Русские живописцы

– Их в начальной школе должны были научить писать, – сказал под нос Черный, подчеркивая волнистой линией ту белиберду, что Курица решила назвать предложением. – Курица, ну емае! Где-то зашуршал Курильщик со своими художественными принадлежностями, и окликнул его коротким “а”. Видимо, подумал, что Черный его неожиданно назвал Курицей. Что ж, интересное прозвище для человека, который сидел на собеседовании, вообще забыв, как писать ручкой. Не рисовать, а именно что писать. Как его приняли? За красивые глазки Курильщика приняли. Да-да, таков этот беспощадный и взрослый мир, конечно. Все решают глазки. На картине. – Это не тебе! – Черный, ранее согнувшись в три погибели в ожидании своей гибели от проверок тетрадей, выпрямился. Он поправил бежево-красный халат, прикусил большой палец и задумался. Глубоко задумался, чуть не утонул. Благо, Курильщик вовремя подъехал и Черный вынырнул до того, как спирали букв поглотят его. – А, так ты про Винчеву с девятого класса? Рисует она хорошо. А вот почерк хромает, это ужас какой-то. Она ведь девчонка, даже девушка, и в девятом класс еще, тц, – Курильщик, оскорбившись до глубины души, словно это он проверяет тетради, берет тетрадь какого-то ученика. – Я не проверил, – протягивая гласную в последнем слове, Черный выставляет красного лебедя Винчевой. И уже говоря о девятикласснице Винчевой – А могла бы быть с красным аттестатом, но с такими каракулями в русском… – Не, я просто. Вот, Сашенька Гогглс с пятого. Аккуратненько все пишет, завитушечки добавляет эти самые. Ну такие красивейшие, ну скажи, – Эрик тычит Черному в лицо тетрадкой будущего каллиграфа. – И рисует очень даже. – Очки? – Черный говорит с некоторым разочарованием. Потому что Очки на четверку отвечает, а может на пятерку. Жаль парня. Жаль. – Так, что с Барашком у нас. – Ой, это же он написал на нашем заборе? Ну, то самое, – Эрик таинственно замолчал, ведь всем известна тайна Полишинеля. «В 12 часов дня кудрявый Сенов оказался в кабинете директора по причине того, что из-за двойки по русскому и ИЗО два раза написал, что учителя этих предметов – пидоры. Нет, это конечно правда, но сам факт, что один раз он написал это на здании сельсовета перманентным маркером…» – черновая запись для внешкольной стенгазеты “Наши учителя”. На территории школы находится под запретом, так как предполагаемо пропагандирует ненависть к учительскому составу. Запись изъята у пятого класса, как раз у самих Очков. – Ага, Барашек потом еще платил за краску для перекрытия надписи и моральный ущерб. А на нашем заборе эта надпись осталась, вот так вот. Такие у нас в государстве законы, да. – Ужас невообразимый! – Курильщик хватается за голову, словно его руки внезапно примагнитило. – Именно! – Черный плавно выписывает тройку на три строчки, закрывает тетрадь Барашка и кладет ручку. После поворачивается к Эрику и убирая подлокотник, продолжает. – Ни стыда, ни совести. Мы в Доме выросли, в Доме, подумай только! И все равно выросли порядочными людьми, даже те, кто ну уж совсем стуканутый. А они? Мозгов нет абсолютно! – Да-да, они ведь и не задумываются, где росли мы, и где росли они, – Курильщик переползает на диван к Черному и ловит его руку, которая в порыве эмоций изворачивается как только может. – Да емае, ну что с них взять, а? – Черный дает словить Курильщику свою руку и кладет поверх вторую. – Сколько там времени-то? – он высматривает настенные часы, придерживая очки. И прилично удивляется, узнав, что время 7 часов вечера, а груда непроверенных тетрадей только и тянется ввысь. – Ой, да пошли эти тетради, на следующих выходных проверю. – У меня выставка, Черный! – Курильщик, чуть ли не легший было на парня, встрепенулся. Удивленный и разочарованный до глубины души. – Как ты мог забыть? – А, э, о, г, – еще раз поправив халат, Черный вспоминает о выставке “сероглазых Слепых”. – Закончил вспоминать любимые буквы? – Нет. И вообще это не мои любимые буквы, – Черный складывает ладони друг на друга, будто бы пожимая самому себе руку. Наступает неловкая тишина, что уже скоро меняется на ответ немому вопросу про буквы. – Мои любимые буквы – это к, у, р, и, л, мягкий знак, щ, и, к. Вот. Курильщик лишь в очередной раз попросил называть его Эриком и улегся на Черного.