Боже упаси

Лунный свет проникал своими лучами сквозь окна. Совсем скоро наступит полночь. Все люди в их небольшой деревушке уже спали, либо готовились ко сну. Но не Вова. Он стоял на коленях, скрестив руки, читая себе под нос очередную молитву. Находиться в церкви для Братишкина было чем-то успокаивающим. Домой совсем не хотелось, да и родители против не были. Знали, что парнишка днями и ночами здесь сидит. Наконец бормотания прекратились, а колени почувствовали облегчение, когда Семенюк решился встать с пола. Как бы не хотелось уходить из церкви, но ночь провести здесь вовсе не хотелось. Вова начал уборку, что казалось уже даже каким-то ритуалом в конце каждого дня. В руках оказался молитвослов, который до этого лежал на коленях у молодого священника. Братишкин хотел было зайти в соседнюю комнату, убрать небольшую книжку и достать швабру с тряпкой, но за спиной скрип послышался. Семенюк обращает внимание на дверь - та открываться медленно стала. Он ожидал увидеть кого угодно, но не избалованного мальчика, который совсем не знает, что такое "сожаление". Руслан оглядел помещение, будто выискивал что-то. Когда в его глаза паренёк бросился, блуждание взглядом по залу прекратилось. Тушенцов бесцеремонно вглубь проходит, направляется прямиком к Вове. Стало страшно. Вдруг он сейчас избивать начнет? Вдруг не дай бог убьет? Семенюк назад попятился, пытаясь скрыться от нежеланной фигуры, но быстро упирает в стенд, на котором библия всё еще лежала. –Мистер священник! Ну куда вы уходите? Думаете я вам наврежу, да? –От громкого и грубого голоса, по спине мурашки пробежали. А он всё приближается и приближается, пока своей цели не достиг. Руслан руками на стенд опирается. Все равно, что там библия, все равно, что сломаться под его весом эта шаткая конструкция может. –Чего тебе надо? –Голос дрожал, в горле ком стоял. Тушенцову от такой картины смешно стало. Ему в принципе смешно всегда, когда перед ним кто-то настолько беззащитный. –Ну-ну, чего боитесь? Я не обижу. –Рука неожиданно на щеке Братишкина оказывается. Большим пальцем ведет нежно и аккуратно. А голос будто еще ниже стал, будто пытался загипнотизировать священника. –Знаете, это будет мой первый раз с парнем.. –Руслан усмехается, а до Семенюка смысл слов долго не доходил. Разум начал проявляться, только тогда, когда его грубо развернули, заставив облокотиться руками и чуть ли не всем весом на стенд. –Стой, что ты делаешь?! Тут же библия.. –Вова попытался отпрянуть, но сильная хватка на волосах сделать этого не давала. Заставляет утыкаться лицом прямо в книгу, совсем плевав на всё происходящее. Тушенцов понял, что прокосячил: не взял ни смазки ни презервативов. Делать нечего, придется так выкручиваться. Два пальца в рот Вове пихает, заставляет слюной смазать. Парень такому раскладу событий рад не был, пытался пальцы из рта вынуть, на крайние меры пошел - укусил не сильно. За что тут же удар по ягодице получил. –Не балуйтесь.. Вы же не хотите быть наказанным, верно? –Руслан все смеется про себя тихо, пока Вова все молитвы вновь и вновь у себя в голове прокручивал. Получать еще один удар не хотелось, пришлось поддаться. Языком нехотя меж пальцев водит, смачивает старательно слюной своей. Чувствует, как штаны с него стягивать начинают, чему он рад точно не был. Кажется Руслан, кажется, забылся в своих мыслях, пальцы слишком глубоко в рот пихает, от чего Братишкин начинает чуть ли не задыхаться, пытаясь рвотные рефлексы сдержать. Когда рот свободным стал, тут же попытки освободиться возвращаются, на что очередной удар, уже по другой ягодице. Не понимая от чего, Семенюк стон издает, сзади хихиканья слышит. –Да ну, наш священник оказывается тот еще мазохист. Любите пожестче, Владимир? –Братишкин молчит, рот рукой закрывает. Стало стыдно от этого. Стало стыдно, что из-за шлепка такие звуки издает. Но вскоре последовал еще один стон, но уже не от шлепков. Тушенцов начал пальцы смоченные вводить. Аккуратно один ввел, толкаясь им глубже, затем и второй подключил, разрабатывая анус тщательно. Когда третий добавился - Вова не смог сдержаться. По приятной точке пальцы татуированные проходились слишком часто, отчего Семенюк продолжал стонать приглушенно в руку. Сам того не осознавая насаживаться на пальцы самостоятельно стал. –Приятно, да? –Шепчет обжигающе в ухо. От смеси эмоций Вова не сдержался, кончил лишь от пальцев и шёпота грязного, но манящего. Сперма на стенд попадает, тут же пачкая его. –Какая же вы шлюха, священник. Кончить от пальцев.. Вы небось девственник, да? –Братишкина в дрожь бросает от голоса томного, еще и предположение оказалось верным. Отвечать парень не стал, но Руслан итак всё понял. Слишком это очевидно было. Останавливаться не этом Тушенцов не стал. Вова слышит копошения сзади, понимает, что парень за спиной уже и свои штаны снял. Когда чувствует меж своих ягодиц чужой орган, тут же сжимается весь. Он казался большим, отчего представить в себе что-то "такое" было невозможным. Руслан головку ко входу подставляет, надавливает аккуратно, вводить начинает. Все тело боль пронзает, а из рта звуки, похожие на мычание. Тушенцов продолжает входить медленно, отвлекает Семенюка частыми засосами и укусами в шею. Член уже наполовину внутри, но ощущения все равно было паршивые. Еще хуже стало, когда Руслан во всю длину вошёл, без предупреждений. Вова мычать продолжал, иногда хрипя что-то неразборчивое. Тушенцов времени привыкнуть не дает, двигаться начинает, туда и обратно. Боль заменяться на удовольствие начало, когда член большой всё чаще и чаще по эрогенной точке проходился. Темп нарастал, Руслан буквально вдалбливал парнишку в стенд. За волосы держал короткие, тянуть на себя стао, что бы шаткую конструкцию не доломать. Пара толчков грубых и Братишкин кончает во второй раз, попадая в этот раз на пол. Еще спустя время и Руслан заканчивает, прямо в Вову. Выходит медленно, смотрит на работу проделанную. Священник на пол валится, из-за отсутствия поддержки. Руки пачкаются в собственной сперме, а из задницы чувствует, как и чужая вытекает. Слышит как Тушенцов штаны свои обратно натягивает, как половицы под ногами скрипят. Оборачивается, а тот уже возле двери стоит. –Задерживайтесь в церкви почаще. –Последнее, что говорит парень, перед тем как покинуть здание. Вова в полном ужасе сидит, по ногам белая жидкость течет, которая также и на стенде и на полу и на руках теперь красуется. Нужно это убрать, пока не засохла.