***
31 мая 2025 г., 10:25
Стэнфорд никогда не любил обниматься. Как сказать… По крайней мере, он почти никого не впускал в свою зону комфорта. Ему было проще без касаний. Проще без общения с людьми. Проще в одиночку. Общество никогда не создавало приятную обстановку. Был лишь один человек, которому можно было доверять, но… сейчас мы не о нём. Сейчас уже неважно, что там с ним. Нужно думать об учёбе.
Кстати о ней. Пайнс опережал программу. Она давалась ему слишком легко. А всё потому, что он ни на кого не отвлекался. Были только он, книги, кофе и… Фиддлфорд.
Да… В этом пазле потерялась одна деталька. У него был сосед по комнате. Светловолосый и слегка придурковатый парень, что был чуть старше. Он тоже увлекался паранормальными вещами. Порой пообщаться с человеком, у которого схожие интересы, было довольно занятно.
Что ж.. Форд сам в это ввязался. По своей инициативе завязал их общение и сам к нему подселился. Браво.
Нельзя было сказать, что присутствие МакГакета вызывало некомфортную обстановку, но эти бесконечные постукивания пером о бумагу, звук шагов, когда сосед расхаживал по комнате в поисках нужных мыслей, раздражающий струнный инструмент…
Ладно. Иногда присутствие старшего действовало на нервы.
Ладно. Почти всегда.
Как так можно? Как можно сопровождать любое свое раздумье с какими-то доставучими действиями?
Хотелось уединения. Хотелось побыть в одиночестве хотя бы день. Хотя бы ночь. Хотя бы раз. Хотя бы…
***
В тот момент всё было иначе. На следующей день надо было сдать итоговый проект. Волнение не покидало шатена. Сильная тревога преследовала последние несколько часов. Весь день как на иголках. А несколько чашек кофе и бессонная ночь подкрепляли это состояние. Сердце предательски подводило и билось слишком часто. Было такое ощущение, будто на него давит что-то неизвестное. И очень сильно. Словно весь воздух собирался вокруг него и вжимал в пространство. Казалось, все люди смотрели только на него. Постоянно кидали странные взгляды, как будто на лбу Пайнса было написано: "Посмотрите, я идиот". "Может, со мной что-то не так?", "Что-то случилось?", "Что я сделал?", "Я накосячил?" непрерывно билось в умной голове. Глаза не сияли от одного представления о том, какое будущее его ждёт. Было просто невыносимое желание скрыться ото всех. Это был первый раз, когда Стэнфорду хотелось поскорее вернуться в комнату. Вернуться в комнату и услышать стук ручки, звук шагов по комнате и игру на ненавистном музыкальном инструменте. Хотелось к своему соседу. К человеку, которому можно попробовать довериться. У них общий проект, как-никак. Его уже трудно назвать чужим. Форд постоянно скреплял руки в замок, стуча по коже большими пальцами и пытаясь чем-то себя занять. Карие глаза бегали, метался взгляд с предмета на предмет. "А вдруг что-то не так?", "Вдруг не понравится?", "Вдруг будет как в прошлый раз?" доносилось в его мыслях. И с каждым подобным вопросом хотелось всё глубже провалиться под землю. Закопать себя там до следующего дня. Фиддлфорд уже не казался ему таким странным. Он был будто вечно чем-то встревожен. Тоже хотел отвлечься на какие-то маленькие действия, направить своё внимание на что-то другое, чтобы жить было проще. Чтобы пережить было проще. Теперь хотелось получше узнать этого чудика. Теперь Фиддл казался ему интересным. Теперь ещё больше хотелось вернуться в их комнату, где никогда не было места стрессу. Где всегда было спокойно, а тишину прерывали лишь струны, шаги и негромкий стук… — С тобой всё в порядке? — неожиданно раздалось из-за спины, из-за чего шатен вздрогнул и обернулся, увидев своего приятеля. — Ты сегодня какой-то нервный… Волнуешься из-за проекта? У Форда пропал дар речи. Нужные слова по-просту не находились, из-за чего он вгонял себя в неловкое положение. На что сначала ответить? Каким был первый вопрос? Почему его это волнует? — Немного, — лишь выдавил из себя очкарик и посмотрел куда-то в пол, думая, что можно вообще говорить в таких ситуациях. Что нужно говорить в таких ситуациях. — Охотно верю, — улыбнулся светловолосый, не упоминая того, что целый день видел непривычное состояние своего друга, а слово «немного» тут и вовсе не подходит. — Разве не этого ты ждал всё это время? Ты только представь: если всё получится, нам все дороги будут открыты. — Да, ты прав, — также коротко ответил Пайнс, по-прежнему не поднимая взгляд. Страх никуда не уходил. Воспоминания о прошлом не давали покоя. МакГакет осмотрел лицо напротив, а потом и сам посмотрел куда-то в сторону. — Ты не можешь отпустить что-то, да? — предположил юноша и вернул взгляд к чужим карим глазам, замечая, что они смотрят в ответ. — Нет… Не знаю… Вроде того… — начал запинаться младший, не выдерживая этого зрительного контакта. — Не хочу об этом, — добавил Стэнфорд и решил резко сменить тему, посмотрев на свою руку с наручными часами, — а ещё у нас сейчас пара будет, пошли, — не дожидаясь ответа, прошёл мимо в сторону лестницы, зная, что рано или поздно его всё равно догонят.***
Фиддлфорд вернулся в общежитие раньше своего соседа. Он поставил портфель у своей кровати. За окном уже начинало темнеть, поэтому вся комната была заполнена красивым оранжево-розовым светом. Основное освещение будущие учёные вечером обычно не использовали, поэтому комната невольно стала уютной и атмосферной. Юноша подошёл к столу, у которого была розетка, и включил чайник, чтобы сделать себе кофе. Пока вода нагревалась, старший подошёл к кровати и решил переодеться во что-то более свободное. Сложно было назвать такую одежду домашней, хоть для него она таковой и являлась. Только когда светловолосый начал наливать кипяток в кружку, дверь открылась, впуская в комнату свет ламп, горящих в коридоре. Шатен молча прошёл внутрь, закрывая дверь и подходя к кровати, после этого сразу падая на неё лицом, утыкаясь в подушку. Пару секунд лежал неподвижно, а затем перевернулся на спину, слегка поджал колени и прикрыл лицо обеими руками, оставляя на очках отпечатки. Надо будет их протереть. — Ко мне человек двадцать подошли, чтобы расспросить про проект. Почему ты меня бросил? — с недо-обидчивым голосом спросил младший, не собираясь вставать ещё минут пять и приходя в себя после разговоров с толпой людей. Чёртова социофобия. — Я думал, ты меня догонишь, — пожал плечами МакГакет, продолжая слушать ещё несколько упрёков. — Кофе? — немногословно предложил русый, когда товарищ соизволил успокоиться. — Да, давай… — тихо ответил Форд, принимая сидячее положение и потирая переносицу, которая отдавала неприятными ощущениями из-за непрерывной носки очков. — И как ты вообще пьёшь эту дрянь? Я не уверен, что кофе должен быть таким тёмным. Не уснёшь же потом, — со знанием дела говорил Фиддлс, засыпая пятую ложку в кружку соседа. — И пусть. Какая разница? Больше времени посвящу работе. — Начни уже жить для себя. Или хотя бы спать, — предложил он не менее важную альтернативу, заливая в обе кружки кипяток, оставив одну из них на столе, после принявшись пить свой напиток. Стэнфорд, пересилив себя, поднялся с кровати и подошёл к столу, тоже взяв чашку. В комнате стоял запах дешёвого растворимого кофе, ставший родным за все годы обучения. Он посмотрел внутрь. Действительно, почти чёрная жидкость. Однако Пайнс не считал её чем-то страшным для своего здоровья. Напротив, эта темнота напоминала ему галактику и то, к чему он так стремится. Напоминала о деле всей его жизни и о том, что всё получится, стоит только захотеть. Только через пару минут вернулось осознание того, что он всё это время неподвижно смотрел в центр кружки, поэтому тут же прислонил её к губам, начиная пить как ни в чём не бывало. — Нас ждёт подготовка, — сказал младший, поставив наполовину опустошённую кружку.***
Время зашло далеко за полночь, а юные ученые так и не ложились, хотя вставать через два с половиной часа. У Фиддлфорда уже слипались глаза, в то время как его сосед продолжал что-то беспрерывно тараторить, активно размахивая руками. Энергия лилась из него, потому что накопившуюся за день тревогу куда-то выпускать надо. В какой-то момент Форд посмотрел на друга и заметил его полусонное состояние. — Ты устал? — глупо спросил Пайнс, когда это было очевидно. — Есть немного… — буквально на автомате ответил русый, зевая и прикрывая рот одной рукой. Что ж за человек. Не может взять и сказать, что его что-то напрягает. Ему бы поработать над прямолинейностью. — Извини… — неожиданно раздаётся из уст младшего. Он о чём-то задумался, глядя сквозь предметы. Честно говоря, это выглядело пугающе. А затем также неожиданно послышалось продолжение, — могу я тебя обнять? МакГакет распахнул глаза. Казалось, он мигом взбодрился, хотя его реакцию можно понять. Чтоб этот недотрога сам попросил обняться? Завтра метеорит упадёт? Ответа не было уже секунд пятнадцать. Стэнфорд посмотрел вниз, утыкаясь взглядом в кончики своих белых носков. Он хотел было сказать, что это было шуткой, как почувствовал руки на своей спине. Старший без лишних слов подошёл к товарищу по работе и обнял его. Несколько секунд парень не двигался, даже, казалось, дышать перестал. А потом резко обнял приятеля в ответ, утыкаясь в чужое плечо. Разница в телосложении была очень заметна в их случае. В то время как Форд спокойно обхватывал стройное тело, Фиддлс не мог даже ладонями коснуться, из-за чего просто сложил руки на спину. Пайнс шмыгнул носом, желая отстраниться и не показывать слабость, но уверенные объятия буквально заставляли его рассказать всё, что так долго терзало душу. — У меня есть брат. Стэнли. В школе он сломал мой проект, когда я мог поступить в лучший университет. Тот самый. Нарочно он это сделал или нет, я боюсь, что это повторится… — шатен выговаривал всё молча слушающему юноше. Глаза, вместо того, чтобы пустить слёзы, высохли, не давая возможности проще перенести этот момент. Давно забитое в голову правило, которое гласило: «слёзы — слабость», стучало в голове, не давая покоя. — Прости… Прости за излишнюю сентиментальность… Я не должен… — Всё нормально, — перебил его Фиддлфорд, начиная слегка поглаживать крупную спину одной рукой, стараясь успокоить. — Всё в порядке. Спокойно. Сердце бешено колотилось. Голова не варила. Была только тревога за уже сегодняшний день. Сегодня день сдачи. Недавно выпитый кофе ухудшал ситуацию. Надо было послушать старшего… — Хочешь лечь со мной? — неожиданно раздаётся в комнате. Оба молчат. Оба не знают, что это было. — Что? — спрашивает Пайнс. — Что? — глупо повторяет за ним МакГакет, а у самого в голове: "Господи, какой я глупый! Это ж надо была сказать… И что он теперь подумает? А вдруг воспримет как-то не так? А вдруг…". — Хочу, — прерывает голос парня бесконечный поток мыслей паникёра. Оба слегка краснеют. Разве это не будет странно? Разве это правильно? А через несколько секунд усталость берёт вверх и они по очереди ложатся на тесную одноместную кровать. — Не возражаете? — чересчур культурно уточняет кареглазый, обхватывая худое тело парня напротив и закидывая на него ногу, утыкаясь носом куда-то в рёбра. — Э… ну… вообще-то… ладно… — смутился русый, раскрасневшись. Хорошо, что этого не было видно. Главное, чтобы другу было комфортно и спокойно. Хотя к этому легко привыкнуть. Невысокий щёлкает выключателем и складывает ранее свободную руку на чужую голову, запуская руку в волосы и аккуратно их перебирая. — Доброй ночи, — шепчет он, но ответа не следует. А тишину начинает прерывать тихое сопение. Это вызывает улыбку. Наконец-то можно поспать. Через два часа с лишним пора вставать. И это два часа они проведут вместе. В спокойствии и гармонии. Только они и звук тихо тикающих часов.
