У Линды три ребёнка.

У Линды был один прекрасный муж по имени Гектор и трое детей. И она чувствовала себя по-настоящему счастливой с ними — как, наверное, чувствует себя каждая женщина, окружённая любовью своих родных. Её Гектор… Ах, если бы можно было описать его одним словом — это была бы “доброта”. Он был талантливым волшебником, сделавшим множество открытий в сфере магии, существом уважаемым и известным, но при этом удивительно простым. Слава не коснулась его сердца: он оставался скромным, внимательным, заботливым — таким, каким был с самого начала. Линде нравилось, как он слушал её: внимательно, по-настоящему, искренне. Как помнил мелочи, дарил цветы просто так, водил на свидания, даже спустя годы брака. Когда он сделал ей предложение, у неё дрожали руки, но нет, не от волнения, а от счастья. Настоящего счастья. Лозовой волшебнице повезло. Очень повезло встретить такого мужчину. У них родились двое детей — Дина и Карл. Их маленькие сокровища. Линда до сих пор помнит эти драгоценные, словно золото, моменты: первые шаги детей, лепет, запачканные краской ладошки, глупые шутки и каламбуры Карла, звонкий смех Дины, сказки на ночь… Столько света и жизни было в их доме. Он жил, дышал, тёплый, уютный — как чашка мятного чая зимним утром, что согревал не только тело, но и сердце. Ну а потом, появился еще и Лололошка.  Высокий — где-то под сто девяносто сантиметров — с растрёпанными, каштановыми волосами, в белой толстовке и с нелепо большим мечом за спиной. На шее красовался голубой клетчатый шарфик, а глаза были скрыты солнцезащитными очками. Вся его фигура будто кричала: “Я герой!”.  Но при этом… был он таким настоящим. Живым! Взбалмошный, улыбчивый, слишком шумный, слишком яркий, словно солнечный луч, ворвавшийся в кухню ранним утром. Он вроде бы не был её сыном. И вовсе не ребёнком: как оказалось, ему уже было двадцать три года. Линда, узнав, только и смогла выдохнуть: — Ты же ведь выглядишь таким юным!  А Лололошка рассмеялся, как и всегда — звонко и легко, отвечая: — Мне все так говорят.  Каждый раз, когда он входил в дом, дети — Карл и Дина — едва не сбивали его с ног.  Они кричали, визжали, просили покрутить, поднять, поиграть.  И он делал всё это, со смехом, с радостью, как будто был их родным братом. Он поднимал их на руки, кружил до головокружения, а потом вместе с ними строил крепости из подушек, устраивал гонки по коридорам, кормил печеньем, которое было в его бездонных карманах. Он баловал их, но… как-то по-умному. С такой теплой и искренней любовью, что даже Линда не могла сказать ни слова против. Ее дети обожали его, ждали, смотрели в окно, когда знали, что он должен прийти. А Гектор… только улыбался и говорил: — Лололошка действительно хороший парень. Все же мой ученик! Линда не знала, когда именно он стал частью их семьи. Может, в тот день, когда она впервые его встретила. Тогда она, с двумя малышами на руках, потерянная и уставшая, шла по травам Гарденсии, не зная дороги, не зная цели. Она ушла от мужа, что вдруг резко изменился, когда начал терять память и забывать, круша весь их островок гармонии. Тогда она не догадывалась о его состоянии, ведь была слишком опечалена… (и, честно, до сих пор она чувствовала вину: что она за жена такая?) И тогда, словно по воле чуда, на её пути появился он. Парень выглядел довольно странно: гигант с мечом, в странной одежде, да еще и человек! Она никогда еще особо не видела людей в Гарденсии. Она не знала, кто он, откуда, и почему… но тот улыбался.  Так светло, по-детски, будто всё в порядке. У Линды не было выбора, так что она рискнула, шагнув в неизвестность, подошла к незнакомцу и, на удивление, не ошиблась. И он помог, протянул руку помощи, принес карту, поддержал ее и детей и они еле как добрались в свой старый, маленький и пустой дом.  И казалось, все должно было закончиться, но нет, он стал приходить снова и снова. Просто так, без причины, спрашивая как дела и с чем помочь.  Потому что, наверное, его сердце тоже искало, куда ему принадлежать. И теперь… теперь он заходил как к себе. Снимал свой большой меч, здоровался с Линдой и Гектором, а затем игрался с детьми, весело проводя время. Иногда он помогал Линде на кухне — мыл посуду, готовил, нарезал, накрывал на стол… Он оставлял за собой бардак и хаос, но приносил с собой столько тепла, что за ним хотелось подметать с улыбкой. Линда не заметила, как стала звать его “сынок”. Не по привычке, а откуда-то из глубины — из того самого узелка нежности, что сжимался в животе, когда он приходил. Он был таким… беззаботным. Словно ещё не успел стать взрослым, оставаясь таким же бодрым. И ей хотелось дать ему это — дом, куда можно вернуться, где тебя любят. А Гектор? Он только гладил её по плечу, когда Линда, уставшая, всё же облокачивалась на него, наблюдая, как трое детей бегают по саду. — Ты сделала всё правильно, — говорил он. — У тебя очень доброе сердце, Линда. И она верила. Потому что чувствовала, что всё на своих местах. У Линды было три ребёнка и один муж. И она любила их всех — одинаково, глубоко, без остатка.