Deviation

Рико не знает, что он делает не так, но пытается выяснить. Он маленький, маленький, низкий, меньше, чем тренер, но тоже Морияма, хотя не Тецудзи. Это правило. Он племянник - ребёнок брата, но также ребёнок сестры, так написано где-то в голове, определение слова - но от этого не многое меняется. Он ребёнок, да, поэтому он маленький, поэтому ещё не важный. Но тоже в чёрном и красном. Всё чёрное и красное: в цветах оно довольно одинаково. Ему нравится, да, нравится. Это Гнездо, оно всё как Рико, тут хорошо. Снаружи плохо: снаружи голубое небо с белыми облаками, почти белое в своей невыносимо яркой желтизне солнце, зелёная холодная трава, коричневая пыльная земля, серый асфальт, светящийся тремя цветами сразу и по очереди светофор, снаружи громкие машины и автобусы, ревущие моторами и визжащие шинами, ещё более громкие люди в яркой одежде, вечно говорящие, что-то жующие, странно пахнущие. Рико не нравится запах пота, запах крови, который везде после тренировок, запах мыла, он же в шампунях и геле, запах ржавчины из-под дальнего крана, с плесенью, неуместные красно-рыжие и зеленоватые пятна тихого разрушения. Но запахи снаружи намного хуже: они сильнее, ярче, непонятнее, их больше, и они смешиваются в что-то ещё - пот, духи, волосы подгорели, мясо, другой вид либо способ приготовления мяса, какие-то фрукты, цветы, ещё духи, зубная паста, рвота, старый алкоголь, свежий алкоголь, слишком много. Всё это ужасно, особенно вместе. Снаружи всего так много, что чрезмерные цвета, шумы и запахи бьют его по голове, как несколько тростей сразу, целясь в виски, разламывая голову ужасной болью. Всего слишком много, и Рико там теряется. Снаружи имя Морияма не значит практически ничего. Снаружи страшно. Или просто плохо. Потому что слишком много и непонятно. Тренировки одновременно ужасны и очень хороши. Это очень много движения, очень много прикосновений, всё громкое, меняется постоянно. Но в то же время есть конкретные правила, которым достаточно следовать, а это предсказуемость, что очень хорошо. Рико ещё маленький, совсем маленький, его не берут на тренировку-игру, где слишком много опасного физического контакта. У него своя клюшка, маленькая, удобная. Клюшка вообще вещь интересная, деревянная с верёвкой, натянутой такой, плотной, сеткой целой с кучей креплений по краям, свободно провисающей вглубь, но прочной и относительно эластичной - можно порезать, но порвать сложно, без чего-то острого почти нельзя, а если есть острое, то это значит перерезать, перепилить, перетереть, что означает постепенно рассечь острым. Мячик самый обычный - простой, забавный, тяжёлый и лёгкий, послушный, небольшой, в ладони. Им забавно управлять при помощи клюшки, а упражнения для одного человека Рико выполнить может. Пусть и не сразу получается, но вокруг всё равно никого нет, а стук мячика о стенки и пластик конусов успокаивает. Конусы красные. Стены чёрные. Всё просто, привычно, правильно. Забавно, пусть это слово довольно странное. Рико нравится посылать мячик в рикошет, чтобы после ударов о стены почувствовать тяжесть в сетке клюшки. Тук-тук... Тук... Тук. Тук. Плюх. Это успокаивает, а спокойствие нужно всегда. Он один на поле, игроки сейчас обедают. Его порции меньше, их можно съесть быстрее. Еда одинаковая, и это хорошо. Она простая, всегда повторяется, никогда не слишком выделяется каким-нибудь вкусом, и ему это нравится. Всё всегда одинаковое, как расписание. Еда, кстати, не чёрная и не красная, она коричневая, светлая, розовая и зелёная, иногда белая и ещё цветная немного. Но во рту от неё не ярко, так что всё хорошо. Столы чёрные. Тарелки чёрные. Приборы чёрные. Стаканы красные. Подносы чёрные. Всё повторяется, всё похоже, как сам Рико. Это же Гнездо. Замок Эвермор. Здесь хорошо. Рико не слишком понимает людей. Он может понять их игру, движения, удары, действия. Но не может смотреть в глаза, нет, это словно нырять куда-то глубоко, так, что не получится дышать - он никогда не опускался под воду, он практически с рождения обитает здесь, где находится сейчас, ванная никогда не была набрана, да и использовалась редко, чаще душ, но Рико просто знает. Это тяжело, это давит на грудь и горло. Но даже не глядя на ребёнка рядом - сына подруги дяди, это звучит очень запутанно, хотя по смыслу вроде как просто - он замечает, что глаза у него зелёные. Как трава. Но если бы трава проросла через глазницы, это был бы труп, так что они просто зелёные. Почему говорить про трупы плохо, непонятно так же, как причины поведения, содержимое чужих мыслей. Но, кажется, разговоры о смерти считаются угрозой собственной жизни. Это не точное правило, поскольку оно не проверено. Кевин Дэй, сын Кейли Дэй, странный. У него чёрные волосы, которые вьются, но они мягче, чем волосы Рико, зелёные глаза, широкие, как у большинства игроков, шире, чем глаза Рико или Тецудзи, тёмная кожа. В смысле, она не такая тёмная, как у игроков, у взрослых с тёмной кожей. Нет, кожа Кевина светлее, но её цвет... Рико думает о красках, гуаши, которую даёт ему один из репетиторов, который всегда носит с собой эти ряды баночек на палке, кисточки, почти интересно. Кожа Кевина теплее по оттенку, в ней больше красного. Не явно красного, не как на форме, не рана, нет. Это внутри, вмешано в общий тон. Это отличается от остальных... У тех, кто здесь живёт, в цвете кожи значительно меньше красного, он вытекает в немногочисленные алые акценты, вместо него вмешивается чёрный, спокойный, холодный, тёмный. Чёрного всегда достаточно на всех: чёрный везде вокруг, в стенах, в полу, в потолке, в постельном, в полотенцах, в экипировке, в полукругах под глазами. И Рико в зеркале находит много чёрного внутри своих глаз, радужка которых от зрачка практически не отличается. Волосы Рико не чёрные: они коричневые, с рыжим подтоном. Это уродливо. Он хочет покрасить их в чёрный, пока не узнаёт, что краска сделает волосы жёстче. Волосы Рико жёсткие настолько, что всегда короткие, чтобы не касаться кожи. Ужасные. Он не может сделать их ещё жёстче, это будет невозможно касаться, проще срезать все волосы сразу, оставив череп покрытым только кожей. У Кевина мягкие кудри, их приятно трогать, совсем чуть-чуть, чтобы не мешать, кончиком пальца. Но Кевин выше Рико, хотя и не старше. Это странно. Но Кевин умеет наклоняться, садиться, ложиться. Рико может перебирать чёрные, как всё вокруг, волосы, и не думать о странностях. Просто крутить тонкие пряди, сворачивать в кольца, не думая об остальной массе, выбирать свои варианты. На самом деле, всё довольно просто объясняется, когда Кевин остаётся навсегда. Рико слышит новости о смерти Кейли и не особо понимает, как следует действовать. Дэй рыдает, размазывает слёзы, сопли и слюни по лицу. Рико мерзко, противно, но он не говорит об этом, даже не вытирает пальцы, а гладит друга по голове - друг, брат, приёмный брат по праву опеки, так говорит дядя, а он взрослый, он прав. Взрослые всегда правы. Им надо идти к камерам. Рико не любит интервью, но он тоже Морияма, ему надо уметь, да и есть список вопросов и тем с примерным списком ответов. На всё остальное просто нельзя отвечать, видимо, но Рико сложно даже понять, что входит в конкретную тему. Относится ли вопрос о проверке тормозов к финансированию команды? Странно. Машина Кейли была куплена ей самой, но обозначено как одна тема. Причины непонятны, как всё вокруг. Рико с трудом смотрит на белые вспышки камер, но Кевин держится намного лучше. Единственный оставшийся в живых представитель фамилии Дэй умыт и переодет кем-то из работников. Он легко находит ответ на любые вопросы, как будто им дали разные бумажки. Кажется, ему следует стереть половину рисунка на щеке и сделать вторым бывшего первого, но нет. В Гнезде Кевин снова ломается, когда Рико спокоен. Ну, он был младенцем, когда мать умерла, наверное, поэтому никогда так себя не вёл. А Кевин, Второй Номер, ведёт себя как новые игроки... Точно. Он человек снаружи. Такой, как репортёры, такой, какие шумят на поверхности и носят всё слишком яркое. Даже эти глаза и кожа слишком тёплого оттенка, как солнечный свет снаружи. Снаружи. Не здесь. Чужой и потому другой. Когда Рико понимает, всё становится проще. Терпеть истерики, капризы - так тренер называет долгое пробуждение, отказы от тренировок, недовольство едой. Кевин просто не умеет жить здесь, ему надо гулять снаружи. Рико сам просит о таком виде награды для почти что брата, сам с ним выходит даже. Для Кевина находиться в Гнезде - наказание. Для Рико выходить наружу, пусть даже на фотосессии с планом, почти распорядком - мучение. Но они вместе, они пара, они дети экси, а потому могут страдать друг для друга, принося облегчение и наслаждение, может быть, счастье, но это сложнее. Еда снаружи действительно ужасна, это постепенно признаёт Кевин, и всё становится ещё лучше, ещё проще. Правильно. Правила всегда хороши, потому что они определены. Конкретны. Но Натаниэль нарушает правила, мотает слишком тёплыми волосами - Рико запрещает себе вспоминать о том репетиторе, которого уволили за обучение бесполезным вещам, выбросили вместе с красками и кисточками, а ведь он только попробовал цвета на вкус, потратив почти весь чёрный и красный, но мало белого, было довольно вкусно, если немного, во время создания изображения - и весь Веснински слишком снаружи. Голубые глаза, рыжие волосы, тёплая цветом кожа. Рико не нравится. Совсем не нравится. Это как он, но наоборот. Полностью наоборот. Поэтому, когда тренировка портится, Морияма почти рад. Почти. Ему больно, да. Конечно. Пуля прошла через плечо, не задев кость. Это не так плохо, как могло бы быть, но Рико запрещено брать в руки клюшку три дня. А это очень-очень плохо. Рико нужно что-то привычное, что-то простое, обычное. И ему нельзя рисовать, только играть. Так что ему плохо, да. Но не совсем плохо. Потому что неудавшийся убийца будет наказан. Тренер обещает и ведёт на казнь. Это даже противно, но не особо важно. Кровь хлюпает, мясо чавкает, человек кричит, топор стучит и скользит, всё. Наверное, к врачам, бесконечно спрашивающим о самочувствии и ощущениях, стоит отправить Дэя вместо себя. Кевин боится, дрожит. Он снаружи, просто не привык к красному, что кажется странным, потому что это ярко. Натаниэль боится ещё сильнее. От младшего Веснински несёт не тренировочным, холодным липким потом и тем самым запахом, который выделяется при страхе - тухлой рыбой. Натан делает свою работу эффективно. Никто не захочет быть на месте казнённого. Рико вообще ничего не хочет. Он просто есть. Имеется. Существует и функционирует. В общем, всё правильно и обычно: Рико как Гнездо, человек-замок, маленький Эвермор. Так и должно быть. Это скрытое правило, не написанное, не озвученное и не придуманное. Особое. Главное. Почему-то. Но это очень точно, как готовый факт, обязательно. Рико всё равно, просто всё равно. Не так уж и важно, что он чувствует боль в конкретных местах, это не большая боль, она не парализует конечности, играть можно. По поводу своей возможной смерти он чувствует ровно то же, что и по отношению к разорванному на части преступнику: ничего. Это не имеет значения, пока он может играть. И хорошо, что Натаниэль исчез, сбежал с матерью, больше не появится здесь, не будет с ними играть: он человек слишком снаружи, и если останется в Гнезде, то тут станет хуже. Рико нравится тот Эвермор, в котором он растёт. Ему не нравятся изменения вообще ни в чём. Изменения означают непредсказуемость, а она всегда плоха, потому что опасна. Более чем достаточно той неизвестности, которая есть в словах и заданиях репетиторов. Тренировки постепенно становятся совсем хороши, ничего плохого в них нет, хотя вокруг бывают игроки. Всё делается сложнее, особенно правила, настолько, что Рико, часть Гнезда, его лучшее и любимое дитя, начинает их нарушать - совершенно случайно. Нельзя задерживаться в столовой, время надо тратить только на приём пищи и перемещение тарелок. Рико застывает, как муха в смоле, тягучий сироп фиксирует тело, но разум бешено мечется. Скрип вилки по тарелке доносится сразу от нескольких столов, это очень пронзительно и больно, но перекрывается визгом металлических ножек стула по плиткам - тот же звук, но в разы масштабнее. Шаги, звон посуды, отрывистое дыхание, чавканье. Свисающий кусочек салата, жёлтые зубы, треснувшие очки, блеск в трещине, разбитая тарелка, разбитый стакан, так много блеска, жирный блеск на губах, вкус соли от пота на языке, но где-то далеко. Та непередаваемая вонь от смеси пищеварения и пищи тянется из большинства ртов, но всем всё равно, неважно, они словно носятся вокруг, когда Рико застыл где-то там, где его тело больше ему не принадлежит. Разбитая тарелка его, она полностью пуста, как и его разбитый стакан. Но он не там, не здесь, не где-то, а нигде, далеко, просто смотрит, слушает, обоняет. Рико до странного страшно: он не может шевельнуться, его тело сковано. Кевин что-то говорит, кричит даже - двойка на его скуле смазана, наверное, единицу тоже пора обновить, слова непонятны, но громкость бьёт по голове. Рико просто идёт туда, куда его ведёт напарник, пусть тот за руку практически тащит. К тренеру. Хозяину. Боль Рико почти нравится. Она ощущается в теле, само тело становится чётче, понятнее, ближе. Это приятно - быть собой. Своим телом. Контролировать. Но в моменте боль пугает. Она сильная, вспыхивает по всей спине, оставляет синяки, трещины в коже - как будто тело покрывает штукатурка, застывшая масса, сухое тесто, что-то чужое, что не чувствуется, цемент - ушибы и несколько трещин в костях. Потом он оценивает своё состояние спокойно, не отвлекаясь: три открытых раны, девятнадцать ушибов, две трещины в одном ребре. Ничего опасного, играть не мешает. Рико даже сам удивлён, как хорошо ощущает своё тело, когда то отзывается глухой болью, дёргает в реальность и мешает спать, но помогает бодрствовать. Кевин расстраивается, говорит, что он дурак, что это плохо, что надо найти другой способ, с минимальными ранами или вообще без. Тогда Рико находит нож. Ножи оказываются прекрасными. Тихие, холодные, послушные... Только Кевин всё равно недоволен, когда видит порезы, хотя Рико не нарушает больше ни одного правила. И номер Один убирает ножи, потому что дорожит номером Два - когда ты кем-то дорожишь, его не хочется расстраивать, то есть делать что-то, что ему не нравится. Он начинает общаться с капитаном и его группой. Те смеются, называют его маленьким капитаном - Рико от этого прозвища чувствует почти физическую боль, но он ещё ребёнок, он маленький, так что терпит. И он не за обидными словами к ним пришёл, так что ждёт. И получает желанную боль - слабые травмы, Рико не дурак, полностью осознаёт, что происходит, но ему это нужно, так что всё хорошо и правильно - синяками по всему телу, а потом в основном внизу спины. Помогает бегать быстрее, потому что младший Морияма низкий, ноги короткие, надо перебирать ими как можно чаще, чтобы повысить скорость. И, кажется, раны заживают всё быстрее, хотя он максимально их тревожит и не даёт зарастать. Но это работает, как любая часть Гнезда, это подходит Рико. Капитан выпускается, его товарищи тоже, кто-то совершает суицид, кто-то уходит в профессиональный спорт. А Рико лет через шесть всего станет частью команды, возглавит её - со следующего года будут те, кто его увидит в роли капитана, надо получить другое прозвище. Хозяин - оба сына экси уже практически игроки, на них распространяется правило иерархии - зовёт их с Кевином к себе и делает Рико шикарный подарок: ещё одного в Свиту, в лучшую команду. В идеале надо ещё троих, на поле всегда шестеро, но половины уже более чем достаточно. Новый талисман взрослых, номер Три, очевидно, носит имя Жан и фамилию Моро. У него чёрные волосы, мягче, чем у Кевина, и вьются сильнее. А ещё у мальчишки-француза прекрасная сероватая кожа и тусклые серые глаза, широкие, как у всех европейцев. Это хорошо. Рико его не трогает: просто позволяет другим, пока новичок отказывается от будущей татуировки - ещё всего лишь маркер - и называет их сектантами. Кстати, совершенно неправильно. Секта всегда сосредоточена вокруг религии, а у большинства на молитвы нет времени - всё отнимает экси. Экси. Экси. Да и тем, кто в секте, всегда плохо. Рико здесь хорошо, Кевин регулярно вытаскивает его и они находятся снаружи, так что они никак не сектанты. Но Рико цепляется за это слово, звучащее как-то забавно, то есть особенно или странно, важно почему-то, и снова тренируется, чтобы быть лучшим, чтобы мышцы болели от нагрузок, чтобы Хозяин бил реже - неравномерная боль наказаний намного хуже мышечного горения, Рико однозначно выбрал свою боль для связи с реальностью, оптимальный вариант боли с минимумом повреждений - чтобы оставаться первым. Рико нравится быть первым, быть лучшим, вести остальных. У первых ничего не спрашивают, первым можно больше. Кевин, снова размышляя о своей любимой истории, говорит интересное слово. Король. Да, точно. Королевская свита, придворные, вот они кто. Но если Рико король, то Тецудзи - бог? Некоторые из игроков пишут с большой буквы: Бог. Он сам не знает, как правильно. Но, даже не зная точности обожествления и расстановки сил, Рико вытаскивает из группы старших Жана, возмущая игроков невозможностью наставить синяки послушному ребёнку, и спрашивает, хочет ли тот оказаться в верхушке секты, среди тех, кто получает выгоду от чужих страданий. И Моро соглашается. В целом, ничего не меняется. Тренировки, учёба, тренировки, еда, тренировки, учёба, тренировки, еда, тренировки, сон. Всё просто и понятно, правила контролируют практически всю жизнь, всё чёрное с редким красным. Рико, наверное, хорошо. Ну, он точно на своём месте - стены пропускают его знакомыми ходами, двери распахиваются, прикрывая ошибки Свиты. Кевин ошибается редко: только заглядывается на Теодору, потенциального капитана. Игроки не имеют права состоять в отношениях, напоминает ему Рико, и демонстративно отсчитывает на календаре годы - когда Дэй станет игроком, Мулдани как раз выпустится, всё прекрасно складывается. И всё, других ошибок названый брат с татуировкой двойки на левой скуле не делает, никто его отношений не замечает, всё работает правильно. У Рико единица тоже на левой, потому что большинство людей бьют правой рукой, а по тату ударить боятся до дрожи. Римская тройка неподалёку от левого глаза Жана не уберегает его от кучи мелких ошибок, комом валящихся на Рико - он главный, он отвечает за своих. Однако те, кто получает наказания, кажутся намного послушнее, так что, раз Хозяин не наказывает Моро даже за курение, практически лишённый прав на свою фамилию Морияма делает это сам. Он не совершает ничего чрезмерного, по правилам должен намного больше наказывать, больнее, но это мелочи. Всего лишь пара мелких, очень мелких порезов - только кожа, больше ничего не задето, и та не до конца, срастётся через день, лезвия тонкие, как сколы, практически прозрачные на острых сторонах - на неудобных местах. Но этого более чем достаточно. Рико снова управляет тихими, послушными игроками, похожими на механизмы. Почти такими же хорошими, как механизмы. И в чём-то более тихими. Не во всём, конечно, но этого достаточно, они играют втроём, вместе, а старшие постепенно признают его власть как короля - Рико приходится лично обыграть трёх нападающих из основного состава, но Мулдани всё равно не дают даже место вице-капитана. Он не понимает, в чём проблема, честно сообщает Теодоре, что она прекрасный игрок и умеет общаться с подчинёнными и прессой, поэтому ему нравится и является хорошей кандидатурой. Девушка Кевина как-то странно поднимает уголки губ - усмехается, Рико всё не запомнит обозначения мимики, хотя всю жизнь учит их по множеству лиц - и говорит, что это решение Хозяина, поскольку она девушка, а не парень. Это странно. Мужчины и женщины не сильно различаются: да, вторым нужно пить обезболивающее три дня в месяц, но это делает их только сильнее, первые лучше развивают руки, вторые обладают хорошими мышцами ног. Но когда Рико спрашивает, Хозяин говорит, что женщины хуже мужчин. На закономерный вопрос, почему тогда мужчины встречаются с ними, а не друг с другом, подросток получает много-много боли, несколько трещин в разных рёбрах и с десяток кровотечений. Это странно. Наверное, это какое-то ещё правило, которое он не может понять. Как изменение поведения наказанных, резкое вздрагивание. Рико правда старается вести себя со всеми одинаково, лишь немного выделяя Свиту, но из мужчин только Кевин и Жан не боятся его и не высмеивают такое отношение к другому полу. Отличий вроде немного, их почти нет. И те, которые есть, только делают жизнь женщин сложнее, заставляя подбирать больше одежды, ухаживать за длинными волосами, терпеть боль. Получается, что женщины лучше мужчин, но Хозяин утверждает обратное, а его слова - правила, на которых стоит весь Эвермор. Рико ощущает, что он немного отличается от Гнезда, но оно всё ещё лучшее для него, всё, что нужно, чтобы принять. Это странно. Многое странно, но об этом надо просто не думать, чтобы не запутаться. Тогда он впишется так же хорошо, как раньше. Репетиторы меняются и меняются. Их много, по всем предметам свои, разбираются в своём предмете идеально. Идеала не существует, потому что Рико никогда не хвалят, даже после безупречных фотосессий и интервью, даже после пробной игры в составе какой-то школы, лучшей, какая только возможна. А потом они поступают в университет. Все трое. Теодора действительно выпускается перед этим, у неё хорошо развиты все нужные для спорта мышцы, этого должно быть достаточно для приглашения в профессиональную команду, они всё ещё встречаются, так что Дэй говорит об этом относительно много. Мулдани обещает звонить - у Рико нет телефона, но Кевин и Жан притащили что-то такое после очередного выхода в мир снаружи для себя, они смогут говорить, а если очень надо будет, и ему дадут трубку. Рико часть Гнезда, он не уйдёт, даже если его убьют, тело останется здесь, увязнет в полу и будет втянуто в стены. Учась на бизнесе (как и все Вороны) с углублённой историей (выбор Кевина) и философией (Жан попросил), Рико не успевает добавлять к своим тренировкам столько часов, чтобы мышцы ужасно болели. Он жилистый, крепкий, мышцы под кожей тверды, но они почти не болят, только немного гудят, как двигатель. Рико этого недостаточно, так что он толкается на тренировках-играх, влетает в стены и людей. Наказывает Воронов - не Свиту, те, кто зовут себя друзьями, не идиоты, они помогают поддерживать порядок. Боли всё равно мало. И тогда он направляет ножи на себя. Где-то за гранью внимания и времени Рико получает уроки японского. Не языка, нет, язык он знает в совершенстве, это его второй родной язык. Японской культуры, японского мировоззрения, японской философии. Он учится завязывать на себе все слои различных кимоно и даже ходить в высоких гэта - вроде бы женской обуви. Тогда ещё дядя говорит, что его имя означает цветок жасмина, но это только тогда, когда им зовут девушку. Рико же в переводе значений зовут ребёнком, олицетворяющим правду, но он лжив. Лгать очень странно, ведь это означает говорить то, чего не было, это заставляет думать обо всём, чего на самом деле не происходило, но Рико врёт по-другому, не словами, не людям вокруг, не о фактах, потому что факты менять недопустимо, нет. Лжёт без конца самому себе, что нормален, но вне Гнезда абсолютно бессилен, паникует спустя минут пять в обществе людей снаружи, не смотрит в глаза, прячется в тёмное место, стараясь забиться как можно теснее, не боится боли. Отрицает, что в Японии таких называют кицигай - жуткое оскорбление, означает то заторможенный, то просто сумасшедший. Но это не безумец, не тормоз, нет. Подходящее слово... Тугодум. 「きつい」。 И именно тугодумом себя чувствует Рико, когда, перебивая болтовню Кевина - Троянцы, Троянцы, Джереми Нокс, жаль, у нас другой округ, они такие крутые, Тея тоже так думает, красно-золотые, Троянцы, они невероятны, особенно их капитан - и заставляя задремавшего прямо на его коленях Жана выпрямиться во весь огромный рост, его лично зовёт Хозяин. Дэй сближает брови - недовольно хмурится - а Моро поднимает их середину, опечаленный потерей удобной подушки. Наверное. Рико так думает, во всяком случае, когда шагает через коридоры, по чёрному полу стуча ногами в чёрных кроссовках с красными шнурками, касаясь чёрных стен руками в чёрных рукавах, поправляя красную повязку от пота. Он думает о причинах. Уверен, что дело в тех крохотных порезах, практически царапинах в самых нежных местах тела. Заметили в душе, там же нет никаких перегородок, ну да Рико никогда не стеснялся наготы, это как стены, так и должно быть, и доложили, а это подпадает под нарушение правила не портить имущество - кожа как раз расходится и болит именно там, где напрягаются мышцы, хотя они, как и сухожилия, не задеты. Но боль очень нужна, с ней он не отвлекается от игры, не кричит, не плачет, а только иногда бьёт кулаком стену, причиняя Гнезду столько же боли, сколько себе. Но нет, Хозяин говорит о мнении комиссии по регламенту экси, будто бы капитан Морияма мешает раскрыться таланту второго номера, а то и третьего, и вообще, какая свита, мальчишка не король. Последняя фраза звучит особенно неприятно: Рико слышал это от Миньярда, которого собирался взять вратарём, у него только два нападающих, считая себя, и один защитник. Это мало, они не могут создать что-то своё, как хочет Моро, получая согласие Дэя, так что приходится сжать зубы до гудящей боли и склонить голову. Соревнование назначают прямо сейчас, с минимальной разминкой и почти без ничего. Буквально несколько дней назад было Рождество и день рождения Рико, но это не важно, он не получит подарков даже сейчас. Ничто не важно, он просто идёт за товарищами. Кевин озирается на разминке, спрашивает разрешения поддаться, но Рико уже не здесь. Боль уже не отрезвляет, скатывается до глухого зуда, тело ему не подчиняется, когда грубо бросает не сметь выкладываться не на полную. Потому что Рико всегда прилагает абсолютно все усилия, чтобы держать лицо, пусть иногда позволяет себе расслабиться на поле, но перед камерами никогда, это сложно и опасно. И Кевин действительно играет лучше, чем он. Потому что Дэй гений, 天才。 У него талант к экси, а Морияма 鈍い 、 нет, даже хуже, он きつい。 Проигрыш никто не объявляет, но с губ Хозяина буквально падают слова о том, что это было ожидаемо. Страшные слова. А дальше Рико не помнит и не знает ничего вплоть до того момента, как Жан прижимает его к себе, фиксируя руки. Дитя Эвермора не испытывает недовольства: теснота успокаивает, как и боль, но Моро права его удерживать не имеет. Поэтому номинально всё ещё Морияма медленно отстраняется - как только он двигается медленно, его совершенно не держат - и видит Кевина. Левая, ведущая рука Дэя поломана на несколько кусков, белые обломки торчат из кости, кто-то явно схватил её и очень долго бил о скамейку, там красные пятна, неуместные, неровные, неправильные. Рико шарахается сам от себя, смотрит в стылом (неправильно холодном) ужасе, сцепляет свои руки в замок и впивается в них зубами, раскачиваясь, как нелепую мантру для чего-то повторяя, что не хотел, что просит прощения... А потом понимает, что надо делать, и мчится в свою комнату. Письмо Кейли он не находит, но вполне отыскивает чужой кошелёк и сумку, бросает туда какие-то вещи из шкафа, тащит её, буквально впихивает в правую руку Кевина - Жан полностью дёргается (вздрагивает) и заканчивает с бинтами. Рико не может сказать нормально ни слова, он бормочет и заикается о том, что Кевину надо уйти, что он правда не хотел, что ему страшно - Жан гладит короткие жёсткие волосы на голове, и капитан снова ломается, но не в ярость, а в пустоту. Его тело само собой вводит пароли и что-то говорит охране, без него выдаёт ключи от машины и совершенно пустое сидит снаружи, пока Жан не возвращается. В машине нет Кевина, она стоит, как и раньше, на стоянке всё тоже чёрное, разметка красная, просто и правильно. Рико снова чувствует себя маленьким, снова не понимает, что не так, хотя знает, что ломать руку нельзя, это грубое нарушение. И вообще, теперь его наверняка боится даже тот, кто остался, потому что знает, что король является источником угрозы... Длинные тонкие белые пальцы с мелкими шрамами и сероватыми тенями осторожно берут его за руку. Рико всматривается в чужое лицо и не находит там ни следа страха, только какую-то одержимость и печаль, что может быть неправильным, поскольку лица сложные. Ему хочется что-то сделать, но тело просто включает слёзы. Хорошо, что они ещё снаружи. Тут рыдания не запрещены. А небо тёмное, почти чёрное с белыми звёздами. Такое оно не плохое. Контракт с Кевином разрывают, а Рико на несколько дней лишают еды и общества Жана, что сообщают ему уже после того, как он может быть не в кровати больницы, весь - большие синяки и много крови, без боли, всё уже зажило. Он не чувствует себя наказанным отсутствием того, кто может пострадать от его поведения, исчезновением цветового разнообразия и лёгкой болью в животе. Он не ест, но тренируется и ходит на занятия, так что боль постепенно усиливается. Рико пьёт больше воды и думает, что заслужил это. Теперь он один, как и должно быть, его Свита свободна. Наверное. Потом Кевин переходит к Лисам, но не сообщает никому, что там его отец. Рико не знает, почему. Если бы Рико мог увидеть отца или брата, он бы обязательно всем об этом рассказал, чтобы они тоже знали. Наверное, он был бы рад. Но Рико только частично Морияма, господина Кенго и господина Ичиро он не видел в своей жизни ни разу, только слышал о них от Хозяина. Хозяин говорит, что они важнее, чем сам Тецудзи, намного важнее, потому что Кенго является главой клана Морияма, а Ичиро будет следующим главой клана. Так что Хозяин точно не Бог, а всего лишь бог. Как в греческом пантеоне, или египетском, или древнеславянском, или скандинавском. Рико читал много мифов, которые раньше были языческими религиями, это было интересно, потому что некоторое можно было считать правдой и частью мира. Но сейчас Рико ничего не читает вне учебной программы. Это не нарушает правила, он слишком занят планами тренировок и своей командой. Теперь все ошибки игроков его, и наказания тоже, даже если игрок получил своё, то это не отменяет, что капитан допустил. Рико сильно устаёт. Пробует отдыхать, просматривая игры на экране, но это очень ярко, особенно когда он смотрит на команду Кевина, пусть тот и помощник тренера. Жан ничего не говорит, когда Рико становится слишком рыже и бело, просто выключает, не ставит на паузу, а гасит монитор. Всё чёрное, Рико принимает пищу по расписанию, еда является топливом для движения, всё хорошо. А потом начинается новый учебный год. И хотя летом было просто, потому что Рико не учился по плану, а только читал то, что выбирал сам, всё становится сложнее. Кевин начинает играть в составе самой слабой команды, держа клюшку правой рукой. Рико думает, что это неправильно, потому что они должны играть вместе, быть самыми лучшими, и клюшка должна быть в левой руке, потому что Кевин левша, то есть использует левую руку чаще, чем правую. Рико правша, ему удобно делать сложные вещи правой рукой. Жан тоже правша, кажется. Неточно, потому что он умеет писать обеими руками. Это как-то называется... Может быть, Моро амбидекстер, но с ним сложно разговаривать: Рико не нравится звучание французского, а сам язык очень сложный. Он учил его летом, потому что можно было учить что угодно независимо от плана, а план понимания товарища складывается в его голове как что-то важное. Но Рико сложно учить языки. История тоже сложная, и математика, но математику иногда можно понять, как физику, подставить всё в формулы. Только Рико сложно использовать формулы, буквы-цифры непонятны, и он плохо учится. Но он хорошо играет и хорошо составляет планы тренировок, так что он может, когда закончит обучение, стать тренером, но сначала необходимо побыть профессиональным спортсменом. Это звучит сложно, потому что Рико не хочет быть вне Гнезда, так что иногда он думает, что умрёт раньше или сильно себя повредит, чтобы остаться. Но причинять вред неправильно, как неправильно видеть Кевина в оранжевом и белом. Хотя Рико знает, что Дэй - человек снаружи, он и должен быть снаружи, это правильно, но странно. Наверное, Рико слишком привык. Жан постепенно становится ближе к Рико. Ну, насколько он может оценить. То есть, конечно, они спят в разных комнатах и не считаются парой, хотя то, что они оба без пары, нарушает парную систему. Хотя само правило пар странное, потому что проще наказать того, кто сделал ошибку, чтобы он понял, что сделал не так. Но Рико говорят, что обычно люди очень привязываются к своим напарникам, поэтому для них наказание важного человека даже хуже, чем своё. Это кажется неправильным, потому что Рико поймёт ошибку только тогда, когда сам почувствует боль, но у других людей всё работает не так. Рико kitsigai, вот и всё, он с отклонением каким-то, наверное. Врачи никогда не проверяли, так что он не знает. Только идёт на шоу в субботу утром, потому что так надо, потому что это приказ Хозяина, хотя Рико не любит шоу. Потому что шоу обозначает сразу много всего, но обычно очень много шума и действий. Но Рико надо привезти информацию о новичке Лисов, поэтому он едет. Жан едет с ним, так что Рико справится, ведь есть тот, кто не будет против самого странного его поведения. Жан хороший, Рико правда жалеет, что не может его понять. Но Жан ему нравится: играет хорошо, слушается, очень хорош в общении. Только высокий, но это тоже хорошо, потому что Рико может за ним спрятаться. Рико совсем не знает, что говорить Кевину. У него есть план, он сидит в гримёрке рядом с Жаном, а в машине на парковке сидит Джонсон. Они все - псы, которыми распоряжается владелец. Или Хозяин - бог, но не главный в пантеоне, тогда они просто люди. Эти мысли успокаивают. У Рико есть план, он умеет общаться, его этому учили. Всё будет хорошо. Всё НЕ хорошо. Потому что Рико снаружи, потому что это шоу, потому что там все Лисы, но они в зале, потому что на коже макияж, потому что одежда неудобная, неправильная, хотя и правильных цветов, потому что все говорят очень громко и очень сильно пахнут, потому что Кевин тенсай, и Нил тоже tensai, даже слишком. Он хочет отрезать себе губы, когда тыкает ими в щёку Кэти, но берёт стакан за край двумя пальцами - так, как не держат, когда пьют, потому что перчатки очень мешают, но отпечатки не должны перепутать. Потом Рико трёт кожу, снимая макияж, и кусает губы, потому что они кажутся ужасно липкими от той помады и будто бы пахнут розами. Рико ненавидит розы, они пахнут слишком тяжело, его от этого запаха рвёт, а рвота противно грязная, так что он не думает о розах, ни о чём не думает. Это плохо для него. Рико говорил то, что был должен, но всё равно что-то неправильно и слишком много. Он действовал по записи, по скрипту, как это называется, по плану. Всё время держал уголки губ поднятыми вверх, то есть улыбался, что было важно делать для хорошего общения, но Рико всегда не любил даже общение, а ещё сильнее никогда не любил улыбаться. Он сообщил, что Вороны переходят в юго-восточный округ, сделал всё, что требовалось, даже смог в голове соотнести сложные слова Нила, которых было много, с темами из папки и ответить на них заготовленными репликами. Но это всё похоже на пьесу, и Рико больно от наказания. Хозяин смотрит прямо ему в глаза, удерживая голову, и Рико тонет, задыхается от чёрного в глазах человека из железа, думает о значении имени, о словах, обо всём, что хорошо отвлекает. Рико всегда нравится чёрный. Почти всегда. В глазах тренера Мориямы чёрный какой-то неправильный, как та вода, в которой Рико тонет, и ему это не нравится. Потому что нельзя изменить температуру, окатить себя кипятком после льда, чтобы почувствовать тело и воду, чтобы мышцам стало хорошо. Нет, это какая-то неправильная вода, которую Рико видит сам, выдумывает омут на месте обычного хрусталика и сетчатки с узорчатой радужкой, такой же чёрной, как у него, но плохо чёрной. Смотреть в глаза всегда плохо, но отстранённо разглядывать их очень интересно. Рико рассматривает глаза Жана, серые узоры разных оттенков темноты, портрет можно нарисовать одним только простым карандашом, ничего не изменится. Но Рико не рисует, ему нельзя ничего лишнего. Моро смотрит в сторону, в стену, это комфортно, удобно, правильно. Как натяжение воды, поверхностная плёнка, тонкая, лопнет легко от прикосновения - опять же, ему неоткуда это знать, короткая заметка в учебнике физики или биологии почему-то так реальна. Рико двигает карандашом по листу для плана. Поверх написанных пунктов смотрит нарисованный Жан - точная копия настоящего, фотографическая. Рико правда не знает, как так вышло, он не смотрел на движения руки. На кофте вышита фамилия, и Морияма прячется внутрь, отдав портрет натурщику. Моро, наверное, нравится. Рико не спрашивает об этом. Никогда. В кабинете Хозяина стоит маятник Ньютона, чёрные пять шариков на паре лесок каждый. Рико стоит и смотрит, как узловатые пальцы с видимыми венами отцепляют крайний и отпускают. Маятник отсчитывает инерцию, Морияма передают друг другу инструкции. Тецудзи спокоен, он всегда спокоен, его лицо не меняется от любой темы разговора. Рико не смотрит на лицо, его глаза двигаются за шариками. Ударяет, импульс толкает расположенный с другого края, тот отскакивает, возвращается, бьёт... Хозяин говорит, что Сет Гордон мёртв, а Нил Джостен на самом деле Натаниэль Веснински, спасибо за отпечатки, кстати, на банкете передашь ему билеты и убедишь прилететь на зимние каникулы, угрозы я напишу и обеспечу их исполнение, тебе надо просто это сказать, потому что ты капитан, тебе надо следить за командой, иначе игроки немного... Рико смотрит на маятник. Жасмин недавно получила короткий выезд, но ещё не виделась с семьёй, планирует встретиться в День Благодарения, для неё это праздник. Рико смотрит, как удар с одной стороны вылетает абсолютно с другой, и кивает. Он всё сделает. Его команда останется нетронутой, он скроет их нарушения и накажет сам, тогда правила будут лучше выполняться. Перед тем, как выйти, Рико сам останавливает шарики, оставляя красное пятно на противно шершавой матовой поверхности. Жан слушает молча и никогда не перебивает, а также говорит всегда конкретно и узко. Поэтому Рико рассказывает ему всё. Ещё, правда, француз умеет понимать, что изображают лица людей, когда двигаются. Выросший в Америке японец этому так и не научился. Он не знает, что значат движения бровей, хотя учил, не может вспомнить, понять, уловить. Большие серые глаза двигаются, явно стараясь одновременно смотреть на капитана и не попасть в его взгляд. Рико не знает, какую информацию ищет номер Три, но сообщает, что ничего, кроме разговора, не было, ему не нужны ни швы, ни лекарства, даже ничего, кроме следов от ногтей на ладонях, не болит, что необходимо исправить, поскольку иначе он не сможет собраться во время банкета. Жан собирает всех, полный состав, двадцать два человека после разминки, перед обедом, стекаются в одну комнату. Вернее, двадцать один. Рико входит последним и кладёт на стол текст. Игроки толпятся, сильно толпятся, он хочет сорвать нитяной браслет с чужого запястья, но они правда стараются избегать прикосновений и полностью молчат, ожидая разрешения. Рико ценит. Потому что так намного лучше, нет гама. Но он также знает, что надо разрешить им всё обсудить между собой и распределить роли, так что отпускает ситуацию. План озвучивает только Жан. Он же, получив поддержку двадцати людей, распределяет реплики и прозвища, чужие тёмные секреты, триггеры - и обещает помочь Рико лично, потому что находиться среди людей очень сложно, а ещё сложнее разговаривать с теми, кто одет ярко. Лисы всегда яркие. Гнездо, сердце Эвермора, яркости не терпит. Всё вроде бы идёт правильно. Морияма сам говорит то, что называется издёвкой, Моро, демонстрируя свою власть, прогоняет Коллин, сидящая справа Жасмин готова разорвать собеседников в клочья, потому что имеет право на трое суток снаружи. Рико продолжает забрасывать начало тем, Жан отбивает чужие фразы. А потом Натаниэль открывает рот. Рико не называет его Нилом, потому что Нил это Алекс, Стефан и Крис, выдумка, ложь, хоть Нил, хоть Боб, кто угодно. Он просто начинает раскачиваться, пока ещё медленно, и чувствует боль внутри, будто кто-то засунул нож и поворачивает. Рико точно знает, как это ощущается, потому что Хозяин наказывал его за внеплановую беременность Карен, которая родила только через шесть месяцев после выпуска. Об этой беременности никто не знал, но Морияма капитан, это его обязанность. Психическая неуравновешенность, мания величия... Натаниэль слишком снаружи, повторяет себе Рико, он не знает, не знает. А может быть, это и правда. Пахнет тухлой рыбой - капитан внимательно смотрит на грудные мышцы каждого, и все Вороны подбираются, сжимая оружие. Рико лично выдавал им ножи. Звучит французский. Рико не понимает ничего, он пытается причинить себе максимум боли, ничего не сломав и не порезав. Тщетно старается вернуться. В реальность буквально дёргают слова Жана, что как минимум часть расписанных Хозяином угроз будет приведена в исполнение, потому что их с Кевином старый знакомый перестарался со скрытностью и тот его не узнал. Рико отвечает то, что записано мелким шрифтом на обратном обороте - у него есть приказ, и надо пообщаться наедине, он не знает, пусть остальные выдумывают предлоги и общаются, у него никогда не получалось исправлять чужие ошибки. Кевин подаёт голос - прикрывать же получалось, всё будет хорошо, только напрямую скажите, чем будете новичка шантажировать, а то он действительно такой же странный, что просто уменьшенная копия, всё будет хорошо, мы же сможем сыграть с Троянцами, как хотели, непоправимого не случилось, Тея передаёт привет. Дэя в самом конце перебивает его отец, то есть тренер. Рико ничего не делает, только трогает штанину Жана, и тот говорит что-то на французском. Коллин тихо касается его рукава, и Рико отрывает взгляд от рунической вязи на амулете тренера напротив, выцарапанной на металлическом кругляше кончиком тупого ножа - там тридцать шесть слов, он успел только посчитать, не прочитать. Женщины действительно намного лучше мужчин: Дженкинс делает маленькое движение, которое переключает его взгляд. Лисы, точно. Пусть столы убраны, говорить надо с Натаниэлем, чьи волосы тёмные от краски. Кевин разговору не помешает. А вот Эндрю... Рико его боится и не может предсказать, как именно сработает указанная Хозяином слабость. Но он Морияма, поэтому идёт впереди. Остальные сами окружают, хотя Лисы выныривают всей толпой. Рико не умеет вести общение, так что просто наблюдает за словами и реакциями. Проститутки и стриптизерши относятся к той части мира снаружи, которая не появлялась никогда и в воротах Эвермора, над их головами. Рико, часть Гнезда, не знает значения этих слов и отличий, хотя об этом было что-то написано в плане, но Мартин хорошо использует их. Даже Лейн меняет выражение лица от удара в пах Доусона на что-то вроде грусти, а она свой отпуск к семье не выпустит, даже если ножом ткнуть. А потом звучит голос Хозяина, и Рико уходит в сторону. Он знает, что Жан приведёт человека, и повторяет про себя реплики. А потом поднимает уголки губ, потому что так разговоры обычно получаются лучше, хотя рот словно пришит к подбородку. Это сложно, хотя Натаниэль ещё ниже, чем Рико. Но Рико маленький, совсем маленький, у него шумит и очень болит голова изнутри, когда он делает ровно то, что приказано, не отступая даже от слов. Но согласия не получает, и это плохо. Хозяин будет наказывать. Младший Морияма из побочной ветви сделает всё, чтобы защитить свою команду, но он просто не знает и не понимает, какое именно действие поможет. Спустя тренировки, матчи и тренировки Жасмин уезжает. На два дня вместо трёх, но мистер и миссис Лейн не видели дочь с Рождества, так что ждут. Так она говорит, во всяком случае. Рико кивает и поднимает уголки губ, рассматривая чужие ключицы - самое близкое к лицу, что удаётся, вроде даже это не входит в список неприличного - и ничего не говорит. В его голове имя - Дрейк Спир - лицо с телом и история. Звучит плохо, очень плохо, как плохой человек, потому что заниматься сексом с детьми не имеет смысла, дети не хотят секса, только взрослые могут хотеть, так устроен организм, Рико хорошо знает анатомию. Но это не его проблемы, это триггер Эндрю, который устроил Морияма, но не Тецудзи, не дядя, не тренер, не Хозяин, запомни ту версию, которая как будто произошла, используй правду, например, что ты точно знаешь, сколько приёмных детей побывало в той семье и когда именно этот человек приедет к чете Хэммик, они, кстати, очень верят в Бога, Рико, советую тебе знать, что Лютер пастор, он католик, его сын, любящий мужчин, считается грехом, пришлось сказать, что тот перестал, исправился. Рико не хочет об этом думать, его тошнит, но это не много, потому что он снова не ел. Он думает, потому что надо, потому что правила и приказ. И страшно. Тецудзи страшный, но ничего нельзя сделать. Как когда тело не слушается, нельзя вернуться, не используя боль. Попытки были. Рико получает новости. Эндрю Миньярд вне игры. Он нравится Рико, потому что хороший вратарь, такой хороший, что они с Кевином в прошлом году сами к нему ездили, но Кевин сказал, что ничего не сработает, а Миньярд использовал другие слова, которые Рико не понравились, но игрок он всё равно хороший, хотя общаться с ним плохо и опасно, он может причинить боль, но Рико боль нужна, ножи он любит, они холодные. Рико не хочет думать о сексе, секс - это что-то довольно странное, непонятное, не про игры, не про экси, не важно. Но в жизнях других людей секс занимает так много места, что родители перестают общаться со своим ребёнком только из-за того, что тот занимается сексом с мужчинами, а ребёнок, с которым занимались сексом, не хочет общаться с тем, кто это сделал, хотя уже является взрослым. Рико читает описание травм, чтобы понять, как проходил процесс. Получается, что с ним занимались сексом, когда он искал боли от капитана того времени. Становится понятно, почему нелюбовь проносится так долго: боль причиняют только плохие люди, которых следует опасаться, чтобы не получить ещё боли. Рико проще не думать об этом, только о том, что Люк вчера специально толкнул Грейсона, даже пусть все говорят, что Джонсон сам утырок, это нарушение правил, так что убирать после тренировки вчера остался Карди, наверное, это лишило его части сна и сделало подготовку хуже, сегодня можно спустить одну или две ошибки. А потом зимний банкет. Рико держится хорошо, учитывая, насколько подробные инструкции даны и как сильно они ему не нравятся. Но Натаниэль говорит, что Рико outcast, а в голове щёлкает только kitsigai, что означает не только slow-witted, но и retarded, crazy, useless. Языки в голове Рико щёлкают, как стук мячика о стены, белое на чёрном. Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук. Стены сознания безумно тесные, как коробка, Рико не любит тесноту, не любит людей, хочет порвать чужой рот, чтобы было тихо. Он вспоминает литературу, потому что книги помогают. Нет, нет, не семья, нельзя делать тихим, нельзя награждать. Рот говорит выученные слова сам, Рико не контролирует своё тело, он снова наблюдатель, и тонко надрезанная кожа икр не спасает. Рико не нравится Натаниэль, потому что тот говорит то, что нравится окружающим, а если Рико скажет то же самое, то умрёт, потому что ничего нельзя понять, потому что его выкидывает из тела и запирает внутри разума каждое чужое слово, а это опасно, Рико не любит быть неуправляемо опасным, он таким был с Кевином, Рико себя самого боится. Хозяин правда дал ему хорошую информацию, достаточно много, чтобы Рико выглядел имеющим власть. Это похоже на картинку, вся жизнь похожа на пьесу, а он в ней лишь слишком живая марионетка, деревянная, окружённая фарфоровыми и тканевыми куклами. Неуместная совсем. Полицейские, адвокаты, место - Окленд, количество - три звонка. Звучит действительно внушающе, создаёт хорошую картину. Рико нравятся слова и их значения. Он говорит по бумажке в памяти, но это работает, как будто с трудом держит огромный меч, но это страшно, потому что меч острый и над чужим горлом. Он думает об этом внутри своей головы, когда Натаниэль бьёт по губам и ниточки от тела рвутся. Все движения чужие, но он ставил условие, говорил что-то со словом если, это важное слово. Поэтому Рико даёт косвенное подтверждение, тоже выученное из папки. Всё равно Хозяин сам решит, наказывать или нет, но драка портит мнение других, наказание скорее будет. У Жана нет билета, когда они возвращаются, и Рико с ногами залезает на чужие колени, прячется в чужую кофту и только через ткань кого-то касается. Рико нравится Жан, потому что он хороший, высокий и весь состоит из чёрного, чёрного и белого, хотя с Кевином общаться было так тяжело, что появился красный - в глазах проступили капилляры. Моро сам предлагает план, как выгнать Веснински из команды, и Морияма согласен, хотя не хочет в качестве картинки использовать Жана, но Рико ему доверяет. А это значит очень-очень много. Именно Жан разбирается с тем, что Рико не может вспомнить ни единого кусочка каникул с того момента, как закрыл дверь раздевалки. Замков в Гнезде нет, они возможны только в оболочке Эвермора. Рико знает это так же точно, как то, что у него пять пальцев на каждой руке, татуировка под левым глазом, много шрамов. У Натаниэля шрамов больше и они ярче, а сам он весь не отсюда, в Гнезде ему действительно не место. Рико сообщает о своём отключении на всё время каникул команде. Они говорят, что ничего важного не пропустил, не считая бешеного рыжего с татуировкой четвёрки, всё шло даже лучше, чем обычно, без ошибок. Жан говорит то же самое. Рико верит, потому что проверить не может никак. И, наверное, не хочет. У него есть экси, стратегия, выбор игроков, расстановка, план тренировок, закупка инвентаря, сменные номера для машин, обозначающие год обучения и номер игрока на поле. Этого никогда не много, потому что Рико нравится. Есть разница между словами, обозначающими смерть, сдохнуть и погибнуть совсем не одно и то же. Сдохнуть означает медленное умирание, тихое угасание, это слово, которым обычно обозначают то же, что и умер тихо, ушёл из жизни незаметно. Рико никогда не хотел погибнуть, что обозначает драку и постоянную угрозу, потому что он не любит касаться незнакомых людей и тех людей, которые ему не нравятся. Рико хочет именно сдохнуть, потому что это значит, что смерть будет спокойной, негромкой, как что-то, что он выберет сам. Он думает об этом довольно долго, но обычно мысли тусклые, незаметные где-то глубоко за основной частью разума. Но это становится ярче, когда Натаниэль, яркий и весь слишком снаружи, показывает камерам свою татуировку. Рико не помнит о каникулах абсолютно ничего, он тогда совсем-совсем отключился, наверное, или всё просто было слишком плохо, но он думает, только думает, что это был приказ Хозяина, как тот, которому они подчинялись, когда всей командой смотрели матч. Рико был наказан этим, он знал, что трибуны ужасны, громкие, яркие, все в запахах, полны людей. Его тошнило несколько раз, когда матч закончился, но это уже не имеет значения, как и многое прошлое. Рико точно хочет сдохнуть, а не погибнуть, потому что Кенго сдох. Он как никогда чувствует себя отщепенцем, не частью клана Морияма, отвечая журналистам словами Тецудзи и от него же получая информацию значительно позже, чем весь мир. Рико отключается надолго. Спина бесконечно болит, но он держит её прямо и проваливается, потому что боль маленькая, незаметная, неважная. Рико старается не пересекаться с Хозяином, но абсолютно никого вокруг не узнаёт, люди и стены сливаются с коридорами. Он возвращается в реальность спустя какое-то время. Жан не говорит ему, сколько прошло, потому что Жан без одежды и к его паху прижимается Грейсон. Лицо Моро похоже на смайлик, особенно опущенные уголки губ и глаз. Это плохо, вспоминает Рико учебник по мимике, практически бесполезный учебник, потому что люди практически одинаковыми выражениями лиц и голосов могут выражать несколько противоположных эмоций. Так что Рико спрашивает Жана, что происходит, бьёт Грейсона по губам и рукам, чтобы не мешал получить ответ. А когда получает, бьёт сильнее. Джонсон, Бергер, Уинтер, Ричер. Эти фамилии исчезнут из основного состава на какое-то время. Рико вспоминает имена: Грейсон, Уэйн, Кэмерон, Зейн. Они говорят, что Хозяин разрешил что угодно. Рико не понимает выражений лиц, может быть, потому, что всё залито кровью: он использовал несколько ножей сразу. Нож-бабочка раскладывается и складывается в пальцах, когда капитан команды сообщает, как факт, что любое разрешение должно пройти два этапа, быть подтверждено им, поскольку разрешение значительно отличается от приказа и относится к зоне ответственности самого Рико, а если ваши головы из дерева, то там могут завестись жуки и черви - Рико чертит подробный портрет Грейсона, но там лицо частично сгнило до костей и всё кишит насекомыми с их личинками. У Рико всего один простой карандаш, но это достаточно подробно, чтобы веснушки побледнели, правило подтверждено, люди боятся смерти, Рико внимательно смотрит на чужое лицо, запоминая запах тухлой рыбы. Потом он берёт Моро, уже натянувшего обратно одежду, за рукав, и тащит к себе. Потому что нарушители целостности Свиты не могут встать, а Рико знает анатомию достаточно хорошо, чтобы накладывать швы на других. Рико ничего не спрашивает, у него нет на это времени. Вороны никогда не проигрывают, в том числе Троянцам, с которыми играют без Кевина, но, кажется, Жану эта команда тоже нравится. Это не важно. Важно то, что Вороны не могут проиграть финал, поскольку Рико уже проиграл свою жизнь, когда не был приглашён даже на похороны собственного отца. Он ни разу не видел лицо Кенго, и это полное поражение как звезды экси, Рико провалился, как знаменитость. Он просто не хочет, чтобы его команда, которую он тщательно собирал и чинил, ломая неправильные части - некоторое заметил слишком поздно, да, но ему никто не говорил, а сам он никогда в людях не разбирался - рухнула, как карточный домик, сгорела, как попавшийся на глаза Хозяину рисунок. Нет, они будут целыми, Жасмин и Коллин найдут себе нормальных парней или девушек, их не будут ругать без причины, заставлять надевать гранатовое колье вместо красного галстука - Рико ещё на зимнем банкете с радостью бы обменялся, камни холоднее, это очень важно. Но Лисы прошли в финал. Рико едва дышит от боли, спрятанной под формой и экипировкой, замечает слишком много ненужных деталей, находится в реальности, но сам же отвлекается на неритмичные движения болельщиков. Первый тайм он держится, не позорит фамилию Морияма. Перед началом второго тайма Кевин перекладывает клюшку в левую руку, и для Рико всё уже закончено. Он играет яростно, принимает на себя удары, предназначенные вратарю и защитникам, потому что единственный может терпеть так много боли, воспринимает это иначе. Потом Натаниэль становится в защиту, и Рико перестаёт мыслить за пеленой боли, не возвращающей в реальность, а выкидывающей из неё, как мусор из готового макета. Это неправильно, но противник слишком быстр. Вороны проигрывают. И Рико боится только погибнуть, он хочет именно сдохнуть, сам выбрать свою смерть, а не отдать её кому-то, как отдал своё место, свою славу, чужое внимание и понимание, жизни всех в команде. Где-то внутри он бормочет слова прощения, но боль находится сразу везде, Рико думает только о ней и не совсем понимает, что ему говорят. Счёт не меняется, отличаясь даже количеством цифр, и то, что говорит Натаниэль, входит в категорию оскорблений, так что тело само поднимает клюшку. Рико слышит хруст, но хрустит его собственная рука, клюшка падает, а горло начинает болеть. Рико кричит, кажется, но совсем не осознаёт этого. Он не хочет, чтобы его команда умирала, но они не выживут без такого, как он, принимающего на себя главный удар и превращающего адский таран в кучку безобидных уколов палочками. Рука болит сильнее, чем что-либо ещё, и весь разум оказывается в ней, будто мозг способен покинуть голову. Рико чувствует боль, и боль, и ещё боль. А потом запах лекарств, которые ему никогда не давали, ярких и белых, неправильных. Цвета пугают его, но врачи говорят, что это относится к выполнению их работы. Тогда Рико глотает. Боль постепенно исчезает, и его мысли похожи на толпу болельщиков или кучу продуктов в супе, который как-то готовил Жан. Вместо обычного салата по действительно важным темам, всё скачет и шумит, хотя мысли - просто изменение нейронных связей, они не могут издавать звуки. Но Рико слышит собственную кровь, когда его поднимают в лифте. Он сидит на диване, не чувствуя ни мягкости, ни жёсткости. Всего один нож всё ещё держится в пальцах левой руки. Рико правша, в голове остался этот факт, но также недавняя красная полоса запрета пользоваться правой рукой поверх чёрного текста. Рико встаёт, когда разговор ведётся без него, когда Ичиро, брат, которого он видит впервые, общается с дядей, не бросая на капитана потерявшей всю репутацию команды ни одного взгляда. Рико даже не знает, какого цвета чужие глаза, но не думает, что это важно. Он вообще не думает уже. Отходит к окну и смотрит на стадион. Чёрный. Только чёрный, красного нет. Нож холодит пальцы. Рико заканчивает всё одним движением, как в одном из рассказов классика антиутопии, а потом ещё какое-то время стоит. Недолго. Никто не может стоять долго с безупречным порезом через всё горло. Рико (почти) точно никому не нравится настолько, чтобы сюда успели медики. Он сам выбрал такую точную смерть. Рэй Брэдбери некоторые короткие произведения писал более красивыми словами, чем японские мыслители, но это уже не имеет значения.