1994

— Сердцеедка?

— Ну что вы, сударь. Я предпочитаю мозги. Вам нечего бояться.

Я взяла Стефана за руку, не ускользнувшую из поля зрения Кая. — Малакай, тебе лучше исчезнуть, — бросила я ему, даже не глядя на него напрямую. Подняла свой стакан и сделала глоток коктейля, чувствуя лёгкий холод стекла на пальцах и тепло алкоголя в груди. Стефан почувствовал мою руку в своей, и его выражение немного смягчилось, хотя внутреннее напряжение всё ещё оставалось. Он, казалось, понял мой жест — защитный и отчасти упреждающий. Он стоял рядом со мной, но уже заметно меньше реагировал на Кая, словно полностью доверял моему решению. Кай, в свою очередь, нахмурился, ощутив лёгкую угрозу в моих словах. Вместо того чтобы сразу реагировать агрессивно, он медленно покачал головой с едва заметным сарказмом. — Ну-ну, мисс Ви... — проговорил он с ухмылкой, глаза его сверкали знакомым намерением вызвать реакцию, — что-то мне подсказывает, что ты такие вещи не говоришь просто так. Но предупреждение принято. Не буду мешать… пока. Его взгляд оставался на мне, и в нём сквозила та же угроза, что и всегда, только теперь она была направлена скорее в мою сторону, нежели в сторону Стефана. Он шагнул назад, но его присутствие всё равно висело в воздухе, словно напряжённая струна, готовая сработать в любой момент. Кай никогда не оставлял дела незавершёнными. Стефан спокойно выдохнул, перевёл взгляд на меня, а затем снова на Кая. — Уверен, что он уйдёт только если ты сама этого захочешь, — тихо сказал он, голос слегка колебался, но в нём чувствовалась уверенность: всё было под контролем. Я покачала головой. — Я не позволю мешать себе наслаждаться этим вечером, — тихо сказала я. — Кай может катиться к чёрту со своей одержимостью и контролем. Я взглянула на Стефана, едва сдерживая улыбку. — И раз кто-то предпочитает быть куколдом на затворках, пусть наслаждается зрелищем, — чуть громче добавила я, улыбаясь Стефану и испытывая лёгкую неловкость. — Продолжим? Стефан, похоже, не ожидал такого поворота, но мои слова вывели его из лёгкого замешательства. Он посмотрел на меня с удивлением и лёгким восхищением. Мой взгляд мягко переместился на Кая. Тот стиснул челюсти, сдерживая раздражение, но его глаза всё ещё пронзал холодный блеск угрозы. Кай медленно отступил к выходу, сохраняя саркастическую ухмылку, словно играя с нами, но не решаясь вступать в открытую конфронтацию. — Как скажешь, Ви, — его голос звучал почти весело, но в глазах пряталась злобная искра. — Я подожду. Пока. Он направился к выходу, взгляд продолжал держать меня в прицеле, как бы напоминая: это ещё не конец. Стефан выдохнул с облегчением, лицо его расслабилось. Он слегка наклонился ко мне, почти шепча: — Ты реально умеешь… убирать людей с пути. Его улыбка была мягкой, но в тоне слышалась лёгкая признательность. В его глазах по-прежнему играли азарт и вызов. Он задержал взгляд на мне чуть дольше, прежде чем тихо добавил: — Думаю, мы можем продолжить. Если ты готова. В его словах чувствовалась не только готовность идти дальше, но и тонкий намёк: для него этот вечер стал одновременно интересным и опасным. Я хихикнула и полушепотом сказала Стефану: — Честно… не думала, что это реально сработает. Поэтому удивлена не меньше твоего. И тут меня накрыло звонким смехом, лёгким и свободным, как будто вместе с ним ускользнули все остатки напряжения. Стефан тоже не смог удержаться от смеха, и его глаза засверкали в ответ на моё веселье. Он слегка наклонился ко мне, искренне удивлённый моим ходом. — Ну, видимо, ты умеешь заставлять людей уходить, — сказал он, улыбаясь. Его взгляд всё ещё хранил лёгкую озорную настороженность, будто он пытался предугадать, что я сделаю дальше. — Рад быть свидетелем такого мастерства. Это… впечатляет. Он на мгновение задумался, явно пытаясь осознать случившееся, но недолго. Снова подался немного ближе, продолжая игру с этим напряжением, которое висело между нами, как туго натянутая струна. — Так что, если Кай решил немного подождать, нам, похоже, не о чем переживать, — ухмыльнулся он, а его слова были пропитаны лёгким предвкушением. — Ты как думаешь? Я выпила свой коктейль и потянулась через барную стойку за виски, чувствуя взгляд Стефана, скользнувший по моей фигуре. Сделав глоток и сев на стул, я скрестила ноги, едва заметно покачнув ногой, словно нарочно тянула паузу. — Кай — бомба замедленного действия, — хихикнула я, отпивая виски. — А время её взрыва… пару секунд. Но ты прав, пока он осознает, что произошло, пройдёт немало времени. Стефан заметил это движение, но его взгляд оставался сдержанным. Он не спешил комментировать, хотя на лице появилась лёгкая усмешка, будто он оценивает каждое моё действие с особым интересом. — Если он решит взорваться, надеюсь, это нас не слишком затронет, — сказал он, голос его был глубоким и спокойным, с едва уловимым юмором. — Ты явно не из тех, кто позволяет быть слишком близким, но знаешь, как разжечь интерес. Он аккуратно поставил стакан на стойку и посмотрел на меня, словно исследуя мою реакцию на всё происходящее. Кажется, он оценивал не только мою смелость, но и динамику между нами, возникшую из-за Кая. Слегка наклонив голову, он продолжил: — Бомба замедленного действия, говоришь? И что, ты собираешься держать её под контролем? — в его голосе слышался лёгкий вызов, а взгляд пронзал меня с интересом, полным игры и осторожной оценки. — Пфф, нет, — азартно сказала я, усмехнувшись. — Мне нравится подрывать эту бомбу. За два года это было почти единственным развлечением здесь, — добавила я уже со смехом. Я покачала головой, вспоминая. — Его истерики — это вообще отдельный вид искусства. Стефан хмыкнул, почти спрятав улыбку, и чуть наклонился ко мне, будто стараясь поймать мой взгляд среди приглушённого света и теней бара. — Ты действительно получаешь от этого удовольствие, да? — его голос звучал мягко, с лёгкой иронией, без осуждения. — Твои развлечения довольно… специфические. Хотя, должен признать, скучно с тобой точно не бывает. Он сделал небольшой глоток из стакана и, не отрывая от меня взгляда, добавил уже серьёзнее: — Но ты права — истерики Кая всегда превращаются в шоу. Просто иногда мне кажется, что игра с ним может иметь последствия. Причём не только для него. — Стеф, — я повернулась к нему, понизив голос, — в этом мире нельзя умереть из‑за магии. Что бы он ни вытворял, это не приведёт к окончательной смерти. Я на секунду замолчала, наблюдая, как в янтарной жидкости в моём стакане медленно растворяется лёд. — Поэтому и страха, как такового, уже нет, — продолжила я тише. — А вообще… Я подняла на него взгляд, задержавшись на его лице чуть дольше, чем требовалось. — Ведь ты тоже не сможешь меня убить. Даже если… слишком увлечёшься моей кровью. Слова повисли между нами, как дым — плотные, опасные, почти ощутимые. Я хмыкнула первой, будто сама разрядила напряжение. — Но не забивай себе этим голову, — добавила я небрежно. — Это так… мысли вслух. Я улыбнулась и сделала глоток виски. Алкоголь мягко обжёг горло, растёкся теплом по телу, а внутри всё равно оставалось это странное, пульсирующее чувство — смесь спокойствия, азарта и понимания, что ни один из нас сейчас не говорил всего до конца. Стефан на мгновение замер. Его взгляд потускнел, словно я задела что-то глубже, чем он был готов признать. Он всё ещё следил за моими движениями, но привычная мягкость в его лице сменилась сосредоточенной серьёзностью — той самой, что появлялась, когда разговор переставал быть игрой. — Да… наверное, ты права, — произнёс он наконец тихо. — Здесь магия не убивает так, как в настоящем мире. Он сделал паузу, словно прислушиваясь к собственным мыслям, а затем продолжил, уже более глухо: — Но это не значит, что всё проходит бесследно. Даже если смерть не наступает, последствия всё равно остаются. Его пальцы чуть сильнее сжали край стакана. — Ты верно заметила, — добавил он, поднимая на меня взгляд. — Я не смогу тебя убить. Но, если честно… я бы не хотел проверять, что будет, если я увлекусь больше, чем должен. Он замолчал, и это молчание оказалось плотнее любых слов. Джаз лениво скользил по бару, тянулся между нами вязкой нитью, а напряжение ощущалось почти физически — как если бы воздух стал гуще. — Мы оба знаем, — продолжил он почти шёпотом, — что грань между контролем и его потерей бывает пугающе тонкой. Так что давай не будем торопиться проверять эти границы. Хотя бы сегодня. Он подмигнул мне, но в этом жесте скользнула тень — не флирт, а предупреждение. — Осторожнее, Стефан, — ухмыльнулась я, наклоняясь чуть ближе. — Чем больше ты говоришь мне, что чего-то не стоит делать… тем сильнее мне хочется попробовать. В груди приятно щекотало от азарта. Я улыбнулась шире, позволяя этому ощущению быть заметным. Стефан едва слышно вздохнул. Его взгляд стал ещё более сосредоточенным, будто он балансировал на краю — между желанием отступить и искушением шагнуть вперёд. — Ты ведь не можешь просто взять и оставить меня в покое, да? — произнёс он тише, чем прежде. В этих словах слышалась не жалоба, а усталое признание: он понимал, во что ввязывается… и всё равно не делал шага назад. В его глазах вспыхнуло то самое напряжение, которое возникает, когда стоишь на грани. Он посмотрел на меня, а его губы скривились в полуулыбке — лёгкой, но с тенью чего-то хищного. — Ты играешь с огнём, и знаешь, что в конце концов он может обжечь, — тихо произнёс он, не отрывая взгляда. Он ненадолго замолчал, словно взвешивая все возможные последствия, а затем добавил, теперь с едва заметным вызовом в голосе: — Но, наверное, тебе нравится рисковать, не так ли? Я едва коснулась пальцем его губ, заставляя его замолчать. — Огонь то, огонь сё, — закатила я глаза, улыбаясь. — Да, риск мне нравится. Но я прощупываю почву, Стеф. Стефан замер, его глаза на мгновение потемнели, будто в нём вновь вспыхнул внутренний конфликт. Он слегка наклонил голову, когда я убрала палец с его губ. В этом мгновении что-то в его взгляде дрогнуло — он не отстранился, но и не шагнул вперёд, словно выбирая между самоконтролем и искушением. — Ты уверена, что хочешь прощупывать почву в этой игре? — его голос стал почти шёпотом, слова расползались по воздуху, густому от напряжения. Он слегка отступил, но взгляд не отрывался от моего лица, будто видел больше, чем я могла предположить. — Вопрос теперь не в том, что нравится ли тебе риск, — продолжил он, с лёгкой усмешкой, играющей на грани серьёзности. — Вопрос в том, как далеко ты готова зайти, чтобы понять, до какой грани мы можем дойти без последствий. Я вздохнула, поднялась, забрала с собой бутылку виски и встала напротив него. — Пока что не так далеко, — сказала я, улыбнувшись, и направилась к двери, держа бутылку в руках. Стефан несколько секунд наблюдал за моим уходом. Его взгляд был смесью любопытства и лёгкой настороженности, молчание висело между нами как натянутая струна. В тот же момент, когда я шагнула к двери, он поставил свой стакан на барную стойку, не торопясь следовать за мной, словно решая, стоит ли нарушать это напряжённое равновесие. Когда я вышла на улицу, ветер лёгким дуновением развеял мои волосы и обдул лицо, принося с собой прохладу и запах мокрой земли. Небо было тёмным, но звёзды ярко мерцали, словно крошечные фонарики, бросая холодный свет на мокрый асфальт. Луна проглядывала сквозь облака, мягко подсвечивая контуры домов и деревьев, создавая ощущение, будто мы оказались в мире между сном и реальностью. Стефан появился за мной, его шаги были уверенными, но медленными, будто он давал мне пространство для дыхания, для своих мыслей. Он держал дистанцию, но каждая его поза, каждое движение выражало полное внимание ко мне — тихое присутствие, которое ощущалось плотнее воздуха. — Ты собираешься просто уйти или ещё что-то сказать? — его голос прозвучал спокойно, но с лёгким вызовом, как будто проверял меня на решимость. Я повернулась к нему, хмыкнув, чувствуя, как ветер играет с моими волосами, а прохлада ночи заставляет кожу слегка дрожать. — Ты думал, что я вот так просто уйду? — сказала я тихо, но с заметной дерзостью. — Мне просто нужен был свежий воздух. Ничего особенного. Я знала, что ты пойдёшь за мной. Стефан остановился в нескольких шагах, его глаза метались между мной и тёмной улицей, словно оценивая каждый угол, каждую тень. Но в его взгляде появилась новая тонкая нота — уважение и осознание того, что я умею держать его в напряжении, заставлять играть на грани. — Я думал, что ты любишь держать дистанцию, — сказал он, сделав шаг чуть ближе, но всё ещё не нарушая личное пространство. — И что касается того, что я пошёл за тобой… Это потому, что тебе нравится управлять, или потому, что тебе нравится ощущение контроля? Его взгляд цеплялся за мои глаза, будто пытался читать их глубину, а лёгкий отблеск луны делал его лицо одновременно опасным и притягательным. Я подошла ближе, не отводя взгляда, ощущая, как воздух между нами стал плотнее, как будто сама ночь задержала дыхание. — Мне нравится, когда меня понимают правильно… а насчёт власти… а кто её не любит? — тихо ответила я, чуть хмыкнув. — Но дистанция… иногда действительно полезна. Стефан внимательно наблюдал за каждым моим движением, будто фиксировал каждое слово и жест на внутренней киноплёнке. Когда я приблизилась, он не отступил, но его дыхание стало чуть тяжелее, плечи напряжённее, а лёгкое наклонение головы говорило о готовности к любому повороту событий. Ветер продолжал играть с моими волосами и шёлковыми рукавами, тёмные деревья тихо скрипели, а свет фонарей бросал длинные тени, словно сам город подыгрывал нашей игре. Напряжение между нами стало почти осязаемым — электрическая струна, натянутая до предела, готовая выстрелить малейшим движением. — Думаю, ты знала, как пользоваться этим, — произнёс он с лёгким налётом восхищения в голосе, и его глаза стали ещё более сосредоточенными. — Но в то же время ты не позволяешь близким людям понять, чего на самом деле хочешь. Это игра, которую ты играешь, не так ли? Он немного отступил, но не слишком, продолжая смотреть на меня с той самой внутренней напряжённостью, которая всегда наполняла его взгляд. Я нахмурилась и устало вздохнула, тряхнув головой, словно сбрасывая с себя все лишнее. — У меня нет близких, — чуть устало улыбнулась я, поднимая взгляд на Стефана. — Были друзья в том мире, но… никто не знал о моих силах и прочем, — развела руками. — А что насчёт игр… — цокнула языком, закатив глаза, — ну, когда как. Но сейчас… это не игра. Стефан внимательно выслушал мои слова, его взгляд стал мягче, словно он начал понимать, что я пытаюсь сказать. Он заметил усталость и лёгкую обиду в моём тоне, но не вмешивался сразу. Возможно, он понял, что за моими словами скрывается что-то более глубокое. — Понимаю, — сказал он, слегка наклонив голову. — Не всегда легко держать людей на расстоянии, особенно когда скрываешь части себя. Но ты права… не всегда это игра. Иногда за маской скрывается нечто гораздо более сложное. Он шагнул немного ближе, но на сей раз движения его были осторожными, словно он уважал мою дистанцию и понимал, что не стоит переступать черту. — Я не буду заставлять тебя открываться, если не хочешь. Но знай, что я рядом, если решишь, что стоит поделиться. Я покачала головой, слегка улыбаясь. — Не стоит об этом переживать, я и так открытая книга, — тепло сказала я ему. — Мне нужно в библиотеку сходить. Видела её неподалёку. Ты пока можешь идти в особняк, я сама справлюсь с книжками. Стефан слегка удивился моему предложению, но его взгляд смягчился. Он, похоже, хотел предложить помощь, но, увидев мою решимость, решил не настаивать. — Библиотека? Интересное место для вечернего визита, — сказал он сдержанной улыбкой. — Ладно, я буду рядом, если понадоблюсь. Он на мгновение замолчал, явно раздумывая, идти с мной или оставить мне пространство. — Только не забывай, что в этом городе не всё так безопасно, как кажется, — добавил он тихо, словно напоминая мне об осторожности. Несмотря на это, его слова звучали скорее как забота, чем как угроза. Я благодарно улыбнулась. — Если что, я буду в особняке, — повторил он. — Ты знаешь, где меня найти. После этого он кивнул и направился к выходу, давая мне свободу, но оставляя ощущение, что он будет рядом, если появится хоть малейшая угроза. (!Thom Yorke — Hearing Damage!) И как только он скрылся, я, прихватив бутылку, направилась по пустынным улицам Нового Орлеана в сторону библиотеки. Ночной город был окутан лёгким туманом, который стелился по булыжным мостовым, играя с тусклым светом фонарей, падая на ржавые решётки и старые деревянные двери. Дома, словно застывшие во времени, хранили в себе запахи прошедших лет — смеси пряностей, сырой земли и древнего дерева. Я шла, чувствуя, как каждый шаг отдавался тихим эхом по пустым улицам, приближая меня к цели — библиотеке. Она не производила впечатления грандиозного сооружения, но старинные каменные фасады и высокие арочные окна придавали ей почти мистический вид, словно внутри скрывались ответы на вопросы, которые меня терзали. Я подёрнула ручку двери — она легко поддалась — и осторожно шагнула внутрь. Атмосфера тут же изменилась: тишина обняла меня, тяжёлая от запаха старых книг, бумаги и древесного лака. Мягкий свет ламп отражался от полок, создавая тёплые островки уюта среди тёмных рядов с тысячами томов. Стеллажи были высокими, плотно уставленными фолиантами, а редкие паутины на углах придавали всему ощущение вековой тайны. Каждая книга казалась шептала, словно знала секреты, которые могут многое объяснить, если только рискнёшь поверить в сверхъестественное. Открыв бутылку на ходу, я сделала глоток виски, размышляя обо всём произошедшем. — Новоорлеанское солнце что ли мне мозги припекло? — тихо шипела я сама себе, возмущённо. — На кой чёрт я вообще флиртовала? Тут же даже цикл не идёт как надо, чтобы спихнуть это на овуляцию! Я быстро сориентировалась и направилась к отделу, где хранились древние манускрипты, книги по магии, мифологии и оккультизму. Здесь ощущалось, что каждая полка хранит свои тайны, и что каждая книга может раскрыть ответы на вопросы, о которых люди чаще всего даже боятся думать. Мои шаги глухо отдавались в пустых коридорах, иногда нарушаемые тихим шорохом страниц и скрипом старых половиц. — Ты играешь с огнём, — передразнила я, цокая языком и закатывая глаза. — Да, блин, я ж кочерга. Войдя в один из залов, я медленно прошлась между стеллажами, внимательно рассматривая каждый том. Я тихо, почти на носочках, подходила к полкам, аккуратно доставала книги одну за другой, стараясь быть внимательной к каждой детали, каждому намёку, который мог пролить свет на тайну моего существования. Чертыхаясь от пыли и от того, что все книги оказывались не тем, что нужно, я уже собиралась уходить из зала. Как вдруг моё внимание привлекла дверь, стоявшая в конце зала, слегка приоткрытая, будто маня меня своим содержимым. — Оп-пачки, а там что у нас интересного? — усмехнулась я, делая глоток из бутылки. Как только я вошла, мрак зала окутал меня плотной тьмой, в которой лишь отдельные лучи света ламп падали на старые полки, покрытые пылью и паутиной. Стеллажи тянулись до потолка, их тёмные ряды скрывали тома с потрёпанными корешками, где на страницах почти стерлись буквы времени. Между полками тянулся запах древней бумаги и потаённой магии, смешанный с едва уловимой ноткой воска от давно погасших свечей. Вдоль стен стояли шкафы с книгами, чьи переплёты были украшены странными символами — заклинаниями, которые давно забыла человеческая память. Некоторые из томов были защищены магией, другие поглощены временем: страницы изломаны, обложки треснуты, словно сопротивляясь любопытным рукам. Я знала, что эти книги не обычные — каждая из них хранила тайны, способные изменить восприятие мира. Я начала листать их одну за другой, но чаще всего они падали на пол, когда я осознавала, что и так знаю их содержание. Взяв один из томов, запечатанных магией, я пробормотала: — А это может быть интересно… Сделав глоток виски и поставив бутылку на стол, я прикоснулась к книге. Магия под моими пальцами зажглась красным свечением, едва заметным в темноте зала. Книга отреагировала на моё прикосновение, будто сама ощущала пробуждение. Листы начали шуршать, хотя в комнате не было ни малейшего движения воздуха, а свечение становилось ярче, словно книга пыталась сопротивляться. Я вытягивала магию из книги, и между страницами проявлялась туманная энергия — едва различимая, пульсирующая, как слабое дыхание чего-то древнего. Каждое движение пальцев пробуждало всё больше силы, и я чувствовала, как её поток подчиняется моей воле. Листая книгу, я искала ответы о сифонах и их способностях, погружаясь в это странное, почти живое сияние, которое оживляло старые страницы передо мной. Открыв несколько страниц, я наткнулась на раздел, который сразу привлёк моё внимание — древние записи о сифонах. Сифоны, как выяснилось, были источниками силы, способными не только поглощать магию, но и перераспределять её, усиливая или ослабляя. Некоторые из них оказывались настолько мощными, что превращались в магические «крючки», вытягивающие даже самые сильные заклинания и силу других существ. Я почувствовала лёгкое напряжение в груди, будто сама книга ожидала, что я разгадаю её секреты. Я обнаружила, что сифоны могли быть связаны с конкретными личностями или объектами, поглощая чужую магию и превращая её в собственную силу. Но в этих записях также говорилось, что у сифонов есть предел: чем больше силы они поглощают, тем быстрее они разрушались изнутри, если их не контролировать. Моё сердце забилось быстрее. «Так это и есть объяснение…», — пронеслось в голове. Внезапно мне стало ясно: этот том может оказаться ключом к разгадке моего присутствия в этом мире и моих способностей управлять магией. Строки начали расплываться, а изображения на страницах словно ожили, будто сама книга пыталась показать мне что-то важное. Я ощутила, как магия медленно переплеталась с моей собственной, открывая больше, чем просто слова — словно книга шептала мне на ухо свои секреты. Я с силой отмахнулась от этого странного ощущения, словно пыталась сбросить с себя навязчивое наваждение. — Что за чушь… — тихо пробормотала я, ощущая раздражение и лёгкую тревогу одновременно, — как мне это поможет? Я листала дальше, дойдя до главы про еретиков, где говорилось, что только сифон может ими стать. — А это уже неплохо, — прошептала я, погружаясь в текст. Страницы будто сами знали, куда мне нужно. Мои пальцы остановились на заголовке «Еретики: союзы силы и сифонов». Книга послушно раскрылась, а слабое магическое эхо прокатилось по воздуху, будто сама суть текста отзывалась на мою заинтересованность. Я ощутила лёгкое покалывание в руках, как будто книга проверяла, готова ли я к тому, что она вот-вот откроет. В главе говорилось, что еретики — уникальные существа, способные существовать на стыке двух миров: магии ведьм и вампирской природы. Но основой для превращения всегда оставался сифон. Только тот, кто рождён сифоном, мог быть обращён в вампира и сохранить способность к магии, становясь по-настоящему опасным. Я сжала книгу чуть сильнее, сердце забилось быстрее.

«Первые упоминания об этих существах датируются 1903 годом.

В записях того времени они описываются как колдуны и ведьмы из Ковена Близнецов — те, кто не унаследовал способностей своих братьев и сестёр в привычном понимании магии.

Их отличала редкая и пугающая особенность: способность поглощать магию других колдунов и ведьм. Однако этот дар был несовершенен. Заимствованная сила не задерживалась в них надолго и неизбежно иссякала, оставляя носителя столь же уязвимым, каким он был прежде.

Подобное ограничение не устраивало тех, кого позже назовут еретиками — за отказ следовать устоявшимся мировоззрениям клана. В поисках способа превратить свой изъян в преимущество, они обратились к запретному.

Став вампирами, они достигли желаемого. Их природа изменилась: теперь они могли поглощать магию не только из внешних источников, но и из самих себя, превращая проклятие в неиссякаемый ресурс силы.»

В тексте также упоминалось:

«Чтобы стать еретиком, сифон должен быть обращён вампиром, но не каждым — а тем, чья кровь обладает достаточной силой. Связь между сифоном и вампиром закрепляется моментом обращения, магическая система адаптируется под новый статус, и магия перестаёт истощать носителя, а подпитывает его, делая практически неуязвимым.»

Я заметила на полях приписку другим почерком:

«Сила еретика напрямую зависит от глубины привязанности к тому, кто его обратил. Чем ближе связь — тем больше контроль и стабильность. Но стоит её нарушить…»

Чернила были размазаны, как будто кто-то вырвал окончание. Я почувствовала лёгкий холодок, словно сама книга предупреждала меня о риске, который скрывался за этими строками. Я почувствовала, как внутри меня вспыхнул интерес — смесь озарения и предчувствия, что сжимала грудь. Эта информация явно не была просто теорией. В голове пронесся один вопрос: зачем эта книга оказалась здесь, в этом мире, в этом времени… и именно у меня в руках? — Черт, — прошипела я сквозь зубы, отбрасывая книгу в сторону. — Insendia, — пробормотала я заклинание, и книга вспыхнула огнём. — Он не должен об этом узнать… чертов психопат… Напряжённая от только что полученного знания, я подошла к другой книге, такой же запечатанной. Проделав с ней те же манипуляции, я начала листать страницы, ощущая каждый шорох, каждый запах старой кожи и пыли, пытаясь найти ответ на главный вопрос: «как выбраться из этого мира?». После того как несколько книг оказались бесполезными, я наткнулась на одну, спрятанную среди всех остальных. Пыльная, с печатью, она выглядела иначе — обложка была из старой, потемневшей кожи, на которой угадывались узоры, словно замкнутый круг с линиями, символ заточения. Когда я прикоснулась к ней, печать слабо вспыхнула и распалась, будто признала во мне того, кто вправе читать. Я ощутила знакомый укол магической отдачи, как электрический ток, пробежавший по пальцам. Раскрыв книгу, я сразу поняла: она была древнее остальных, опаснее, словно наполнена чем-то, что отчаянно не хотело быть найденным. Сердце сжалось, дыхание участилось, и я одновременно пыталась трезво оценить происходящее и поддаться предчувствию неизведанного. На первых страницах я увидела заголовок:

«О тюрьмах времени. Миры-петли. Искусственное заточение души и тела.»

Я начала читать, перелистывая страницы быстрее, и почувствовала, как сердце забилось в висках, будто ударяя в такт моему нетерпению. Одна из глав привлекла моё внимание:

«Способы разрыва пространственно-временной петли в тюремных мирах»

Под заголовком было несколько условий, и я проглатывала каждое, ощущая, как разум сжимается и расширяется одновременно:

1. Разрыв петли возможен только при совпадении магического резонанса трёх сил:

— мага-узника,

— мага, создавшего петлю,

— и источника, пробуждающего внешнюю силу (то есть связь с реальным временем).

2. Сифон может сыграть роль катализатора, если впитает магию создателя петли.

3. Связь с внешним миром должна быть открыта через "якорь" или, как его порой называют, "асцендент" — объект или существо, имеющее эмоциональную или кровную связь с узником вне петли.

Я опустила взгляд на низ страницы, где почти стертая надпись прошептала о том, что я уже ощущала нутром:

«Но стоит помнить — разрывая петлю, ты разрываешь и равновесие. Всё, что было внутри, может вырваться наружу. И не всё — стоит выпускать.»

Я замерла, чувствуя холодок по спине. Стало ясно: выйти — можно. Но это было не просто побегом. Это была сделка с собственной тенью. Сделка, последствия которой я ещё только пыталась осознать. Услышав тихие шаги в коридоре библиотеки, я резко прижала книгу к груди, будто она могла меня защитить, и быстро скользнула за ближайшую книжную полку. Сердце тут же сбилось с ритма. Из двоих, кто мог быть здесь кроме меня, это был точно не Стефан — он бы не крался. Я замерла, затаив дыхание, стараясь даже не шевелиться. Шаги раздавались неторопливо, но в них чувствовалась уверенность — не случайный блуждающий звук, а походка того, кто знал, куда шёл. Старые половицы тихо скрипнули под весом, древесина сухо треснула, и затем наступила короткая пауза. Слишком осознанная. Меня накрыла холодная волна тревоги: он остановился. Словно почувствовал меня. Я сжала пальцы сильнее, кожа книги врезалась в ладонь. Внутри всё напряглось, будто перед прыжком в пустоту. Я услышала, как кто-то медленно провёл пальцами по корешкам книг. Лёгкое, почти ленивое постукивание ногтем по обложкам — тук… тук… тук… Этот звук действовал на нервы сильнее любого крика. И тогда из-за стеллажей раздался голос — тягучий, насмешливый, едва громче шёпота: — Ты думала, я не найду тебя? Я прикрыла глаза на секунду. Чёрт. Послышалось лёгкое движение, и он продолжил, будто смакуя каждое слово: — Запах магии — это как парфюм. Особенно когда он вдруг становится сильнее, чем обычно. Я узнала этот голос мгновенно. Бархатный, опасный, с той самой усмешкой, от которой внутри всегда что-то неприятно сжималось. — Не бойся, Ви… — протянул он мягко, слишком мягко. — Я просто хочу узнать, что ты так жадно читаешь в одиночку. Я почувствовала, как его присутствие приблизилось. Воздух словно стал плотнее, тяжелее. Между нами оставалась всего одна полка — жалкая преграда. Я стояла, прижав книгу к себе, и впервые за долгое время ясно осознала: я нашла выход… но, кажется, за него уже начали торговаться. Прошептала на себя заклинание невидимости и сразу почувствовала, как по коже пробежала тяжёлая, вязкая волна магии. Тело словно накрыла тонкая плёнка — мир стал глуше, тише, будто я оказалась по другую сторону стекла. Даже собственное дыхание казалось слишком громким. Я двинулась между стеллажами, медленно, почти скользя, стараясь не задеть ни полку, ни торчащий край переплёта. Каждый шаг выверяла до мелочей, наступая только на носки, обходя скрипящие участки пола. Сердце стучало где-то в горле, отдаваясь в ушах. Кай, судя по всему, не заметил моего исчезновения сразу — он всё ещё двигался туда, где я стояла секунду назад. — Хмм... — протянул он, коснувшись полки, — вот здесь что-то было... тепло ещё не рассеялось. По спине пробежал холодок. Я задержала дыхание, прижавшись к стеллажу, чувствуя, как шершавая поверхность дерева впивается в лопатку. Он продолжал говорить, лениво, нарочито спокойно, будто знал, что я слышу каждое слово: — Я бы на твоём месте не делал глупостей, Ви. Ты ведь знаешь, я очень не люблю, когда меня оставляют в неведении... Он хрипло рассмеялся, и этот смех эхом прокатился по пустому залу, отскакивая от стен и потолка. Затем в голосе появилась та самая хищная нотка, от которой внутри всё сжималось: — Я был очень зол, когда понял, что ты меня столько лет водила вокруг пальца, как мальчишку, обманывая и делая вид, что ты обычная девчонка без магии. Последнее слово он почти прорычал, и сразу после этого с полок с глухим грохотом полетели книги. Переплёты ударялись о пол, страницы шуршали, словно раненые птицы. Мне пришлось зажать рот ладонью, чтобы не вырвался испуганный звук. Лёгкие жгло от сдерживаемого дыхания. Ну вот и всё. Моей сказочке про «обычную девочку» пришёл конец. Кай рыскал по залу, как зверь, медленно, методично, будто вынюхивал добычу. Я не знала, что именно он чувствовал — мой запах или остатки магии, которую я так глупо и неосторожно позволила себе использовать. — Но не бойся, я найду и тебе в виде ведьмочки применение, — тихо прошептал он, усмехнувшись, а затем со злостью прошипел: — Высосу всю твою магию, пока ты не сдохнешь! И буду делать это каждый раз, когда ты будешь приходить в себя. Где-то внутри меня что-то нервно икнуло от его рева. Видимо, лапша, которую он пытался мне навесить на уши, была слишком сытной даже от такого психопата. Я почти добралась до выхода, уже видела тёмный проём между полками, как вдруг услышала резкое движение за спиной. — Ты думаешь, невидимость — это щит? Нет, Ви. Это приглашение к охоте. Он начал медленно идти в сторону выхода. В мою сторону! Стало ясно: он не знал, где именно я нахожусь. Но он собирался прочесать библиотеку до последнего угла — и времени у меня оставалось катастрофически мало. Я прижала книгу к груди и нарочно хлопнула входной дверью, изображая поспешный побег. Почти сразу же я скользнула в сторону и спряталась за стоящей рядом книжной полкой. Дверь громко ударилась о косяк, звук резко отразился от каменных стен библиотеки, и на несколько секунд повисла звенящая тишина. Я затаилась, сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Из-за полки я краем глаза заметила, как Кай резко обернулся на звук и почти мгновенно рванул к выходу. — Ты правда думаешь, что я куплюсь на это?.. — бросил он вслух, но всё же вышел наружу, явно решив проверить. Я осталась одна в полумраке библиотеки. Прошло несколько секунд — ни единого шороха. Судя по всему, он действительно ушёл. Но я слишком хорошо знала Кая, чтобы расслабляться. Он мог уйти, а мог и затаиться у выхода, наблюдая из-за угла, или вернуться, если почувствует всплеск магии. Книга в моих руках пульсировала лёгким теплом, словно в ней скрывалось нечто важное и живое. Я нервно хихикнула и едва слышно прошептала: — Чертов придурок… но ведь купился же… Я тихо подошла к окну. Библиотека находилась на первом этаже, и это давало шанс — если через дверь выйти будет нельзя, можно рискнуть и спрыгнуть. Я осторожно взялась за раму и начала медленно открывать окно, стараясь не издать ни звука и одновременно прислушиваясь к входу. Окно тихо скрипнуло, когда я приподняла оконную створку, удерживая её ладонями, стараясь не задеть ни стекло, ни раму. Внутрь тут же проникла ночная прохлада, и в нос ударил запах влажного асфальта. Я снова прислушалась — у входа было тихо. Слишком тихо. Ни шагов, ни дыхания. Окно было открыто достаточно, чтобы пролезть. Через щель я увидела пустую улицу. Ни Кая, ни малейшего намёка на движение. И именно это настораживало сильнее всего. Кай никогда не уходил просто так. Это было совсем не в его стиле. Книга под моей ладонью продолжала пульсировать, будто подгоняя меня и без слов требуя выбора.