Демон ночи

— Марк говорил, что в безлунную ночь, в момент, когда нынешний день умирает, перерождаясь следующим днем, призрак придёт, чтобы снова свершить правосудие и встретить кровавый рассвет. — О боги, Ренджун, ты веришь в его сказки? — Джемин скептически качает головой, на что Ренджун кидает на друга испепеляющий взгляд. — Я, — Ренджун кладёт в рюкзак пару фонарей и бутылку воды, — верю и собираюсь найти его. Мне нужно поговорить с ним. — Напомни, почему я иду с тобой? — Мы  оба  прекрасно знаем об этом, ты хочешь, чтобы я озвучил? Джемин тут же тушуется и помогает собрать  другу его рюкзак. — Выдвигаемся в полдевятого. Ты выпросил у предков машину? — Нет, возьму втихаря. — Джемин кидает сомневающийся взгляд в окно и опускает его на свои ладони, все в мозолях. — Мы должны вернуться до восьми утра. — Мы вернёмся раньше. — Почему ты вообще уверен, что мы его найдём? Даже если ты его встретишь, какова вероятность, что он не прикончит нас? Может, вообще, призрак не умеет говорить. — Джемин закрывает дверь своей квартиры на ключ, и они тихо перешептываются, спускаясь по лестнице вниз, выходят на улицу, освещенную лишь одним жёлтым фонарём на весь двор, и идут к гаражам, в одном из них — машина семьи Джемина, на которой они отправятся в путешествие. — Но Марк говорил, что убивает только тех, кто заслужил смерти. Плохих людей, понимаешь? — Ренджун поднимает карие глаза на Джемина, и тот видит в них звёзды, а ещё ни капли сомнения в своих догадках и словах какого-то Марка, которого На никогда в жизни не видел. — Мы не плохие, Джемин. — Ты так уверен? — Джем, перестань. Заводи, нам надо заехать в магазин. — небрежно отмахнулся Хуан, сев на переднее сиденье и негромко хлопнув дверью, предварительно закинув рюкзак со всем необходимым назад. Небо иссиня-черное, безлунное, и только где-то там, вдалеке мелькают бело-голубые звезды — такие горячие, но такие холодные. «Прямо как сердце Ренджуна» — думается Джемину, когда он быстро поворачивает голову на сидящего на соседнем сиденье и смотрящего в окно друга. Они дружили довольно давно, так, что На даже не смог бы вспомнить, как те познакомились. Зато он помнит, когда понял, что влюблён в лучшего друга. В тот самый момент, когда однажды в их разговорах начало мелькать это имя — Марк. Кем был этот парень для Хуана, На спрашивал пару раз, но Ренджун уходил от ответа, а всю информацию, которой было не так много, он получал от самого Рена. Знал только то, что ему позволяли знать. Ренджун, почему-то, верит этому Марку, верит его россказням о призраках-мстителях и инопланетных существах, о международных заговорах и тайных ходах под землёй. Ренджун буквально одержим этими паронормальными штучками, и скептически настроенный по жизни Джемин относится к этому пренебрежительно и настороженно, но когда этот взбалмошный китаец собрался искать какого-то призрака-мстителя, чтобы что-то там с ним обсудить, понял, что бросить друга не может. Волнуется. И даже боится. — Джем, останови вон там, мне надо кое-что купить. — Джемин слушается, останавливается на пустой и слабо освещённой заправке на объездной дороге, Ренджун выходит из машины, аккуратно и тихо хлопнув дверцей, и скрывается в магазинчике. На радио звучали какие-то американские весёлые песенки, такие, под которые обычно богатенькие парни зажигают в клубах или на пляжных тусовках с красотками в бикини. Джемин не любит такие песни, поэтому выключает радио, оставаясь почти в полной тишине. Чтобы скоротать время, начинает размышлять, что нужно Ренджуну в магазине, а ещё, если по-честному, что тот хочет такого важного и необходимого сказать этому несуществующему призраку, что они посреди ночи сбегают из дома, практически украв машину у предков Джемина и поехав куда-то за город, искать какое-то поле и какой-то холм, на котором должна появиться эта нечисть точно в полночь. И Джемин снова удивляется сам себе: на что только он не готов ради этого странного китайца. Раздался глухой стук, и На так и подскочил на месте от неожиданности и быстро замотал головой в разные стороны. За окном стоял какой-то человек в капюшоне, из-за которого не было видно лица, да и незнакомец, похоже, специально так наклонился. Джемин ничего не понял, и незнакомец постучал ещё раз, намекая, чтобы На открыл окно. Подросток намёк понимает и медленно опускает стекло. Тут же на лицо и в салон автомобиля попадают холодные капли, Джемин, видимо, пропустил тот момент, когда начался дождь. — Слушай, ты ехал бы отсюда. И друга своего забирай, вы очень не вовремя, понимаешь? — Нет… — Джемин, конечно, догадывался, но не принимал этого, ведь он — не Ренджун, он не поверит какому-то странном парню, непонятно откуда появившемуся, да и ещё говорящему ему ехать отсюда. — Что происходит? Ты кто? Почему нам нужно уезжать? — лучшая защита — нападение. — Вам нельзя  туда   сейчас. Ни сегодня, ни в следующем месяце, никогда. — Ничего не понимаю. — Ладно, просто скажи ему, что Марк не хочет, чтобы Донхёк причинил ему вред. Это имя ввело Джемина в ступор. Ему же не послышалось, да? Точно нет. «Этот парень сказал, что Марк не хочет, чтобы Донхёк причинил ему вред. А кто такой Донхёк?» — Кому сказать? — проговаривает Джемин вслух, и вдруг понимает, что незнакомца в капюшоне нет ни у его машины, ни на заправке. Исчез. Дверца автомобиля закрывается со звонким хлопком, и Джемин снова подскакивает на месте, чертыхнувшись. Но это Ренджун. Всего лишь немного лохматый и немного промокший, и такой  красивый, Ренджун. В руках — пачка чипсов, зажигалка и моток верёвки. Джемин кидает почти невидящий взгляд на его покупки и успевает даже подумать о том, зачем ему верёвка и зажигалка. — Ты чего? Испугался что ли? — спрашивает и улыбается, а На не может взгляда отвести от его губ. Но отрицательно мотает головой и решается задать снова этот очень важный вопрос. — Кто такой Марк? Почему ты веришь его рассказам, почему ты отправляешься черти куда ночью, просто потому, что Марк когда-то говорил об этом? Почему я никогда не видел его? Ренджун, я должен знать. — Хуан, вздрогнув, роняет покупки вниз и собирается выскочить из автомобиля, но его друг оказывается ловчее и блокирует двери. — Ренджун! Я должен знать это, сейчас! — Почему ты… Почему ты снова спрашиваешь?.. Глаза бегают, он пытается не устанавливать с другом зрительного контакта, но Джемина это все порядком достало. Почему Хуан так реагирует на это имя? Почему Джемину нельзя знать? Он наклоняется к другу, кладёт свои большие тёплые руки на его холодные щеки и поворачивает к себе, не давая мотать головой. — Хуан Ренджун. Я должен знать всё. В конце концов, ты мой  друг  и я переживаю. — Джемин… — Рен кладёт свои ладони на джеминовы, буквально мгновение смотря прямо ему в глаза, а потом опускает их от своего лица. — Мне тяжело об этом говорить. — Извини, но тогда мы никуда не едем. Его слова казались такими звонко-оглушающими в этой повисшей вдруг тишине. Джемин слушал, как холодные капли разбиваются о лобовое стекло и стекают вниз, встречаясь с другими и собираясь в маленькие ручейки, и смотрел на подрагивающие ресницы Ренджуна. Он молчал, видимо, обсуждая что-то сам с собой, и периодически сжимал-разжимал кулаки. — Поехали, я расскажу. — в конце концов сдаётся, поднимает вещи, которые уронил, и кидает на заднее сиденье. Автомобиль трогается с места. — Мы познакомились пару лет назад, ещё в школе. Тогда я создал себе клуб исследователей паранормальных явлений. — На коротко кивает. Он помнит, что не поддерживал эту идею, но всё равно вступил в клуб, чтобы тот не распустили до начала его деятельности. — В клубе были я, ты и пугливый Джисон. — тепло улыбается. — Однажды, когда я сидел в нашей маленькой клубной комнате один, потому что ты был на дополнительных, а Джисон болел, в дверь постучались и  внутрь вошёл парень. Он уточнил, здесь ли находится клуб паронормальных явлений, дал мне в руки какой-то конверт и быстро ушёл. Там были написаны интересные сайты, которые просто так в поисковике не найдёшь. — Джемин коротко кивнул, смотря на дорогу напряженнее обычного. Он прекрасно помнил, как им в их клубе резко появилось что делать. — Я погрузился в работу, но всё ещё думал о том, кто этот парень и почему он просто не вступил в наш клуб. Я узнал его имя в один из тех разов, когда тот снова пришёл, чтобы отдать мне какие-то бумаги. Я растерялся, схватил его за руку и спросил лишь имя. А он смотрел на меня так загадочно, что я даже усомнился в его реальности. Позже начали происходить спонтанные и странные встречи, я видел его вечером, проходящего мимо своего дома, он подмигнул и улыбнулся мне тогда. Видел его на другом конце города на выставке современных художников, тогда он подбежал, поздоровался со мной и скрылся в толпе. Я видел его в торговом центре, и он тоже видел меня. Я видел его по новостям, в репортаже о столкновении двух крупных автомобилей, он стоял прямо там, позади груды металла, и смотрел в камеру. Я прочитал свое имя по губам, знаешь? Он будто бы знал, что я буду смотреть новости, что буду смотреть на него. Но Марка, казалось, не видел никто, кроме меня. Это настораживало и пугало, я думал, что схожу с ума. — Ренджун на мгновение замолчал, наверное, чтобы собрать все свои мысли в кучу и разложить по полочкам, и снова продолжил, но более тихим голосом. — Потом я узнал, что он старше меня на год и учился в той же школе, что и я, но я никогда не замечал его сам. Он всегда подходил первым. Однажды мы завели беседу, потом обменялись контактами, Марк стал более реальным в моём сознании, но у меня всё ещё оставались вопросы. Мы стали видеться чаще обычного, специально созваниваться, я даже как-то прогулял с ним контрольную по биологии. — уголок ренджуновых губ поднимается в лёгкой полуулыбке, и На на секунду подвисает, но тут же возвращается к серой полосе дороги. — Мы держались за руки, мы гуляли и обнимались… — Хуан снова замолчал. Он собирался сказать это вслух, несмотря на то, что и так максимально близко подвёл к этому. Да, Джемин его близкий и лучший друг. А ещё Джемин — друг, влюблённый в своего лучшего друга. И с этим некоторые сложности. Трудно обоим, но старший решается. — Мы целовались у подъезда ночью. Джемин, мы любили друг друга. Неловкое молчание заполнило пространство между ними. Хуан заметил, как младший сжал губы в одну тонкую линию и крепко, боясь будто потерять, вцепился в руль. Ему, безусловно, больно слышать эти слова, но Джемин сам настаивал, а Ренджун молчал, словно партизан, боясь причинить боль другу и вскрыть старые раны себе. — Что было потом? — сухой вопрос в тишине, словно звонкая пощечина. Хуан зажмурился. Он не хочет говорить об этом, но ведь какая разница — он все равно прокручивает события последних лет в голове все чаще и чаще, они не дают ему спокойно спать, так что изменится сейчас? — Однажды он позвонил и отменил нашу встречу. Потом ещё несколько. Я не видел его около месяца, мы могли лишь переписываться, на все мои «Почему» он отвечал уклончиво или переводил тему. Я беспокоился и переживал, он ничего не говорил мне, и я уже думал, что чувства между нами перестали гореть так ярко, как горели до этого. В один день я получил сообщение странного содержания, оно было от Марка, но я почему-то был уверен, что писал его не он. Псевдо-марк писал, что мне стоить забыть о нем, ведь он не тот, кем его считают, иначе можно стать жертвой. Я не понимал ни слова и был совершенно растерян, пока не вспомнил об одной из историй Марка. История о призраке-мстителе, как ты мог бы догадаться. — Это всего лишь история, почему ты собрался искать несуществующего персонажа? — всё это порядком раздражало обычно спокойного Джемина, и непонятно было, почему он ещё не развернулся и не поехал домой. — Марк упомянул, что они с тем близки. Поэтому, когда Марк пропал, я решил, что нужно найти его, чтобы узнать, где он и что с ним. — Долго нам ещё ехать? — спросил Джемин, игнорируя последние слова старшего. Нужно было перевести тему, и ничего другого в голову не приходило. Китаец сверился с навигатором и какими-то своими картами, посмотрел на часы и уставился вперёд, на дорогу, очень внимательно что-то высматривая. — Можешь сбавить скорость? — просит Хуан, не смотря на друга. — Боюсь, как бы мы не проехали поворот. Джемин слушается (ведь ничего другого ему просто не остаётся). Около пятнадцати минут, наверное, они едут медленно и молча, пока Хуан не хватает водителя за предплечье и не просит повернуть около слегка выбивающегося среди лесополосы причудливой формы дерева. Ренджун снова смотрит время. — У нас ещё около получаса, мы должны успеть. — Где ты вообще узнал, что именно в этом месте этот призрак должен появиться? Это тебе тоже Марк рассказал? Дал координаты и карту? — Нет, я случайно наткнулся на статью-исследование на одном из сайтов, которые были написаны в самом первом конверте. Там даже была прикреплена фотография, — Хуан достал из кармана телефон и показал Джемину фото, где посреди поля виднелось красноватое свечение, — но, видимо, сам призрак на фото не отображается. Зато его оружие — вполне. — А зачем тебе верёвка и зажигалка? Я вроде бы не замечал, чтобы ты курил. — Верёвка на случай, если нам придётся идти по лесу пешком и не потеряться, а ещё, если мы замёрзнем, чтобы сжечь её. Но я купил это раньше, чем начался дождь, так что, теперь нам это всё не нужно. — Зачем всё так сложно? — Я просто решил последовать советам тех, кто уже пробовал, и перестраховаться. Автомобиль выехал из леса спустя еще некоторое время, и впереди открылся вид на огромное поле и небольшое возвышение недалеко от прокатанной дороги. Джемин остановил машину и, заглушив двигатель, первым вышел на улицу. Темно, влажно, прохладно. Парня от холода защищала чёрная осенняя куртка, а кроссовки, которые уже успели намокнуть, от него не спасали. Ренджун же был в ботинках — будто бы знал, или же просто хорошо подготовился. — Ренджун, прежде, чем мы пойдём, я должен кое-что сказать тебе. — Ренджун смотрит в глаза другу и внимательно слушает. — Когда я остался один в машине, там, на заправке, мне в окно постучался какой-то парень… Вообще, ты знаешь, что я не верю в эту паранормальную чушь, но даже мне стало не по себе. — китаец вопросительно нахмурил брови. — Потому что он уговаривал меня уехать. Сказал, что не время. Он сказал, что нам нельзя ехать сюда. — На замолчал, наблюдая за реакцией друга, но решил сказать то, что сказал тот парень. — Он просил передать, что Марк не хочет, чтобы Донхёк причинил тебе вред. Хуан шокированно приоткрыл рот, а глаза стали размером с яблоки. Он ожидал услышать что угодно, только не это. Мысли закружились в его голове, складываясь, словно пазл, в единую картину происходящих событий. Ему всё вдруг стало предельно ясно. А вот На, кажется, вконец перестал понимать. — Ренджун, кто такой этот Донхёк?.. — осторожно спросил парень. Хуан кинул взгляд на циферблат — часовая и минутная стрелки часов на его запястье достигли двенадцати. Прогремел гром, и молния пронзила все небо. Внезапно поднялся сильный ветер, наклоняющий кроны гибких и слабых деревьев и пригибающий траву к земле. Ренджун кинулся к машине, быстро садясь на переднее сиденье и захлопывая дверцу. — Джемин! Быстрее, нам нужно уезжать отсюда! Тело не слушалось, а взгляд был направлен на тот холм, куда секундой ранее вонзилась молния. Влажная трава вспыхнула зелёным пламенем, и там, вдалеке, Джемин увидел чёрный силуэт парня, который будто бы подсвечивался красным светом. Но шок отступил, когда Ренджун дёрнул друга за рукав куртки и буквально насильно затащил его внутрь. — Джемин! Быстрее! На заводит автомобиль и, развернувшись, давит педаль газа, чтобы гнать вперёд, обратно, на трассу, через дорогу сквозь лесополосу. — Ты не мог сказать раньше? — выкрикнул Ренджун, выглядывая в окно назад — он видел этого парня. Видел, как он приближается к ним, бежит так быстро, что кажется, что он вовсе не касается земли. Почему он раньше не мог додуматься, что призрак-мститель и Донхёк, который так яро пытался помешать их счастью, одно и то же существо? И почему Марк не предупредил его сам? Почему ничего не сказал? Вопросы кружились в голове страшным вихрем, пока Джемин испуганно не ответил. — Я не поверил сначала, я думал, что задремал, что мне все приснилось, я не хотел верить… — Потом поговорим! Гони! Ренджуну страшно, действительно страшно, и он цепляется за предплечье друга, из-за чего тот вдруг чувствует в себе что-то новое, неопознанное, и выжимает из родительского автомобиля тот максимум, который обычно обещают и показывают в рекламе. Автомобиль подскакивал на каждой кочке или ямке, так и норовился сбить несколько деревьев, но Джемин слишком умело для своего возраста выворачивал руль и  уверенно вёл прямо. До трассы оставались считанные метры, но молния, пущенная Донхёком, достигла их, и машина кувырком вылетела на асфальт, сопровождаясь испуганными криками двух подростков. И вдруг все звуки вокруг мгновенно затихли, будто бы кто-то нажал на кнопку и отключил их. Лишь стук каблуков донхековой обуви разрушал ночную тишину. Ренджун лежал без сознания, а вот Джемин более менее что-то понимал. По крайней мере, он точно знал, что нужно выбраться наружу, обязательно вместе с Реном. Было довольно проблематично выбираться из перевернутого колёсами вверх автомобиля, но Джемин смог это сделать, выбив с пары ударов ноги помятую дверцу и вытащив на воздух друга. Он пытался разбудить его, громко произнося его имя, и не заметил, как призрак в тёмном плаще достиг его и остановился за спиной. И, не произнеся ни слова, с одного размаха рассек мечом спину парня. Тот успел издать только короткий вскрик, и без чувств повалился на землю. Существо неряшливо отодвинуло тело своим ботинком подальше, ведь его интересовал совсем другой парень. Джун очнулся спустя пару минут и тут же, лёжа на асфальте и не в силах подняться, поворачивал голову во все стороны, пытаясь отыскать друга. И, когда нашёл его в метре от себя, потянулся лишь руками, чтобы зацепиться за его куртку и начать трясти её так, насколько позволяли силы. — Джемин, Джемин, Джемин, Джемин… — он повторял как зачарованный, и не обращал внимания на стоявшего над ним и даже начавшего что-то говорить призрака, его волновало лишь то, очнется ли его друг. — Эй, я вообще-то с тобой говорю! — рявкнул стоящий и несильно пнул носком ботинка ренджунов бок. Тот тут же схватился за него руками, ведь ребра и так жутко болели, в принципе как и всё тело. Хуан поднял взгляд наверх и лишь губами прошептал так сильно ненавистное им имя. — Донхёк… — Прости, Ренджуни, но это имя старого меня. Сейчас я Хэчан, тебе Минхён разве не говорил об этом? Ой да, это имя ведь уже тоже в прошлом. Сейчас ты знаешь его как Марка, верно? — Хэчан ухмылялся, и от него будто бы исходила красная, агрессивная аура. Джун чувствовал её каждым миллиметром своего тела, ощущал на себе его ненавидящий взгляд. — И что Марк в тебе нашёл? Хиленький, щупленький, да ещё и совершенно беспомощный человек. Ренджун стиснул зубы и попытался подняться, опираясь на локти, но попытки были тщетны. — Ты же должен вершить правосудие, Марк говорил, что ты никогда не тронешь хороших… — Я? Не должен? Да, не должен. Но я уже давно не тот, кем должен быть. А ты то сам знаешь, кто такой Марк, чтобы говорить, кто что должен делать? Ренджун задумался. Ведь он почти и не спрашивал Марка о том, откуда у него все эти конверты, откуда все эти истории и куда он неизменно пропадал, а когда спрашивал, тот всегда отшучивался. Ренджун понял, в каком положении находился Джемин. Он наконец понял его. — Ну, не вспомнил? Он никогда не говорил об этом, ведь так? А ты ещё влюбился в него, глупый. — Ренджун смотрел на Хэчана глазами, полными непонимания и боли. — Марк — демон ночи, и, поверь мне, он уж точно делает не то, что должен. Например, он не должен влюбляться в смертного и творить добрые дела. Он должен безжалостно убивать ни в чем неповинных людей, а я должен сражаться с ним, сохраняя баланс добра и зла. Слышал наверное, да? — в памяти Хуана всплыл странный момент, когда тот увидел Марка по телевизору, стоящим за автомобильной аварией и смотрящим прямо в камеру. От страшной догадки по спине побежали мурашки. Неужели это Марк, его любимый Марк мог спровоцировать столь крупную аварию? Не укладывалось в голове. — А вообще, должен признать, ты очень смелый. Или отчаянный? Раз поверил в сказку и собрался найти меня, чтобы отыскать Марка, да? Так вот что я тебе скажу. Марка ты больше не увидишь. Даже если выживешь, в чем я очень сильно сомневаюсь. — Я тоже сомневаюсь, что ты сможешь даже дотронуться до Ренджуна. Высокий черноволосый парень быстрой тенью выскочил из ниоткуда и набросился на обидчика с длинным чёрным мечом, от которого исходил таинственный дым. Донхёк быстро отскочил в сторону, метров на пять как минимум, как показалось Джуну. — Джуни, ты… — Марк начал говорить слегка хрипло, но смотря прямо, внимательно следя за поведением его противника, но Хуан перебил его. — Мне бежать? Я смогу физически, но морально я… — Сиди на месте и внимательно смотри за Хэчаном. Если ты побежишь, не велик шанс, что я успею спасти тебя ещё раз. Он… Он способен на многое, Джуни. — Ренджун только кивнул, хотя и не особо был уверен, что Марк увидит этот жест. У него просто не осталось никаких слов. Он прошептал лишь еле слышное: «Выживи» и пододвинулся к не подающему никаких признаков жизни другу как можно ближе. Марк на мгновение опустил взгляд на любимого им человека, а губы Ренджуна, которые тот хотел растянуть в ободрительной улыбке, застыли полуоткрытыми: глаза старшего были полностью чёрными и такими пугающими, какими он никогда их не видел. — Марк! Ты собирался меня убить! Так что, я жду! Хуан вздрогнул от этого голоса. Сейчас он мутно понимал, что всё-таки происходит с ним, где он находится и что может случиться. Хотелось просто опустить веки и проснуться в своей комнате, ещё лучше — в объятиях Марка и от звонка раздраженного Джемина. Хотелось без того чертового клуба, без мистических историй и без Донхека. Ему всегда хотелось приключений, но только сейчас он осознал, как прекрасна была его спокойная жизнь. Обычная жизнь. — Раз ты сам просишь. — Минхён холодно хмыкнул и понесся на Хэчана, который лишь усмехнулся. Противники двигались с огромной скоростью, Ренджун еле успевал следить за ними. Каждая атака одного блокировалась ударами другого, а мечи, которыми так искусно орудовали нечисти, при столкновении друг с другом не звенели, а будто шипели, или, даже, будто говорили что-то на неизвестном ему языке, словно это битва не Марка и Хэчана, а их мистических орудий. Они сражались, казалось, вечность, и обычные люди уже давно бы устали, но это были не люди. В какой-то момент Хэчан замедлился — Хуан понял это, когда следить за движениями призрака стало проще. Прищурившись (ведь враги находились в метрах ста от перевернутой машины), он заметил, как Донхёк свободной рукой сжимает плечо, от которого исходит еле видный в ночи чёрный, как от меча Марка, дым. Ли старший сам остановился на мгновение, наверное, чтобы перевести дух, хотя Джун не был уверен в том, что они вообще могут уставать. Марк покрепче перехватил рукоять меча, и, став боком к сопернику, приготовился к финальному удару, как Хэчан вдруг начал говорить. — А ты помнишь, как стали такими, Минхён? — его голос был тихим и слегка дрожащим, видимо, этот дым, что исходил от раны, впитывал в себя силы Хэчана, да и к тому же, будто разъедал самого призрака, ведь рана уже была больше его ладони, которой он так бессмысленно пытался остановить этот процесс. Вопрос остался без ответа. — Давно у нас не было похожих стычек. Но я думаю, что больше не будет. — Марк лишь поднял бровь, ибо не совсем понимал, что творит младший (по крайней мере, когда-то он им был). Сейчас, именно в тот момент, когда Ли был полностью уверен в том, что он делает и что хочет сделать, Донхёку приспичило вспомнить  Их прошлое. Он пытался найти в этом подвох, ибо долго, слишком долго знал эту грешную душу, по какой-то причине запертую в оболочке доброго персонажа. Но ведь, если вспомнить, когда-то давно он действительно был таким. Таким же, как Ренджун. — Ты не убьёшь его, слышишь? Я защищу его! И всех, кто не заслужил быть убитым от твоего меча. Губы Донхёка дрожали. Неизвестно, что происходило с ним в тот момент. Вероятно, даже ему самому. В конце концов, парень убрал ладонь с раны, которая разрослась ему уже почти на все предплечье, и, раскинув руки в стороны, поднял голову вверх, устремив взгляд на безоблачное темное синее небо. — Убей меня. — прошептал Хэчан еле слышно, от чего Марк нахмурил брови. Всё еще искал подвох. — Убей меня! — повторил призрак уже намного громче. — Минхёни, убей меня! Я здесь, раненный, стою перед тобой, я вижу, как твой меч-демон уже тянется ко мне. Так не препятствуй, позволь уже кому-нибудь победить в этой битве, позволь мне, наконец, проиграть! Ренджун слышал каждое слово, но словно не понимал их смысл. Дрожал. От страха или от неизвестности, не понятно. Хэчан продолжил говорить, так и не дождавшись ответа со стороны. — Марк, это должно когда-то закончиться. Сделай это сейчас, и пусть моё место наконец займёт более достойный, чем я. — Донхёк опускается на колени, но его глаза все ещё смотрят так пронзительно снизу вверх. Донхёк сдаётся, поэтому рана не затягивается, а дым лишь все больше поглощает его призрачную сущность. — Прошу, ответь хоть что-то. Марк молчит и смотрит сверху вниз на почти пораженного противника, склонившего голову в ожидании своей казни. Хэчан, хоть и в последний момент, вероятно, осознал всё, что он сделал её так, но он все ещё слишком горд, чтобы просить прощения. Вместо того, чтобы нанести финальный удар, Марк опускается на корточки перед Хэчаном, который удивлённо вскидывает голову, и, поймав момент, когда Ли младший приоткрыл губы, чтобы ещё что-то сказать, приближается к его растерянному лицу так, что меж их губ остаются миллиметры. — Прости. — шепчет Марк слегка хриповатым голосом, едва лишь касается губами чужих и в этот же момент вонзает меч в ослабшее тело и рассекает его по диагонали, от бедра к плечу. Глаза Донхека широко раскрыты, но Марк не смотрит в них… Слишком больно. Даже несмотря на то, сколько лет они сражались друг с другом, их все ещё связывала их живая история. Но в их истории последняя точка уже поставлена. Марк идёт, стуча каблуками по влажному асфальту, и еле сдерживает себя, чтобы не обернуться. Там — его прошлое, которое он должен был отпустить навсегда, отрезав все пути к возвращению. Впереди — его настоящее, и, возможно, счастливое будущее. С Ренджуном. Хуан движется навстречу любимому, еле переставляя ноги. Марк в конце концов подбегает к нему и заключает в объятия, крепко прижимая к себе стройное тело подростка и зарываясь пальцами в его тёмные волосы. Ренджун плачет. Эмоции, что так долго копились за всё это время, сдерживаемые страхом и шоком, высвободились, изверглись, словно раскаленная лава вулкана. — Он… Он убил его… Джемина. Убил Джемина… — Хуан шептал, повторял имя друга, в смерть которого не мог поверить. Единственное, во что он не верил. — Я очнулся, а он лежит и не двигается. Я зову его, но он не отзывается, Марк… Я ненавижу себя. Если бы я не… — Тише, тише. Ты не виноват, родной, прости меня, я не сообщил тебе вовремя, я не догадался о намерениях Хэчана. — Если бы я только очнулся немного раньше, я бы… — Ренджун не продолжает, потому что губы Минхёна накрывают его потрескавшиеся, мягко сминает, сливает в нежнейшем поцелуе, который только может подарить ему демон. — Ты бы мог сейчас лежать на его месте. — Лучше бы так. Джемин не был ни в чем виноват, это я попросил его поехать со мной. Если бы я только мог извиниться перед ним. — солёные капли снова скатываются из покрасневших глаз. — Если бы я только мог спасти его. Ренджун подходит к телу лучшего друга, наклоняется к нему, берет в свои руки его непривычно холодную ладонь и крепко сжимает. Старается не смотреть в лицо, ибо то, каким оно застыло в момент фатального удара, может сразить сердце парню. — Если бы я только мог спасти его… Среди туч появляется светлое свечение, и довольно-таки скоро тёмные облака отступают, показывая огромную желтоватую луну. Ренджун вскрикивает, ибо его ладонь начинает светиться. Вскакивает и оборачивается, глядя на Марка, чей взгляд устремлен на жёлтую неестественно большую луну. Парень смотрит то на свои грязные, но странно светящиеся желтоватым свечением ладони, то на демона, и совершенно не знает что ему делать, какие эмоции выражать, как реагировать. После всего случившегося светящиеся руки уже не кажутся чем-то нереальным, и даже этот внезапно появившийся в безлунную ночь спутник Земли. — Марк… — Ренджун ждёт, что Марк объяснит ему происходящее, ведь по его выражению лица ясно: он не только понимает, но и, видимо, не хочет принимать действительность. Ли смотрит на младшего с полуоткрытым Ртом и не шевелится, пока Ренджун вновь не окликивает его. — Джуни… Ты… Тебя...— Минхён заикается, потому что всё ещё не может в это поверить, а Хуан всё ещё только может догадываться, во что именно. — Высшие силы выбрали тебя как нового Призрака-Мстителя. Луна освещала бледное лицо Марка, испуганно лицо Ренджуна и, отражаясь от мятого металла перевернутого автомобиля, напоминала о Джемине. — И теперь мне придётся убивать людей? — произнёс тихо китаец, подумав какое-то время. — Я же на светлой стороне! — голос его начал дрожать. — Я могу оживлять? — в самых уголках его глаз становится влажно. — Скажи мне, Марк, я ведь могу оживить Джемина?  Демон лишь качает головой в стороны и подходит к любимому, крепко того обнимая. Ренджун утыкается ему куда-то в шею и всхлипывает, но не плачет. — И мне теперь придётся сражаться с тобой? Как я смогу, Марк, я не смогу… — Марк бросает свое оружие, лишая себя непрерывной подпитки силами, и успокаивающе поглаживает по волосам младшего освободившейся  рукой. Сейчас он нужен своему Джуни как никогда, они оба нужны друг другу. — Ты всё забудешь, Джуни. С рассветом твой меч наделит тебя силой, но отнимет всё, что ты помнил о «земном» себе. Ты не вспомнишь меня, но я… Марк замолчал. Было слишком тяжело представлять, что уже в следующее полнолуние они могут столкнуться в битве за жизни «достойных» или «недостойных» остаться на этом свете людей. И после того, что вместе пережили, Марк не сможет. «Легче умереть, чем сражаться с тем, кого любишь, даже если тот ничего не помнит» — промелькнуло в голове демона. — Неужели он тебе так дорог… — фраза, оставшаяся лишь на губах Марка. — Мы можем спасти Джемина. — уже произносит Ли раньше, чем полностью осознаёт это. Ренджун резко вскидывает голову и смотрит с надеждой в любимые глаза. Джемин дорог Ренджуну, Ренджун не хочет Джемина терять. Они вместе с самого детства, и младший всегда защищал старшего, что бы он не творил, куда бы не влипал, но тогда он не понимал. Принимал как должное. Теперь же он должен взять ответственность. Марк же думает, что если бы даже Джемина здесь не было, ему всё равно пришлось бы умереть. Это судьба. Кара неизбежна. Марк поднимает к небу уставший взгляд. Времени до рассвета не так много. Может, несколько часов. Всего несколько часов, чтобы сказать самые важные слова, провести время с любимым… уже не человеком. Демон  часто-часто дышит и сжимает кулаки до побеления костяшек. Ненавидит себя за любопытность, за тягу к людям. Ненавидит за то, что нарочно наступил на те же грабли, на уже протоптанную тропинку на пути к несчастью. Любовь с нечистью не приводит ни к чему хорошему, и это нужно было усвоить ещё с первого раза. Но Марк был не совсем нечистью, Марк не смог. Марк влюбился вновь, и за его ошибку расплатились все. — Ренджун, послушай, с восходом Солнца ты всё забудешь, забудешь меня и своего друга. Сейчас тебе больно, но потерпи несколько часов, и потом ты не будешь чувствовать ничего, кроме желания убивать… — К чему ты ведёшь? — брови Джуна свелись к переносице, сложив на лбу небольшую складочку. — Я сказал, что есть способ спасти Джемина. — Ренджун вцепился в Марка мёртвой хваткой, глядя на того снизу вверх выжидающе. — Дело в том, что твоя память больше не будет принадлежать тебе, а я всё также буду помнить всё. Нам придётся сражаться за жизни людей, рискуя собственными. Я не смогу бороться с тобой. — Скажи, что нужно сделать. Марк, не медли! Джемин. Как мне спасти его? Он не должен был умирать. Я, — Джун резко затих и продолжил шёпотом, — я должен был умереть. — Тебя выбрали Высшие Силы, как следующего Призрака-мстителя. Мы же, демоны, выбираем себе наследников сами. Я могу выбрать его, наделив своей силой. Но тогда тебе придётся убить меня мечом Призрака. Только так я смогу освободиться. Ноги Хуана подкосились, и он осел на землю. Он понимал, что жизнь одного не спасти, не пожертвовав жизнью другого, но жертвовать любимым ради лучшего друга… Выбор, который ему нужно сделать, определит всё. Ренджун прижимает к себе колени и утыкается в них лбом, пряча лицо. Хотелось кричать, ещё сильнее — проснуться. Только, наверное, после таких снов китайцу уже расхотелось бы когда-либо засыпать. Все слезы уже высохли, но парень продолжает хлюпать носом. Чем больше и дольше он так сидит, тем чаще ему мерещились голоса в голове: Хэчана, Джемина, Джисона, родителей, свой собственный… Все спорили, кричали наперебой, отстаивали своё мнение, а Ренджун… А что Ренджун? Он не имел ни малейшего понятия, как поступить. Но и времени оставалось мало. Выбор был сделан, но признаваться самому себе, не то что озвучивать его, Ренджун не решался. Он просто поднял руки вверх, молча прося Марка обнять его. Хуан планировал просидеть так в обнимку до рассвета. Но и времени оставалось не так много…

***

— Марк, — тихо позвал Ренджун сидя напротив Минхёна в позе лотоса и разглядывая его лицо, пытаясь запомнить, хотя зная, что это бесполезно, — поцелуй меня. — взгляд Марка ещё немного задержался на глазах Джуна, этих карамельных глазах, в которых отражались звёзды и вместе с ними все несбывшиеся мечты, нашедшие дом на небесах; взгляд скользнул вниз и остановился на искусанных совсем недавно пухлых губах. Придвинулся ближе, положил одну ладонь на его бедро, другую удобно расположил на шее младшего. Мгновение, и их губы неминуемо сталкиваются, и внутри Ренджуна рушатся планеты, взрываются звёзды, создавая чёрные дыры и поглощая все сожаления и сомнения… Клинок вонзается неожиданно, и Марк сжимает руку на бедре до синяков и прикусывает чужую губу до крови от внезапно подступившей боли. Хуан с трудом разлепляет веки и расплывчато видит наполненные слезами глаза напротив. Это последний раз. Для всего последний раз. — Прости. — отстранившись на несколько сантиметров шепчет парень. — Я люблю тебя. Дрожащими руками резко вынимает меч из пораженного тела и откидывает его в сторону. Рана не затягивается, а источает красный дым, расходящийся будто струйками по всему телу, окутывая его полностью. Ренджун едва успевает коснуться его руки, прежде чем дым развевается по ветру. Ренджун обнимает себя, пытаясь не думать ни о чём. Выбор сделан, и неизвестно, в чью пользу.

***

Джемин лежал на спине на сыроватом асфальте и смотрел сквозь туман на серое небо, затянутое облаками. Он не осознавал, кто он и что делает здесь, где это — здесь, и не помнит ничего. Только в ладони ощущался холодный металл. Влажные пряди волос липли ко лбу, но убрать их то ли не было сил, то ли просто не хотелось. Внутри не было ничего, кроме лишь зарождающихся мыслей о своём существовании. «Кто я? Что я здесь делаю? Что это надо мной? Почему я думаю об этом?»… С каждой минутой рождалось всё больше вопросов, ответов на которые у парня не было, и он не знал, где их найти. Лишь какое-то время спустя, когда слабый розово-оранжевый свет начал окрашивать далёкое небо, парень почувствовал, будто кто-то ещё присутствует в нём: в его теле, его сознании. Будто вместе с его кровью по венам разливается что-то другое, инородное, и более могущественное, чем всё в этом мире, даже если он не видел этого мира и ничего о нём не знал. Это чувство ощущалось как самое правильное, что только может существовать. Бесспорная истина, не подвергающаяся ни единому сомнению. Эта сила внушала доверие, притягивала, манила, подчиняя его. И Джемин подчинился. Его тело окутало чёрным дымом, идущим от оружия в его ладони. Вот оно — становление Демоном ночи: момент, который он не сможет вспомнить никогда. Туман почти рассеялся, однако тени причудливых деревьев были способны скрыть от утренних лучей невысокого парня с грустным взглядом, сидящего на одной из ветвей. Он видел, как смог развеялся, унося нового главу нечисти в неизвестном направлении. Он точно запомнит этот момент. Ближе к восьми утра родители Джемина и Ренджуна заметят отсутствие своих детей. Чуть позже, около десяти, СМИ уже будут передавать репортаж по всем каналам о таинственной аварии за чертами города и о пропаже двух подростков. Джисон как всегда будет прогуливать занятия и смотреть мультики по телевизору, будто он всё ещё школьник. Пак ужаснётся, когда среди всех снующих туда-сюда людей на фоне, прямо рядом с корреспондентом, будет стоять На Джемин в слегка непривычной для него чёрной одежде, будто невидимый для остальных людей. Тогда Джисон прочитает по его губам свое собственное имя.