1994

Я добежала до парка — укрытого в глубокой тени раскидистых деревьев, будто спрятанного от остального мира. Асфальтовая дорожка, исписанная прожилками трещин, петляла между стволов, уходя вглубь зелёной чащи. Здесь воздух был другим — прохладным, влажным, наполненным запахом сырой коры и весенней листвы. Я сбавила темп, позволив себе перейти на шаг. Лёгкий ветер осторожно прошелестел в кронах, и листья задрожали, как спугнутые мысли. Сквозь зелёное кружево деревьев просачивался солнечный свет, разбиваясь на сотни бликов — они пятнами ложились на землю, на мои плечи, на волосы, превращая всё вокруг в живую мозаику из света и тени. Плеер в кармане всё ещё играл. Голос Бет Гиббонс, приглушённый, почти интимный, казался признанием, пропетым прямо в ухо. Строчки будто совпадали с тем, что я не могла сказать вслух. Музыка была как оболочка — между мной и миром. Я подошла к знакомой лавке — выцветшей от времени, с облупившейся краской. Села. Сняла наушники, как будто обнажила себя. Сделала несколько глубоких вдохов — холодный воздух наполнил грудь, немного защипал в носу. Пульс ещё бился в висках, но голова была удивительно ясной. Спокойной. Впервые за долгое время. Я откинулась назад, запрокинув голову к небу. Голубизна небес резала взгляд, а сквозь закрытые веки пробивались оранжевые тени. Лицо тронул мягкий солнечный луч — почти как прикосновение. Пусть всё подождёт. Пусть просто будет тишина. Деревья, ветер, остатки дыхания в груди. Но даже в этой тишине — он пришёл. Кай. Образ всплыл, будто вызван самой тишиной. Его лицо — резкое, живое. Глаза, полные странной, почти пугающей искренности. Как будто в нём горело что-то, чему нельзя было доверять… но хотелось. Его рука — тёплая, сильная, уверенная — на моём запястье. Слова, прошептанные с усмешкой: «У меня для тебя сюрприз.» Почему даже воспоминание об этом заставляет сердце биться сильнее? Почему голос из эхом звучит внутри меня? Я резко распахнула глаза, как будто могла стряхнуть его образ с лица земли одним взглядом. Но было уже поздно. Он поселился в моих мыслях. Укоренился. Словно тень, что приходит вместе с закатом. — Сюрприз, — пробормотала я вслух, едва слышно, уголки губ дрогнули в кривой полуулыбке. — Ну и что ты там выдумал, Кай Паркер? С усилием встала. Потянулась — до хруста в плечах. Напряжение сползало, как осенний лист с ветки. Я снова надела наушники — теперь Massive Attack. Пульсирующий бит, медленный, тягучий, точно синхронизировался с моим дыханием. Я пошла по тропинке, сквозь свет и тень, и шаги мои звучали как предчувствие. На обратном пути я бежала медленно. Каждое движение было размеренным, будто я боялась спугнуть хрупкое равновесие, которое вдруг возникло внутри. Сердце уже не колотилось в панике, не разрывалось — оно просто билось, ровно, спокойно, как фон. Внутри по-прежнему царил лёгкий хаос, но он больше не пугал. Наоборот — казался живым. Теплым. Настоящим. Как весенний ливень: непредсказуемый, но полный обещаний. Асфальт под ногами ещё не остыл после дневного солнца, и босые мысли шли рядом, переплетаясь с тенями от деревьев. Мир будто дышал вместе со мной: тишина двора, шепот ветра, стрекот кузнечиков где-то за забором. Пахло травой и пылью. Я подошла к порогу, но не торопилась заходить. Пальцы автоматически поправили волосы, сдвинув пряди с лба — влажные от пота, запутавшиеся в ветре. Ладони слегка дрожали. Я сделала вдох, переводя дыхание, и зашла в дом. До вечера ещё было время, чтобы собраться. С мыслями и не только. Я прошла мимо кухни, откуда за закрытой дверью доносился какой-то негромкий шум — стук, скрип ящика, тихое бормотание. Наверняка Кай что-то колдовал там по-своему. Не обращая внимания, поднялась по ступенькам, ощущая лёгкую дрожь в ногах — не от усталости, нет. От ожидания. В комнате я сбросила одежду прямо на пол, будто скидывала с себя и это напряжение. Потянулась, затем пошла в душ. Тёплая вода стекала по телу, а я стояла, обхватив себя руками, будто так могла унять волнение внутри. — Сюрприз, — передразнила я его полушёпотом, усмехнувшись. — Конечно, Кай… Нанесла маску на волосы, потом увлажняющую — на лицо. Взглянула в зеркало. Оттуда на меня смотрела та, кто пыталась казаться спокойной. — Ви, ты чего, серьёзно? — пробормотала я. — Это просто Кай Паркер. Он тебе даже не нравится… Пауза. — Ну, не то чтобы не нравится. Просто… он милый. И всё. Я закатила глаза и отошла от зеркала. Внутри смешалось всё — нервозность, глупое волнение, ощущение, что от этого вечера что-то зависит… Хотя что именно — я и сама не знала. Минут через десять я смыла маски, завернулась в пушистое полотенце, и, босиком ступая по прохладному полу, вернулась в комнату. В голове уже крутилась одна мысль: что надеть?.. Шкаф открылся с мягким щелчком, и рука сама потянулась к лёгкому белому костюму. Шорты, которые можно принять за юбку, и воздушный верх с рукавами. Идеальный баланс — не слишком нарядно, но и достаточно… эффектно. — Вот ты и будешь, — пробормотала я, кидая костюм на кровать. Он мягко лёг на покрывало, как будто ждал своего выхода. Следующий пункт — макияж. Я включила настольную лампу, подсветив отражение в зеркале, и, стараясь не торопиться, вывела стрелки. Тонкие, чёткие. Идеальные. Улыбнулась. Тушь. Помада. Лёгкий блеск. Я поймала своё отражение взглядом, словно знакомилась с собой заново. Такой я себя давно не видела. Слишком долго не чувствовала себя… живой. — Только не кусай губы, Ви, — пробормотала я. — Пожалуйста. Хотя бы сегодня. Осталось совсем немного: высушить волосы и одеться. Я повернулась к окну, приподняла край шторы. Солнце опускалось за горизонт, окрасив небо в медово-золотые оттенки. Свет мягко заливал комнату, ложась тёплыми отблесками на стены и пол. В воздухе будто повисло предчувствие. Что бы ты там ни задумал, Кай… Я буду готова. Наверное. Фен громко шумел, разгоняя влажность воздуха. Я, не особо стараясь, водила щёткой по волосам, зная, что вряд ли они примут какую-то другую форму. Они всегда были упрямо прямыми — такими же, как и я, наверное. Ни кудри, ни волны, ни укладка на них не держались. Да и ладно. С каждым взглядом на часы я ощущала, как время сжимается. Пространство будто стягивалось вокруг, наполняясь тихим напряжением. Когда волосы высохли, я отложила фен, и, сбросив полотенце, натянула белоснежный костюм. Он будто хранил в себе запах лета — тонкая ткань прохладой ложилась на кожу, а рукава-фонарики мягко обнимали запястья. Завязки топа перекрещивались на талии, подчёркивая изгибы. В зеркале отражалась та самая я, которую я давно не видела — лёгкая, живая, немного смущённая, но сияющая изнутри. Я покрутилась перед зеркалом, поправила ткань на талии. Макияж подчёркивал глаза особенно — голубые, как ледяная вода в полуденный час, но с какой-то непривычной искрой. Так… вроде бы готова.