хочешь всё бросить, как игрушку, которой надоело играть? — Это не игрушка, папа! — крикнула Эсмеральда. — Это моя жизнь! Моя жизнь, которую я хочу прожить по-своему, а не так, как ты решил! — По-своему?! А что это значит для тебя? — Фернандо резко стукнул кулаком по столу, заставив Пау вздрогнуть. — Жить на пособие, мыть полы и жалеть о потерянном времени? Или ты хочешь всю жизнь сидеть на моей шее? — Нет! — девушка подняла голову и посмотрела отцу прямо в глаза. — Я буду работать, я буду зарабатывать деньги, но я буду делать это на своих условиях! Я хочу заниматься тем, что люблю! — И что же ты любишь? — с сарказмом спросил Фернандо. — Покупать новые вещи? Тратить мои деньги? В твоём возрасте нужно думать о будущем, о стабильности, а не о каких-то глупых мечтах! — Мои мечты не глупые! — Эсмеральда резко встала из-за стола, её стул с шумом отодвинулся. — В этом и суть, пап. Я хочу понять, что мне нравится. Она выдержала взгляд отца, в её глазах горел огонь. Сеньор Мауретте молчал, его лицо было искажено гневом и разочарованием. В комнате повисла тяжёлая тишина, прерываемая лишь тихим, нервным стуком ложки о фарфор. Наконец, он резко повернулся к Кубарси. — А что ты думаешь на этот счёт, Пау? Что ты думаешь о её… планах? Парень замялся, чувствуя на себе три пары глаз – Эсмеральды, полные надежды, Фернандо, полные недоверия, и мамы Эсмеральды, на лице которой читалось беспокойство, но вставить слово она не решалась. Он не был уверен, что его ответ изменит ситуацию, но поддержать девушку он не мог не попытаться. Футболист глубоко вздохнул, стараясь подобрать слова так, чтобы не обидеть ни сеньора Мауретте, ни Эсмеральду. — Я… я думаю, — начал он медленно и осторожно. — Что Эсмеральда права. Она заслуживает найти себя. Заслуживает понять, что приносит ей радость и делает её счастливой. Университет… это не единственный путь к успеху. Есть много других дорог… Он посмотрел на брюнетку; её лицо оживилось, и она с надеждой взглянула на него. Пау продолжил говорить уверенно, хотя внутри него всё ещё кипела тревога. — …И я уверен, что она найдёт свой путь. Она умная, целеустремлённая, и у неё есть потенциал. И я буду рядом, чтобы помочь ей в этом. Фернандо нахмурился ещё сильнее. Слова Кубарси, хоть и сказанные ровно и спокойно, добавили в него сомнений и заставили задуматься о том, что он может быть слишком категоричен. Он знал, что Эсмеральда была упрямой и в конце концов сделает всё по своему. Но что ещё важнее, он увидел поддержку в глазах Пау – поддержку, которая давала дочери крылья. Мужчина удивлялся тому, как реалистично они отыгрывают пару... — Ты… ты уверен? — спросил он. В его голосе уже не звучала прежняя агрессия; вместо этого слышалась неуверенность и доля сомнения в собственной правоте. — Я уверен, — твёрдо ответил Кубарси. — Хорошо, — сказал Фернандо. Его голос оставался строгим. Он вздохнул и потер рукой лицо, словно пытаясь собрать мысли в кучу. — Но я хочу, чтобы ты понимала, Эсмеральда: это твой путь, и ты несёшь за него полную ответственность. У тебя есть ровно год. Если я не увижу результатов, ты вернёшься в университет и вступишь в мой бизнес. А ты, Пау,— он повернулся к футболисту. — Следи за ней. И следи за тем, чтобы она не пожалела о своём решении. Эсмеральда широко улыбнулась. Она коротко кивнула, показывая, что поняла его условия. — Спасибо, папа, — сказала она. — А сейчас прошу прощения: нам с Пау нужно уехать,— добавила она, не давая отцу возможности возразить. Она давно устала от напряжённой атмосферы и хотела побыть с парнем наедине, обсудить всё произошедшее. — Жду в семь дома, — ответил Фернандо. Он всё ещё был недоволен решением дочери, но уже смирился с ним. Год — это не так уж много, и если Эсмеральда не сможет доказать свою правоту, всегда будет план Б. Девушка отвернулась, закатив глаза. Она не спешила, демонстративно собирая свою сумку. Однако нетерпение уже било ключом: ей хотелось как можно скорее покинуть этот дом, полный семейных драм и напряжённых разговоров. Кубарси, наблюдая за ней, почувствовал её скрытое раздражение и тихо усмехнулся. Он поднялся, взял свою кофту и неспешно последовал за ней к выходу. Он знал, что сейчас Эсмеральде нужно немного побыть одной, переварить всё произошедшее, оценить свою победу и обдумать будущие планы. И он был готов ждать, готов поддержать её во всём, что бы ни случилось. Выйдя из дома, они сели в машину, и Мауретте наконец позволила себе вздохнуть полной грудью; улыбка расцвела на её лице без всякой сдержанности. — Получилось, — с удовлетворением произнесла она. Напряжение последних часов исчезло, оставив после себя только приятное чувство ожидания чего-то нового. — Я в тебе и не сомневался, — ответил он, улыбнувшись во все тридцать два зуба. Девушка повернулась к нему и тяжело вздохнула, словно выдыхая остатки напряжения. — Спасибо, что был рядом, — прошептала она. Её взгляд был прикован к его лицу, и в нём Пау увидел не только благодарность, но и что-то более глубокое, более личное. Кубарси наклонился ближе; его рука невольно коснулась её щеки. Он чувствовал её тепло, её мягкость, и это тепло распространилось по всему его телу. В воздухе повисла тишина, прерываемая лишь тихим шумом мотора стоящей рядом машины. Медленно и нежно он прикоснулся своими губами к её губам. Осторожно, словно боясь причинить ей вред. Когда они оторвались друг от друга, Эсмеральда улыбнулась. — Ну что? Едем к тебе? — спросила она. Пау улыбнулся в ответ. — Я думал, что мы поедем поесть, — сказал он. Эсмеральда ухмыльнулась и хитро посмотрела на него. — У меня на тебя несколько иные планы...

***

Дождь стекал с Пау ручьями. Он шёл по полю, пропитанному запахом свежего газона и влажной земли, махая мокрыми руками, словно отгоняя назойливых мух. Стадион гудел, взрываясь ликующими криками — победа! Победа, вырванная с таким трудом, оставляла приятную, изнуряющую усталость в каждой мышце. Шорты, слегка приспущенные в соответствии с последними веяниями моды, облегали его ноги, подчеркивая рельеф мускулов, напряжённых от игры. Жажда душила. Он приподнял футболку, влажную и липкую к телу, и, зажав край её в зубах, попытался немного охладиться. Несколько девушек, стоявших у кромки поля, взволнованно ахнули. Их взгляды, полные восхищения и, возможно, чего-то большего, скользнули по его фигуре. Но мгновение спустя рядом с Кубарси возникла Эсмеральда. Быстро и ловко она отдернула его футболку вниз, прикрывая обнажённый торс, и ненавязчиво, но решительно поправила шорты, поднимая их на место. — Ай! — дернулся Пау от неожиданности и потери моментального облегчения. Он выплюнул край футболки, а его лицо расплылось в улыбке. — Девчонок соблазняешь тут? — театрально нахмурилась Эсмеральда. Она выглядела чуть ревнивой и чуть игривой. В её жесте и тоне звучала забота, прикрытая шутливым укором. — Разве что тебя, — ответил Кубарси, его улыбка стала ещё шире. Он притянул Эсмеральду ближе к себе, и её рука естественным движением оказалась в его руке. Дождь продолжал лить, стекая с волос Пау и Эсмеральды, но ни один из них не обращал на это внимания. Парень, не отрывая взгляда от её глаз, наклонился, и их губы встретились в поцелуе. Поцелуй под проливным дождём на глазах у всего стадиона — смелый, дерзкий, полный чувств, которые они не могли больше сдерживать. Волна вздохов и вскриков прокатилась по трибунам. Девушки, которые мгновение назад восхищались его прессом, теперь ахнули ещё громче; их взгляды смешались с удивлением и завистью. Парочка отстранилась друг от друга, дыша тяжело и часто. Эсмеральда заглянула ему в глаза. — Это было… очень смело, — прошептала она, её голос едва был слышен над гулом стадиона. — Давно хотел это сделать при всех, — с улыбкой ответил Пау. Он видел, как она прекрасна, как сияет её лицо под дождём. Футболист крепко обнял её, прижимая к себе. Эсмеральда положила голову ему на грудь; её дыхание стало ровнее, напряжение спало. Они стояли так несколько мгновений, не обращая внимания ни на кого. — Как же они смотрят! — усмехнулась Эсмеральда, тихонько кивнув в сторону трибун, где некоторые девушки выглядели явно расстроенными. — Завидуют, — пояснил Пау. — Чему? — спросила Эсмеральда, приподнимая голову. — Тому, как мы с тобой «играем в любовь».