1994

Первые дни слились в одно размытое пятно. Я почти не спала — а может, спала всё время. Время стало странным. Оно будто не шло вовсе. Каждое утро я просыпалась в той же самой постели. Радио в булочной включалось с тем же щелчком, тот же голос, та же песня. “Fade into you…” И снова 10 мая 1994 года. Я смотрела на дату в газетах, как на заевший механизм. Они не желали меняться. Я проверяла снова и снова. Всегда — одно и то же. Я пробовала всё. Оставляла сообщения, рисовала на асфальте, переворачивала мебель в домах. Но каждый день всё возвращалось. Будто меня здесь не должно было быть — или будто я сама была частью этого замкнутого круга. Однажды, в отчаянии, я поднялась на крышу высокого здания. Смотрела вниз, долго. Потом — шагнула. Я очнулась в постели. Снова. 10 мая. Та же мелодия. Те же слова. Та же пустота. И в какой-то момент… я перестала бороться. Мир этот принял меня не как гостью, а как пленницу. И я стала частью его замкнутого дыхания. Я находила себе занятия. Читала книги. Переезжала из одного дома в другой. Готовила еду, грабя местные пустынные магазины. Иногда разговаривала сама с собой, просто чтобы хоть кто-то говорил. Паника отошла, оставив после себя звонкую пустоту. Будто внутри всё затихло. Я будто медленно сходила с ума... иногда мне казалось, что я не совсем одна. Что кто-то наблюдает. И что я — не единственная тень в этом застывшем городе. Я старалась гнать от себя это чувство. Прошло три недели. Я считала — не потому, что хотела, а потому что было страшно не считать. Каждое утро начиналось одинаково. И каждый день я всё реже смотрела на газеты, всё реже включала радио. Песня “Fade into you” уже не резала слух — стала частью пространства, как пыль или тени на стенах. Мир будто принял меня, вплёл в себя. Я перестала носить чужую одежду и выбрала одну — ту, которая «переживала» каждый день заново вместе со мной. Булочная стала моим убежищем. Здесь пахло мукой и пустотой. Я даже смеялась иногда. Горько. Тихо. Сама себе. Но на двадцать первый день… что-то изменилось. Я проснулась чуть раньше обычного. Это уже само по себе было странно — обычно я «просыпалась» сразу в застывшем моменте. Но сегодня — был какой-то шорох. Едва уловимый, будто кто-то коснулся чем-то стекла. И песня по радио началась не с начала. Словно кто-то прокрутил её. Я застыла. Выжидала. Дыхание сбилось. Может, это воображение? Мозг, уставший от изоляции? Я медленно вышла из булочной. На асфальте — след. Один. Чёткий. Я застыла, как вкопанная, уставившись на него. За всё это время на этой улице не было ни одного следа. Ни разу. Даже моих. Что-то внутри меня щёлкнуло. Будто мир впервые дрогнул. Незаметно, но ощутимо. Кто-то ещё здесь. Или… что-то. Я стояла так ещё долго, с бешено колотящимся сердцем, пытаясь осознать — это надежда? Или безумие? Впервые за долгие недели я по-настоящему почувствовала, что, может быть… я не одна. И вместе с этим внутри вспыхнула искра радости — такая яркая, что я тут же испугалась её. Я тряхнула головой, отгоняя глупую мысль. Нет. Хватит. Я уже столько раз обходила город. Никого. Пусто. Всё это просто... игра разума, отголоски одиночества. Остаток дня я провела с книгой, случайно найденной на полке. Невыносимо скучная, словно нарочно созданная, чтобы усыплять. Глаза слипались, строки путались, мысли ускользали. В конце концов, я не заметила, как заснула прямо на диване, перед камином, всё ещё с этой книгой в руках.