Higher than sky (More than love)

Шум двигателя и скрип гигантских шасси, что соприкоснулись с шероховатым покрытием взлетно-посадочной полосы, затрещали в ушах. Самолет совершил удачную посадку, следуя указателям на свое парковочное место. Внизу уже подъезжали специальные машины, трап и перронный автобус, чтобы доставить пассажиров ко входу в здание аэропорта. Аэродромный тягач уже дожидался своей очереди, когда люди покинут борт самолета, чтобы отвезти железную птицу на техосмотр. Фюзеляжная дверь медленно открылась и через пять минут пассажиры стали спускаться по трапу, следуя прямо к автобусу. Стюардессы обошли салон, проверив на наличие мусора и случайно оставленных вещей. Следом открылась кабина пилота и из нее вышел командир воздушного судна. Он кивнул экипажу и направился к трапу. За ним с улыбкой вышел второй пилот, поблагодарив коллег за работу. – Эй, Минхо, – окликнул он. – Хорошо же долетели. Что не так? Капитан Ли проигнорировал своего нового помощника, ступив на землю. – Минхо, – побежал за ним второй пилот. – Да подожди же ты! – положил он руку на плечо. Минхо остановился, грозно взглянув на коллегу. – Руку убери. – Да что ты опять заладил? Ли дернул плечом, скинув чужую ладонь. – Сегодня. Слышишь? Сегодня же я иду к начальству и прошу поменять мне второго пилота. Такие бестолковые помощники как ты, мне не нужны, Хан Джисон. Я не собираюсь с тобой работать. Это был твой первый и последний полет на моем борту, – шикнул он и направился к машине. Джисон изменился в лице, словно обиженный ребенок, и так и смотрел вслед отдаляющемуся капитану. – А я говорил, с Минхо очень сложно найти общий язык, – усмехнулся старший бортпроводник Хван. – Ну ничего, я постараюсь, – ухмыльнулся Хан, сложив руки на груди. Для того, чтобы поменять второго пилота, должна была быть серьезная причина, а не простое «не сошлись характерами». Джисон был уверен, им с Минхо предстоит еще не мало совместных рейсов…

***

– Доброе утро, дамы и господа. Говорит командир корабля Ли Минхо. От имени всего экипажа приветствуем вас на борту самолета В738. Наш рейс выполняется по маршруту Сеул (Инчхон) – Лос-Анджелеcс (Онтарио) совместно с авиакомпанией South Korean Airlines. Время в пути составит одиннадцать часов пятнадцать минут. Желаем приятного полета. Продублировав информацию на английском, Минхо отключил СГУ и включил в салоне табло «пристегнуть ремни». Справа послышался смешок и защелкали переключатели. Ли без единой эмоции на лице скосил взгляд в сторону второго пилота. – Ты снова забыл назвать мое имя. – Никому не интересно твое имя. – Как же? – притворно ахнул Джисон. – Пассажиры должны знать, кто помогает их любимому капитану. Что, если с тобой в полете что-нибудь случится? Тогда всю ответственность за их жизни и командование мне придется взять на себя. Будет как-то не очень, если они вдруг из динамиков услышат голос незнакомого им человека, которого даже должным образом не представили. Тогда на борту поднимется паника. Разве я не прав? – ухмыльнулся он. Минхо проигнорировал помощника и вернул все внимание на табло, щелкнув по нужным переключателям. – Пристегнись. Я собираюсь выезжать. Хан передразнил капитана, продемонстрировав уже давно защелкнутый ремень. Получив разрешение от диспетчера, Минхо отпустил тормоза и, взяв штурвал в руки, направил судно прямиком к взлетно-посадочной полосе. Шасси зашумели, как и двигатели. Авиалайнер увеличил скорость. Крылья приготовились к подъему. Минхо и Джисон потянули штурвалы на себя. Достигнув взлетной скорости, самолет оторвался от земли. – Установить заданную скорость, – скомандовал Ли. Хан щелкнул по панели. – Убрать шасси. Джисон установил рычаг выпуска шасси в положение OFF. Под ногами почувствовалась небольшая вибрация и послышался звук закрывающихся люков, куда спрятались колеса. – Что прикажете делать дальше, капитан? – все дразнил Джисон. Минхо ничего не ответил, продолжая набирать высоту и поглядывать на радар. Горизонт был чист, как и голубое небо, в цвет воздушного судна. Минхо и Джисон работали на В738 вместе уже два года. Сколько бы раз Ли не просил начальство сменить помощника, ему постоянно отказывали. Не было на то веской причины. Да и Джисон являлся, как они говорили, профессионалом. Но только вот Минхо так не считал. Хан Джисон был безмерно наглым и безответственным. Чересчур смелый и легкомысленный. Смотрел на все сквозь розовые очки, висящие на клоунском носу. Хан без повода много болтал и пускал неуместные шутки. Флиртовал не только со стюардессами, но и с пассажирами. Новенький стюард, казалось, его и вовсе ужасно стеснялся, постоянно краснел и прикрывал горящие уши. В общем… в Джисоне было все то, что настоящий пилот иметь не должен. Пилот в первую очередь обязан быть собранным и ответственным, сдержанным и просчитывать все наперед, следуя четкому плану полета. Иметь выдержку и хладнокровие в случае непредвиденной ситуации. Отдавать четкие указания и быть готовым ко всему, что приготовили бескрайние небеса, тем более, если ты капитан. И уж точно ни в коем случае не витать в облаках, пусть и в прямом смысле это приходится делать практически каждый день. Работа у них такая… Крайне опасная, но такая прекрасная – разрезать железными крыльями небо. Набрав крейсерскую скорость и нужную высоту, Минхо взглянул на табло, а затем отключил механизацию. – Убрать закрылки, – снова приказал он. Джисон переместил рычаг в командуемое положение. – Есть убрать закрылки. После Хан включил отбор воздуха от двигателей и переключил кондиционирование в автоматическое положение. Минхо снова проверил электронную панель, придерживаясь координат. Джисон щелкнул пару рычажков и улыбнулся, глядя на профиль Минхо. – Вы отлично справились, капитан. – Без тебя знаю, – холодно ответил Ли. Хан привычно вздохнул и вернул все внимание к штурвалу и курсу. Спустя несколько минут в кабину пилотов заглянул старший бортпроводник. – Как в салоне? – не отрываясь от радара, спросил Ли. – Трех человек уже стошнило, – беззлобно усмехнулся Хенджин. – Феликс бегает в панике с пакетами и водой. – Ничего. Привыкнет. Он работает стюардом всего месяц. Вспомни, что ты делал, когда мы только начали работать вместе. – Не напоминай, пожалуйста. Джисон рассмеялся. Эту историю он слышал не раз. В первый рабочий день Хенджин весь полет провел в туалете, опорожняя свой организм от некачественного салата, что по дурости купил в аэропорту. А ведь Минхо, что тогда и сам был помощником капитана, ясно дал ему понять, что покупать продукцию в сомнительном кафетерии довольно опасно… Минхо и Хенджин были знакомы уже семь лет. Вместе они облетели почти все страны, но чаще всего летали в Америку. Когда Ли прошел квалификацию и получил место капитана, Хван с радостью вызвался вступить в его экипаж. И вот уже как три года он являлся старшим бортпроводником на В738. А ведь ему всего-то тридцать два, впрочем, как и Джисону. Только вот Хенджин был гораздо ответственнее и взрослее, чем его коллега одногодка… – Хенджин! – всполошенный Феликс забежал в кабину. – Без тебя я, кажется, не справлюсь. – Что случилось? – Там маленькая девочка плачет. Видимо, ушки заложило. Бедненькая. Помоги, – блондин сложил руки в молящем жесте. Хван улыбнулся, погладив его по плечу. А затем перевел взгляд на галстук и беззлобно усмехнулся. – Я понимаю, что тебе все еще тяжело, – Хенджин стал поправлять галстук, не замечая, как щеки стюарда краснеют от смущения. – Но следи, пожалуйста, за своим внешним видом. Ты лицо компании. Должен всегда выглядеть идеально. – Прости. – Ничего страшного, – улыбнулся старший. – Но впредь старайся это контролировать. Иначе буду злиться. – П-прости! – поклонился бортпроводник. Хенджин рассмеялся, снова погладив его по плечу. Выглаженная белая рубашка, красные брюки со стрелками и такой же жилет с металлическим бейджиком на магните. «Ли Феликс». Для Южной Кореи такое имя было весьма непривычным. Но объяснение было в происхождении юноши. Папа австралиец, а мама кореянка. Поэтому и имя такое – Феликс. Все просто. Миловидный парень с яркими веснушками и блондинистыми волосами до плеч, что были уложены назад, оленьими шоколадными глазами и с изящными маленькими ладошками. Такой внешний вид совсем не подходил его басистому глубокому голосу. Но в этом был его шарм. Который сразу подкупил Хенджина. Он и сам понимал, что относился к Ликсу совершенно иначе, чем к остальным членам экипажа. Взять, к примеру, ту же Дахен. А ведь с ней он так не нянчился, не бежал по первому зову и жалобному «помоги». Впрочем, Дахен никогда и не просила… Возможно, он видел в Феликсе беззащитного ребенка, маленького младшего братика, просто какого-то ангела. Или же… Ли Феликс вызывал иного рода чувства, которых Хван обычно избегал, оправдываясь работой. А ведь и правда. Работая на борту самолета и постоянно пропадая в командировках, на личную жизнь совершенно не оставалось времени. Но Хенджин любил свою профессию и коллектив, с которым находился двадцать четыре на семь. – Хотите поболтать, – прервал мысли Минхо, – идите в зону отдыха или бортовую кухню. Вы отвлекаете. – И-извините, капитан! – снова поклонился Феликс, но Минхо даже не взглянул на него. – Не извиняйся, Ликс, – расслабленно ответил Джисон. – Капитан все равно тебя не слышит. Что? – заметил он на себе взгляд старшего Ли. – Меня вот ты постоянно игнорируешь. – Я это делаю, потому что надеюсь, что хоть так ты поймешь, что мне неинтересна твоя пустая болтовня. Впрочем, как и ты сам. Не были бы мы в составе одного экипажа, я бы предпочел никогда с тобой не пересекаться. А если бы и увиделся случайно, обошел седьмой дорогой. Хан снова передразнил капитана и посмотрел на бортпроводников. Хенджин по сравнению с Феликсом выглядел куда увереннее. Его статность подчеркивал красный костюм, а именной бейдж говорил сам за себя. «Старший бортпроводник Хван Хенджин». Он был на голову выше как Феликса, так и Джисона. Хван был больше похож на модель. Впрочем, привлекательная внешность брюнета никак не мешала работе. Разве что чуть-чуть. Иногда пассажиры, не стесняясь, спрашивали у него номер или в открытую флиртовали и звали на свидание. Хенджин был поистине профессионалом, а на каждое подобное действие отвечал вежливым отказом. – Прекращайте, пока снова не поссорились, – мягко прервал Хван. – Пойдем, Феликс, успокоим малышку. Еще нужно разнести детские наборы. Дахен и Чеен их уже подготовили? – Да, – кивнул Ликс, покинув кабину пилотов в сопровождении Хвана. На мгновение повисла тишина. Лишь привычный шум двигателей раздавался на фоне. – Ну вот мы и остались одни, – Джисон хитро поиграл бровями, чуть наклонившись в сторону Ли. На лице Минхо заходили желваки, но он лишь холодно отозвался: – Заткнись и следи за полетом. Хан наигранно надулся и вернулся на место, взяв штурвал. – Скучный ты… Зато не клоун, как некоторые… – Может, хотя бы автопилот включим? Но вопрос так и остался без ответа.

***

Мелодичный звук из колонок аэропорта Лос-Анджелеса поприветствовал экипаж поздней ночью. Минхо ровной походкой шел по зданию и катил за собой небольшой синий кейс-пилот. Внутри всегда лежали его документы: паспорта, лицензия пилота, пропуск, трип-инфо, куда записывались данные для рейса. А также запасная форма, две рубашки, пара удобных ботинок и пижама на случай, если придется дожидаться нового рейса в номере отеля. Отдыхать им было некогда. Да и больше десяти килограмм проносить в ручной клади на борт запрещалось. Повседневные вещи Минхо оставлял дома, дожидаться своего часа, когда, наконец, наступит выходной или долгожданный отпуск. Минхо всегда выглядел с иголочки и ни на секунду не показывал своей усталости. Одиннадцать часов полета в небе и, дай бог, пять часов сна. Последняя еда, которая побывала у него в желудке, переварилась приблизительно шесть часов назад. В рейсе он ел обычно всего один раз. Хотя на далеких расстояниях полета разрешалось по два-три. Джисон же, в отличие от него, не пропускал ни единый прием пищи, бесстыдно включая автопилот и наворачивая сэндвичи прямо в кресле. Минхо постоянно ругался за его безалаберность и неаккуратность, ведь попади еда на рычаг шасси или любой другой переключатель, всем придется несладко. Хан же только улыбался и отодвигал кресло подальше, усыпая крошками свои колени. – Скоро нас должна забрать машина и доставить в аэропорт Онтарио, – начал Хенджин, глядя на наручные часы. – Оттуда через семь часов рванем обратно в Сеул и будем отсыпаться два дня. – А потом снова в рейс, – вздохнула Чеен. – Я так своего парня увижу только через три года… – Ты сама выбирала эту работу, – недовольно ответил Минхо. – Никто не заставлял тебя идти в бортпроводники. – Знаю, – снова вздохнула она. – Но все же… – Извините! Простите! – послышалось сзади. – Какая у вас милая собачка. Это шпиц? Минхо закатил глаза, остановившись на голос Джисона. Хан бежал через весь аэропорт, таща за собой кейс-пилот. Сломанное колесико противно скрипело по полу, заглушая стук его ботинок. Он буквально прорывался через людей, успевая еще переброситься с ними парочкой слов. Ну, как всегда… – Почему вы меня не подождали? – спросил Хан, догнав экипаж. – Ты же шел сзади, – ответила Дахен, глядя на запыхавшегося второго пилота. Расстегнутая форма, рубашка, что помялась за время полета. Фуражку он держал в руке, открывая вид на взлохмаченные волосы, а на брюках красовалось пятно от соуса, которое он так и не смог оттереть еще в самолете. Одним словом… такой себе видок. Так пилоты точно не выглядят. Но Джисона совершенно не смущал его внешний вид. Даже наоборот, он выглядел чересчур уверенным в себе. Минхо иногда хотелось его проучить и сбить с его возвышенного эго всю спесь. Но он держался. Пока держался. – Я засмотрелся на постер нового фильма с Джейсоном Стэтхэмом, – расслабленно ответил Хан. – Давайте сходим сегодня? У нас есть еще уйма времени до следующего рейса. – Ты как хочешь, а я планирую отсыпаться, – сразу же отказался Хенджин. – К тому же мне не мешало бы принять двухчасовую ванную. На меня стошнило ребенка. Кажется, я все еще пахну кислым клубничным йогуртом. – Прости, это все моя вина, – поникше произнес Феликс. – Если бы я не забыл принести пакет, ничего бы этого не было. Хван улыбнулся, не держа на молодого бортпроводника обиды, и мягко похлопал Ликса по спине, заставляя выпрямиться. – Ничего страшного. Со всеми бывает. – Машина подъехала, – прервал их Минхо, глядя через окно на парковку. Черный минибус уже дожидался экипаж, выпуская курящего водителя из салона. Команда направилась на выход под очередные извинения Феликса. Один Джисон стоял посередине аэропорта, провожая пилота и бортпроводников выжидающим взглядом. – Так и что? В кино сегодня никто не пойдет?..

***

Наступили выходные. Минхо не планировал и носа из дома показывать, зарывшись в книги, запивая вымышленные сюжеты чашечкой жасминового чая. В чате South Korean Airlines обсуждали недавний скандал: в турбину самолета попала птица, вызвав тем самым чрезвычайную ситуацию. В практике пилота такие случаи происходили очень часто, но в основном все заканчивалось благополучно. Здесь же птица застряла в лопастях, отчего сама турбина отказала. Пилотам пришлось садить самолет на кукурузном поле, а механикам вытаскивать несчастную чайку, точнее то, что от нее осталось, прямо на месте. Ибо когда самолет доставили бы на техническую стоянку, турбина бы окончательно заржавела, и пришлось списывать новенький Боинг. Эти маленькие безмозглые создания постоянно крутились под шасси и создавали для пилотов неприятности. Чайки считались одними из самых опасных птиц для самолетов. Они часто не успевали улететь со взлетной полосы, так как их скорость полета составляла 40–60 км/ч, а взлетающего самолета – 250–300 км/ч. Благо, за все 10 лет стажа Минхо никогда не сталкивался с подобными случаями. Зато запомнил один инцидент, связанный со змеей. Какой-то гений пронес на борт маленького ужа, случайно попавшего в ручную кладь. Во время полета змея выползла из рюкзака и посеяла панику среди пассажиров. Рейс пришлось отложить на неопределенное время, пока команда специалистов не поймала пресмыкающегося и не выпустила на волю. Ужи неядовитые. Но кто же знал, что многие люди боятся даже таких безобидных созданий… Командир Ли вот не боялся. Телефон продолжал пищать от уведомлений, что мешало Минхо сосредоточиться на книге. Он взял гаджет, намереваясь выключить звук, но внимание привлек новый пост Джисона в инстаграме. Он не планировал смотреть его, разве что бросить пару ругательств и закатить глаза. Но нечаянно нажал на иконку, тем самым открыв фотографию. На ней Джисон в кабине самолета вальяжно раскинулся в кресле второго пилота в брендовых солнцезащитных очках, форменной фуражке и расстегнутой на пару пуговиц рубахе. Самодовольная ухмылка подчеркивала его образ беззаботного Казанова, а дурацкая надпись, между строк которой проскальзывал наглый флирт, вызывала раздражение. Он не пилот. Просто придурок, жаждущий внимания и признания со стороны легкомысленных и наивных девушек. Одним словом… нарцисс. Минхо бесил его дурацкий характер, чрезмерная самоуверенность и эта наглая улыбка во все зубы. Джисону хотелось врезать по роже и оставить синяк на медовой коже его прекрасного личика, которое он так берег и увлажнял кучей корейской косметики, что тоннами таскал в своем кейс-пилоте… Джисон раздражал невозможно… Они ссорились постоянно. Чаще, чем стоило бы двум пилотам, летающим в одной команде. Хан вечно дразнил, действовал на нервы, говорил что-то невпопад и шутил свои тупые шуточки. А еще в наглую флиртовал… Он делал это специально. Только вот для какой цели, Минхо не знал. Да и не задумывался, если честно. Об этом идиоте меньше всего хотелось вспоминать, а еще лучше забыть его навсегда и стереть все, что с ним связывало. Но… Джисон всегда напоминал о себе, даже в выходные или в отпуск. К тому же жили они практически в соседних домах. Каждое утро Минхо нет-нет, да видел эту самодовольную рожу на пробежке или на спортплощадке, что находилась в его дворе. Иногда они сталкивались в местном круглосуточном, но Минхо игнорировал его, делая вид, что они не знакомы. А Джисон вечно крутился возле уха и мозолил глаза… Ли даже хотел сменить район. Но он так долго искал эту квартиру, делал ремонт и отстаивал свое место на подземной парковке, что терять все свои труды ну никак не хотелось. Жалко. Да и к тому же Минхо отличался достойной выдержкой и терпением. Но даже у него оно не железное… Хенджин Джисон зовет всех в кино На тот фильм, про который он говорил еще два дня назад Идешь?

Вы

С ним?

Ни за что.

Я с ним рядом даже срать не сяду

Хенджин Хахахаха Да ладно тебе Как-то же вы летаете вместе в одной кабине

Вы

Я не собираюсь терпеть его

даже вне работы

Я хочу отдохнуть, понимаешь?

От него и

От него.

К тому же я не люблю боевики

И даже если бы ты позвал меня

в кино без него

Я бы все равно не пошел.

Хенджин Как знаешь Но Джисон обещал оплатить билеты и ужин Я не собираюсь отказываться от халявы

Вы

Возьмите с собой Феликса

Мальчику будет полезно развеяться

А то вечно в каком-то стрессе

Не дай бог, еще сляжет от

перенапряжения…

Хенджин Какой же ты все-таки добрый, командир Просто не хочешь этого признавать

Вы

Я вредный уставший от работы

34-летний мужик

Забыл, как меня этот придурок назвал?

Хенджин Он сказал другое слово, вместо «уставшего от работы» Там явно был мат… Хахахаха В любом случае, он просто пошутил Расслабься Не думаю, что он считает тебя таким Старик (>3•)♡ Минхо закатил глаза, отложив телефон. Хенджин был его лучшим другом и самым ненадоедливым коллегой. На него он не мог обижаться, даже за пародирование сраного Хан Джисона. В последнее время эти двое неплохо ладили. Даже чересчур… Возможно в Минхо играла ревность. Казалось, будто Хан хочет переманить Хенджина на свою темную сторону. Но Минхо в любом случае не признается себе в этом. Даже под дулом пистолета, приставленного к виску. Минхо слишком гордый. Хенджин Ладно, встретимся завтра на работе Не скучай (>ᴗ•) Да уж. Заскучаешь тут, когда вы видитесь друг с другом буквально двадцать четыре на семь. Даже в выходные никакого покоя… Но работа есть работа, а личные отношения – личные отношения. И Минхо всегда должен оставаться беспристрастным и сдержанным, даже если это касается чертового бесящего Хан Джисона. Впрочем… когда дело касалось его, Минхо не мог себя контролировать, как и свои эмоции. Теряешь хватку… старик.

***

– Заканчивается посадка на рейс KE 895 Сеул (Инчхон) – Шанхай (Пудун) авиакомпании Korean Air. Опаздывающих пассажиров: Пак Соджун, Гао Юнь и Чжань Ханьюй, просим срочно пройти на посадку. Выход D-12. Final boarding call for flight… – О-о-о. Не повезло кому-то, – протянул с улыбкой Джисон. Девушки, сидящие за стойками регистрации, рассмеялись, поддавшись обаянию пилота, и захихикали, поддерживая его слова. – Вы сегодня в рейс? – спросила одна из них. – А что, хотите пригласить меня на свидание? – подмигнул Хан. – Боюсь вас огорчить, но в Корею я вернусь только завтра ночью. Впрочем, мы бы могли с вами встретиться в эту пятницу и пропустить по стаканчику кофе перед работой. Агенты снова засмеялись, краснея от мастерского флирта. Джисона здесь знали все. Он не стеснялся в открытую кокетничать и задавать провокационные вопросы. Любая бы захотела переброситься с ним хотя бы словечком и, в идеале, действительно сходить на свидание. Только вот Джисон все время работал, шутил на эту тему, но в серьез пока еще никого не позвал на настоящую встречу. – Мистер Хан, вы такой красивый мужчина, неужели у вас нет девушки? – Девушки? О, нет, к сожалению, еще ни одна красотка так и не ответила мне взаимностью. Все боятся моей работы. Вечные командировки, перелеты. Меня практически не бывает дома. Но, возможно, вы сможете залечить мое израненное одинокое сердце, – снова подмигнул он, посмотрев одной из агентов прямо в глаза. Та расплылась в смущенной улыбке, хихикая в ладонь. – Куда летите на этот раз? – В Чикаго, – ответил он. – Надеюсь, у меня будет время посетить местное казино, а то в прошлый раз мне так и не удалось сделать это, потому что мне помешал… – Мистер Ли… – произнесла брюнетка, глядя куда-то за спину Джисону. – Командир? Да, знаете, он вечно… Джисон не успел договорить, почувствовав чужую хватку на воротнике. Минхо грубо отодвинул его на два шага назад, заставив повернуться к нему лицом. – Минхо! А мы как раз о тебе! Вспомни лучик вот и… – Прекрати позорить нашу компанию, – раздраженно ответил Ли. – Что ты вообще себе позволяешь? Девушки вздрогнули от тона пилота, спрятав глаза в мониторах, начав делать вид, что погружены в работу. – Тебя все ждут в зале ожидания. А ты тут прохлаждаешься с девицами. Тебе заняться нечем? Я сейчас быстро найду тебе работу! – Эй-эй, расслабься, – улыбнулся Джисон, стараясь умерить пыл своего напарника. – У нас еще целый свободный час. Давай выпьем кофе? Кажется, ты сегодня не выспался. Выглядишь уставшим. – Быстро шуруй в зал ожидания. Иначе я пойду к начальству и скажу, что ты нихрена не делаешь и мешаешь всем работать. Тогда тебя точно снимут с рейса и вообще уволят. А мне дадут нового второго пилота, который будет выполнять все мои приказы добросовестно и… – О, так наш командир любит, когда его слушаются, – нагло ухмыльнулся Джисон. – Не знал, что вы любите доминировать в пос… – Заткнись и иди работать! Минхо буквально толкнул Хана в сторону зала ожидания экипажей и направился туда следом, кидая возмущения в спину своего напарника. Девушки за стойкой провожали их взглядами, тихо шушукаясь между собой: – Между ними всегда такая страсть. Я одна это заметила или вы тоже?.. – Ты их шипперишь? Кажется, это так называется или я что-то путаю? – задумалась самая старшая из них. – Она определенно это и делает, миссис Чо. Впрочем, я тоже, – захихикала третья.

***

– Добрый день, дамы и господа. Говорит командир корабля Ли Минхо. Моего второго пилота зовут Хан Джисон. Сегодня он будет помогать мне доставить вас в безопасности. Вместе со своим экипажем приветствуем вас на борту самолета В738. Наш рейс выполняется по маршруту Сеул (Инчхон) – Чикаго (О’Хара) совместно с авиакомпанией South Korean Airlines. Время в пути составит двенадцать часов сорок пять минут. Желаем приятного полета. Ladies and gentlemen… Пока Минхо повторял всю информацию на английском, Джисон смотрел на него с хитрой ухмылкой, подперев щеку кулаком. Со стороны могло казаться, будто он им любуется или замышляет что-то недоброе. Но Минхо даже не обращал на него внимания. Он отключил микрофон, поудобнее устроился в кресле и включил табло «пристегнуть ремни». Заметив пялящегося на него Хана, Ли повернул к нему голову и недовольно спросил: – Что? – Ты назвал меня своим, – расплылся в наглой улыбке Джисон. – Да. Потому что ты, к сожалению, мой помощник, – без задней мысли ответил командир. – Твой? – самоуверенно повторил Хан. – Кажется, командиры корабля не говорят пассажирам «мой второй пилот». Минхо недовольно выгнул бровь, про себя вспоминая все самые ужасные ругательства, которыми только мог обозвать Джисона. Этот наглый придурок… Что он тут вообще устроил? – Ладно. Расслабься. Я просто пошутил. Мой командир, – томно протянул Хан последние слова, возвращаясь на место. Ли раздраженно цыкнул, пристегнув ремень, и стал отдавать команды для начала взлета. Пока самолет медленно выезжал на взлетную полосу, в салоне уже вовсю проводили инструктаж. Хенджин объяснял правила поведения на борту. Дахен, Чеен и Феликс все демонстрировали, следуя его речи. – Дамы и господа, добро пожаловать на борт самолета В738. Вас приветствует старший бортпроводник Хван Хенджин, – выученные слова звучали из динамиков, привлекая внимание пассажиров. – Наш самолет готов к взлету. Просим вас убедиться, что все электронные приборы выключены, ремень безопасности застегнут, спинка кресла находится в вертикальном положении, столик убран, а шторка иллюминатора открыта. Для безопасности полета просим вас обратить внимание на демонстрацию аварийно-спасательного оборудования самолета. Ladies and gentlemen, welcome aboard the B738 aircraft… Бортпроводники в выглаженной красной форме рассредоточились по проходу, начиная демонстрацию. – Наш самолет имеет 8 аварийных выходов. Выходы расположены в передней, средней и хвостовой частях самолета. Они обозначены световым табло. Светящиеся дорожки вдоль проходов указывают направление к выходам. Хенджин дублировал каждое слово на английском, продолжая переключаться на корейский: – Ваши ремни безопасности должны быть застегнуты после включения светового табло. Чтобы застегнуть ремень, вставьте металлический наконечник в пряжку, – послышались металлические щелчки. Бортпроводники стали застегивать ремни. – Туго затяните ремень. Чтобы расстегнуть ремень, поднимите крышку замка… Ваша кислородная маска находится на панели багажной полки над вами. В руках бортпроводников появились кислородные маски, которые так пугали всех пассажиров не только своим видом, но и мыслью о том, что, возможно, когда-нибудь им придется ими пользоваться во время полета. – В случае разгерметизации она выбрасывается автоматически. При появлении маски резко потяните ее на себя, плотно прижмите маску к носу и рту, кислород пойдет автоматически. Если вы путешествуете с ребенком, наденьте кислородную маску сначала на себя, а затем на ребенка. Сохраняйте нормальное дыхание, пока мы не объявим, что маски больше не нужны. Далее Хенджин перешел к спасательным жилетам и правилам их использования. Когда они были убраны, а в руках у бортпроводников появились буклеты с инструкциями, Хван подытожил инструктаж: – Более подробно ознакомиться с аварийно-спасательным оборудованием нашего самолета вам поможет инструкция по безопасности, которая находится в кармане впереди стоящего кресла. Просмотрите ее внимательно. Если у вас есть вопросы, обращайтесь к бортпроводникам. Благодарю за внимание. For details, please refer to the…

***

Время в полете перевалило за три часа. Самолет пролетал над Тихим океаном, минуя воздушные ямы. Небо было ясным. Горизонт не закрывали густые облака, позволяя насладиться тихим полетом и синей гладью воды на расстоянии десяти тысяч метров. В салоне царило спокойствие. Многие спали, коротая время перед обедом. В туалет, как всегда, стояла очередь. Сколько бы Хенджин не летал, всегда приходилось лицезреть одну и ту же картину: пассажиры загораживали проход, кто-то пытался беспалевно покурить, а мамочки проталкивали всех, чтобы побыстрее поменять подгузник своему ребенку. Одним словом… нет, не полный хаос. Привычная рабочая обстановка. Феликса все время гоняла одна и та же женщина, каждые двадцать минут выпрашивая воду. Хенджин бы предложил принести ей сразу целую бутылку, но это было бы грубо. К тому же он лицо компании, как и Феликс. Они всегда должны быть вежливы. Ведь клиент всегда прав. – Дамы и господа, говорит командир корабля. Высота нашего полета десять тысяч метров. Скорость самолета – 800 км/ч. Длина маршрута составляет 10 509 километров. Сейчас наш полет проходит над территорией Тихого океана. Примерно через одиннадцать часов мы будем пролетать над Канадой, город Ванкувер. Расчетное время прибытия в Чикаго – четыре часа пятнадцать минут по местному времени. Благодарим за внимание. Повторив на английском, Минхо отключил микрофон, взглянув на Джисона. Хан включил автопилот и… нихрена не делал. Иногда он действительно помогал Минхо следить за полетом, добросовестно держа штурвал, но зачастую ныл от «усталости», позволяя самолету вести себя самому. Сегодня же Хан перешел порог наглости, уставившись в телефон, пряча свою дурацкую лыбу под темной челкой. Впрочем, он частенько так делал. – Убери телефон, – предупреждающе произнес Минхо. Джисон или не услышал, или сделал вид. В любом случае, это замечание осталось проигнорированным. Он оставался спокоен, в отличие от Минхо, который закипал… – Хан Джисон, убери телефон, – повторил он. – Ага-а-а, – протянул второй пилот, что-то печатая на экране. Но спустя минуту и даже две, он так и не убрал гаджет. – Прекрати переписываться со своими девицами, – раздраженно произнес в энный раз Ли. – Да-да. Сейчас. Дай мне пять минут. Мне нужно кое-что… Минхо ждать не стал. Терпение лопнуло. Он выдернул из чужих рук телефон, заранее включив автопилот. Командир собирался хорошенько отчитать безответственного помощника, но не тут-то было… – Эй, какого хрена! – возмутился Джисон. – Отдай! – Получишь в конце полета. Найдешь его в мусорном баке аэропорта. – Только попробуй! Иначе я выброшу твой прямо сейчас в окно. – Идиот, – хмыкнул Ли. – На самолете нет окон. Это иллюминаторы. И будет тебе известно, они не открываются. – Сам ты идиот. Я в курсе. Телефон отдай, – стал жестче требовать Хан. – Ага. Разбежался. Попробуй отбери, раз такой умный, – Минхо спрятал телефон в карман, собираясь выключить автопилот и взять управление. Джисон просканировал его взглядом, нахмурив брови. Минхо точно не отдаст гаджет. Но и Хан не терпила, чтобы молчать в тряпочку. Это его имущество! Самый новенький айфончик! Зря что ли он горбатился на этой работе, чтобы потом оставить пылиться его в кармане вредного командира? – Минхо, отдай. – Нет. – По-хорошему прошу. – Что-то не похоже. Ты, не знаю, попробуй поумолять или хотя бы скажи волшебное слово. Раз двадцать, – хмыкнул Ли. – Ах, ты хочешь, чтобы я умолял? Ну какой же ты извращенец. Но знаешь что? – нагло усмехнулся Джисон. – Я никогда не умоляю. Обычно умоляют меня. Но поверь, когда-нибудь я заставлю умолять и тебя. – Что ты несешь, придурок? – Минхо выгнул бровь, сомневаясь в адекватности второго пилота. – Я не шучу. Заставлю тебя просить и хныкать. Тебя давно стоит проучить за твой сраный сучий характер. – Ты кого сукой назвал, безмозглый! – Ох, поверь, я заставлю тебя потерять мозги, когда ты окажешься подо мной, – по-дьявольски ухмыльнулся Джисон, уже представляя что-то грязное в своей голове. – Что ты, блять, сказал? – Ничего. Телефон верни, – строго повторил он. – Нет. Отъебись от меня, Хан Джисон. И отключи автопилот. Когда мы прибудем в Чикаго, я сообщу начальству о твоем увольнении. Ты лично положишь заявление на стол. Иначе я выгоню тебя из компании с позором! – Ага. Размечтался… Джисон буквально бросился на Минхо, пытаясь забрать телефон. – Отдай телефон, сейчас же! – Что ты делаешь, идиот?! Быстро слезь с меня! – Пока не отдашь телефон, не слезу! – Ненормальный! Вернись на свое кресло, чертов ублюдок! Хан буквально пересел на кресло Минхо, вернее, на него самого, задев ногой панель. И в тот же миг загорелась кнопка интеркома… – Сам ублюдок! Меня достала твоя смазливая рожа! – У меня смазливая рожа?! А сам? Лыбишься как умалишенный и вечно флиртуешь с расфуфыренными девицами! Как меня заебала твоя легкомысленность и безответственность! – Так ты ревнуешь? Не знал, что ты влюблен в меня! – Завались, утырок! Ай, моя нога! Хенджин передал стакан с водой пассажирке, натягивая милую улыбку и сдерживая дергающийся глаз. Женщина удивленно посмотрела на него, слыша все, что происходило в кабине пилота. Впрочем… Это слышали все. Чеен в ступоре прикрыла рот рукой, осматривая непонимающих пассажиров. Хван быстро направился в кабину пилотов, чуть не сбив с ног Феликса. Дахен извинилась перед пассажирами, предчувствуя, что сейчас кому-то будет очень нехорошо… А точнее, пилотам. – Убери свою задницу! – кричал Минхо. – Сейчас же! Джисон буквально терся упругим местечком о ширинку Минхо, продолжая елозить на нем в попытках вытащить телефон. Ли пытался его столкнуть, но Хан буквально был как скала. Конечно, Минхо знал, что Джисон довольно спортивный, но не думал, что настолько. Эту гору мышц было просто не сдвинуть… – Блять, мой член! – Есть! – воскликнул Джисон, наконец выхватив телефон. – Это была только прелюдия, детка, – рассмеялся он. – Дальше тебя ждет… – Пошел нахуй! – Что у вас здесь происходит!? На миг повисла тишина. Джисон посмотрел в сторону двери, заметив разозленного Хенджина. Старший бортпроводник пулей подлетел к панели и выключил кнопку интеркома. Минхо переглянулся с Джисоном, совершенно забыв о том, что второй пилот все еще сидел на его коленях. – Что за цирк вы устроили, идиоты! Вас на весь самолет слышно! Выясняйте свои отношения на земле! Или так, чтобы вас никто не слышал! Кто из вас додумался включить микрофон? Вы – пилоты! Уважаемые люди! Лицо компании! А ведете себя, как дети! Хуже!– отчитывал их Хван. – Быстро расселись по своим местам, и чтобы я не слышал от вас ни звука до конца полета! Не хватало еще из-за вас, придурков, жизни лишиться. Позорище… Хенджин вернулся в салон, хлопнув дверью. Джисон вздрогнул, снова посмотрев на Минхо. Он хотел что-то сказать и, возможно, извиниться, но… – Слезь с меня. Ли столкнул его со своих коленей. Джисон поднялся на ноги и тут же вернулся на свое кресло. Он заметил красные от стыда уши Минхо и попытался его приободрить, выключив автопилот и взяв штурвал в руки: – Это… Минхо… – Заткнись, – тут же прервал его командир, следя за полетом. – Я ничего больше не хочу слышать. Джисон виновато закусил губу. Тем не менее, он не выглядел очень уж расстроенным. Скорее, был в небольшом шоке. Минхо продолжал держать управление, даже не глядя в его сторону. – Состояние двигателя? – бесцветно спросил Ли. Джисон не ответил, продолжая смотреть на него. – Я спросил… – Я не переписывался с девицами, – перебил его Хан. Минхо непонимающе выгнул бровь, но так и не посмотрел на него. – Я искал ресторан корейской кухни в Чикаго. Хотел сводить тебя и ребят, чтобы угостить. Знаю же, как сильно ты любишь родную еду. Даже заграницей только ее ешь, потому что у тебя частые изжоги и желудок плохо реагирует на все новое. Так что… – Это не имеет никакого значения. – Не обманывай себя. Знаю же, что ты разозлился не просто из-за того, что я в телефоне сижу. Но я больше не буду этого делать. Обещаю. Так что не ревнуй, Минхо, – улыбнулся он. – К тому же тебе не к кому меня ревновать. Ли ничего не ответил. Но отчего-то на душе стало спокойнее. Он ведь действительно не просто так разозлился. Хотя, казалось бы… Нет. Минхо точно не ревновал. Или… – Уважаемые пассажиры, просим прощение за неудобства. Вы только что прослушали короткий радиоспектакль «Пилоты-дураки». Желаем вам приятного полета, – произнес в салоне самолета Хенджин, держа улыбку на лице.

***

За дверью слышались разговоры на английском языке. Кто-то громко смеялся, бросая шутки. Минхо невольно переводил их у себя в голове, пытаясь сосредоточиться на книге. Английский стал его вторым родным языком за все годы работы в авиации. Он практически каждый день мотался из Кореи в Америку, совершая одинаковые маршруты. Говорил выученные фразы, нажимал на одни и те же кнопки и держал привычный штурвал в руках. В эти моменты с ним рядом всегда был один и тот же надоедливый человек, который бесил-бесил-бесил, вечно выдавливая дурацкую улыбку. Хан Джисон вписался в его жизнь неожиданно и очень резко, как бывает, машины в картинге врезаются на всей скорости в преграды, не успевая повернуть. Прошлый помощник Минхо ушел на пенсию. Спокойный мужчина средних лет, что провел за штурвалом всю свою молодость, не гнался за статусом и не пытался стать первым пилотом. Он был из тех людей, что четко выполняют приказы, подчиняются, но никогда не хотят быть теми, кто эти приказы отдает. Пак Чонхоль был человеком неконфликтным и очень тихим. Иногда рассказывал истории из своей жизни, но никогда не надоедал. В отличие от Джисона, он не был назойливым и не раздражал своей болтовней. Минхо с ним было… спокойно. Сначала Минхо не хотел прощаться с Паком. Они проработали много времени вместе, облетели всю Америку и больше сотни раз побывали в Лос-Анджелесе. Привыкли. Но начальство быстро подписало нужные документы, а затем назначило Минхо нового помощника. Джисон ему сразу не понравился. Дерзкий, самоуверенный, наглый. Все время, пока они сидели в переговорном зале и пытались познакомиться, Хан пялился на Минхо, изучающе разглядывая его, словно новую игрушку. После встречи сразу же пригласил на кофе. Минхо был поражен его нахальством. Коллеги – не друзья. А если и становятся ими, то только после долгих лет службы и совместной работы. Минхо не собирался вести дружбу с кем попало, тем более с таким придурком, как Джисон. Даже Хенджину потребовалось много времени, чтобы завоевать доверие Минхо. Но Хенджин, в отличие от Хана, был приятным человеком, от которого исходила энергетика спокойствия и заботы. Что же касалось Джисона… Так это о нем нужно было заботиться, чего Минхо, конечно же, делать не собирался. Ходили слухи, что Хан был сынком кого-то из департамента гражданской авиации Южной Кореи. Но Минхо всех пофамильно не знал, ибо имена ему давались тяжело. Зато была отличная память на лица. И уж никого с похожими чертами как у Джисона он там не видел… В любом случае, все это были слухи. Но Минхо уже начинал в них верить. Потому что он никак не мог объяснить, с какой такой стати Джисона взяли на эту работу. Хан ведь безответственный и ленивый. Он не пилот, а… полный придурок. С момента их позора в том самом рейсе прошло две недели. Инцидент они никак не обсуждали, да и до начальства дошли только жалкие обрывки. Во время какого-то очередного рейса кто-то из пилотов включил микрофон и ляпнул пару ругательств, которые услышали пассажиры. Разбираться в этом никто не хотел, да и сами пассажиры никаких комментариев не давали. Никто так и не узнал, кто именно это сделал. Казалось, будто кто-то все подчистил… Или бесстыдно закрыл на это глаза. А вот Минхо мучила совесть. Он облажался на глазах у всего экипажа… Хенджин еще долго отчитывал его за весь этот «детский сад», но начальству не донес. Ибо со всеми случается, никто не идеален. Но Минхо хотел быть идеальным во всем. Больше всего поражало спокойствие Джисона и его пустословие. Он только повторял, что если все вскроется, то вину возьмет на себя. Все уладит. Минхо ему не верил. Он никому не верил. Почти… В любом случае, все закончилось без последствий, а вот Джисон… Так и не извинился за то, что чуть не стал виновником бездетного будущего Минхо. Потому что член он тогда отдавил знатно… В номер постучались. Минхо отвлекся от книги, прислушиваясь к знакомому голосу, и без вопросов впустил гостя. – Уборка номеров, – бросил шутку Хван, войдя внутрь. Он присел на край кровати, поправляя рукава. – Куда это ты так вырядился? – спросил Ли, рассматривая его лук. Кремовая шелковая рубашка, выглаженные брюки, укладка. Казалось, будто он собрался идти на свидание, а не торчать целую ночь в отеле, дожидаясь следующего рейса. Такие вот «ожидания» были не редкостью в их работе. Иногда между рейсами была разница в тридцать часов, и чтобы не просиживать штаны все это время в аэропорту, экипажу предоставляли отель и личный транспорт, который отвозил и привозил их потом обратно в аэропорт. Иногда рейсы откладывались или переносились. Пилотам заранее сообщали все нюансы, чтобы потом не было проблем. Если пилот опаздывал на свой же рейс, экипаж полностью снимали и искали ему замену. Во многих компаниях не было постоянного состава. Каждый пилот или бортпроводник узнавал о своем экипаже за несколько дней – приходилось знакомиться на месте. Минхо же не особо поддерживал такие правила. Ему было проще работать с уже знакомыми людьми и выученными фамилиями, чтобы потом не позориться, забывая чье-то имя, и не кричать: «Эй, ты… как тебя там? Напомни, пожалуйста…». Да и летать с проверенной командой было гораздо спокойнее. Минхо не особо удавалось наладить контакт с незнакомцами. Он попросту не смог бы сработаться… – Хочу сходить в ресторан на первом этаже. Думаю, может, Феликса пригласить? – улыбнулся Хенджин. – Ты не «думаешь». А уже все себе спланировал. Наконец-то решился сделать первый шаг? Конечно, Минхо заметил особое отношение Хенджина к молоденькому бортпроводнику. Нужно было быть слепым, чтобы не увидеть эти взгляды, жесты и намеки. Минхо не имел ничего против, чтобы кто-то из его экипажа состоял в отношениях. Когда он только начинал свою карьеру, буквально попал в семью. Первым пилотом был муж, старшим бортпроводником – его жена, а стюардессой – их дочь. На первый взгляд даже никто бы не догадался о такой связи. Они умело разделяли работу и личное. Но если присмотреться к ним внимательнее, можно было все понять без особых усилий. Минхо это удалось сделать только с третьего рейса. Тогда он аккуратно спросил у первого пилота, а мужчина все рассказал без утайки. Минхо, если честно, не смог бы работать со своей женой или дочерью. Впрочем, жены у него точно не будет. Он гей. По Минхо, конечно, и не скажешь, но он очень боится обидеть близкого человека. Снаружи холодный и сдержанный, возможно бесчувственный эгоист, а внутри очень мягкий и заботливый. Правда, не всем удавалось это увидеть. Хенджин вот знал его наизусть. Почти как свой любимый сонет Шекспира… Хван хитро сощурился, рассмеявшись от прямого вопроса. И заговорщически ответил: – Возможно. – Ты же знаешь, что я не против отношений между членами экипажа. Но ты такой простак, что все сразу же догадаются обо всем. Ты не умеешь скрывать свои чувства. – Кто бы говорил? – закатил глаза Хенджин. Минхо недовольно выгнул бровь, требуя ответа. На что это Хван намекает? – Ты сейчас о чем? – О Джисоне, – хихикнул он. – Уж не прячешь ли ты под своей ненавистью что-то более интересное? Например… – Эй! Джисон полный придурок. Как ты вообще мог подумать о том… – Что он тебе нравится, – продолжил за него Хван. Минхо раздраженно цыкнул и вдобавок закатил глаза. Чтобы ему нравился Джисон? Этот самоуверенный наглец? Никогда в жизни! У Минхо был совершенно другой вкус на мужчин. Ему нравились спокойные и мягкие парни. Про таких еще говорили «типаж: золотистый ретривер». Очень добрые, заботливые и… на две головы выше и сильнее. По Минхо и не скажешь, что в основном он принимающая сторона, когда дело касается секса. – Да брось. По-моему он подходит, – рассмеялся Хенджин. – Ага… На все сто. Ты думай, о чем говоришь, – хмыкнул Ли. – Твой бывший был чем-то похож на Джисона. – Это было пять лет назад. Даже я не помню его, – Ли снова закатил глаза. – Ну, допустим. Но, как по мне, он вел себя точно так же. Если честно, Субин мне не нравился. А вот Джисон… – Так иди и зови его на свидание. Зачем тебе Феликс, если тебе нравится этот придурок, – фыркнул он, отмахнувшись. – Минхо-о-о, – протянул Хван. – Джисон – типичный плохой парень. И на моей памяти ты только с такими и встречался. Твои байки про мягких и милых парней – полная чушь. Тебе нравится кто-то дерзкий, накаченный и горячий. Парень, от которого пахнет сексом и доминированием, – хитро произнес он. – Вали уже из моего номера, подросток с пубертатом, – недовольно нахмурился Минхо. – У Джисона такие мышцы. Накаченная грудь и сильные руки, – закусив губу, говорил Хенджин. – Сочная задница и широкая спина. Только представь, как он хватает тебя, – Хван толкнул Минхо на подушки и сел сверху. – Что ты делаешь… – … Нагибает где-нибудь в переговорной над столом, удерживая твои руки, чтобы ты не мог пошевелиться, – Хенджин взял его запястья, прижав к подушкам над головой. – Слезь с меня, извращенец! – … Шепчет что-нибудь грязное на ухо, щекоча мочку своим дыханием, – Хван повторял свои слова в действиях, будто сам отыгрывал роль Джисона в воображаемой грязной фантазии. – А потом оставляет на твоей шее укус и… – Оу! – голос Джисона заставил их повернуть головы к двери. – Кажется, я вам помешал, – усмехнулся Хан. Минхо скинул с себя Хенджина, собираясь на кровати и застегивая пижамную рубашку, на которой Хван успел расстегнуть пару пуговиц. – Что ты здесь делаешь?! – недовольно крикнул Ли, обращаясь к Джисону. – Вообще я шел к себе в номер, но, видимо, перепутал этаж. Простите, что помешал. Кажется, вы остановились на самом интересном… – Мы не собирались ничем заниматься! – перебил Минхо. – Хенджин просто… – он посмотрел на друга, который хитро ухмылялся. Хван молчал, наблюдая за краснеющим от злости от стыда Минхо. Его щеки были ярче спелых помидоров, а грудь вздымалась так, будто ее накачивали насосом. – Ладно, – отмахнулся Хан. – Я ничего никому не скажу. Феликсу тоже. Он, кстати, ищет тебя, – обратился Джисон к Хвану. – Кажется, вы собирались встретиться внизу. Но я ему передам, что ты не придешь. Придумаю какую-нибудь отмазку… – Нет! – ответил Хенджин. – Где ты его видел? Я уже бегу! – он пулей рванул в коридор, но у самой двери остановился. – Минхо, подумай над моими словами, – произнес он напоследок, подмигнув. Дверь захлопнулась… Джисон снова посмотрел на Минхо, детально разглядывая его растрепанный вид. – Что? Не перепало? – Хенджин просто шутил! Мы не собирались… спать, – добавил он тише. – Между нами ничего нет и не было… – Да-да. «Я отношусь к нему как к другу». «Мы просто друзья», – отмахнулся Хан. – Слышал я уже такое. – Нет. Ты неправильно понял. – Да все я понял. Не, Минхо, если тебе так важно, я не против. Можете трахаться или встречаться. Как вам нравится… – Джисон, это не… – У всех нас есть потребности. И у меня есть. – Хан… – Ну, решили вы перепихнуться на досуге. Что вас за это осуждать, что ли? – Хан Джисон… – Мне тоже иногда хочется секса. Это нормально. Но почему-то я не собираюсь делать это со своим… – Хан Джисон! Джисон замолчал, глядя на гневного Минхо. – Мы не собирались трахаться. Хенджин просто шутил. Он всегда так делает. И если ты знал, все это из-за тебя. Хан непонимающе уставился на него, требуя ответа. – Он стал говорить, что ты мне нравишься. Но это совершенно не так! Ты и сам знаешь, как я тебя ненавижу. Между нами не может быть ничего такого! Я при первой же возможности выгоню тебя из состава своего экипажа, как только мне позволят поменять второго пилота. Ты безответственный, ленивый, наглый идиот! Мне иногда хочется убить тебя за твою тупость! Ты вечно флиртуешь со всеми. Даже с пассажирами! Это ненормально! Ты полный придурок. Я до сих пор не понимаю, как тебя взяли на работу и почему назначили именно ко мне. У нас что, других пилотов нет? – закончил свою тираду Минхо, пытаясь отдышаться, потому что говорил все это на одном дыхании. Очень быстро и грубо. – Вот как… – хмыкнул Джисон. – Не знал, что ты настолько меня ненавидишь. Я думал, мы сработаемся. Может, подружимся когда-нибудь. Хотя ты такой человек, что… – заметив злостный взгляд первого пилота, Джисон помедлил. – Да будет тебе известно, я был лучшим на своем потоке. Набрал максимальное количество баллов на экзамене и с отличием закончил лётные курсы. Меня назначили к тебе, потому что ты единственный, кто так же блестяще проявил себя не только в теории, но и на практике. Меня уговаривали стать первым пилотом, но я отказался. Потому что, как только узнал о тебе, сразу понял, что хочу работать с тобой. Ты лучший в нашей компании. И я подумал, что ты сможешь научить чему-то и меня. Впрочем… так же ругаться и ненавидеть людей я тоже умею… Джисон развернулся, взявшись за ручку двери. Он хотел было идти, но задержался, бросив напоследок: – Я не буду увольняться и переходить в другой экипаж. Потому что это моя работа. И если ты не разделяешь работу и личное, мне тебя жаль. Может, тебе стоит научиться этому? Нужна будет помощь – обращайся. Но не уверен, что твоя гордость и эгоизм позволят тебе сделать это. Встретимся завтра. Выспись хорошенько, нам предстоит почти пятнадцать часов полета. Джисон вышел, закрыв дверь. В номере повисла тишина. Минхо впервые увидел Джисона таким… подавленным. Обычно этот парень всегда шутил и передразнивал его колкости. Не обращал внимания и не принимал его слова близко к сердцу. Но теперь… Теперь еще Минхо узнал, что Джисон хотел работать именно с ним. Хотел быть похожим на него? Хотел подружиться, но… Теперь они вряд ли подружатся. Тем более после того, что Минхо ему наговорил…

***

– Дамы и господа, вас приветствует командир корабля Ли Минхо. Второго пилота зовут Хан Джисон. От имени всего экипажа приветствуем вас на борту самолета В738. Наш рейс выполняется по маршруту Нью-Йорк (JFK) – Сеул (Инчхон) совместно с авиакомпанией South Korean Airlines. Время в пути составит четырнадцать часов двадцать минут. Желаем приятного полета. Повторив все на английском, Минхо отключил микрофон, начав махинации для взлета. Как только самолет выехал на взлетно-посадочную полосу, Ли помедлил. – Капитан? Нам нужно разгоняться, – предупредил Джисон. – Прости. Хан перевел на него недоуменный взгляд. Минхо говорил очень тихо, не поднимая глаз и стыдливо бегая ими по приборной доске. – Прости, что наговорил гадостей вчера. Я не хотел тебя обидеть. Если честно, я даже не думал, что ты обидишься. Я не хотел задеть тебя. Просто само вырвалось. Знаю, я часто веду себя грубо и, возможно, как-то придираюсь к тебе. Но это не со зла. Я чувствую ответственность за экипаж, за пассажиров и за тебя. Ты ведь не очень опытный. Я должен тебя многому научить. И если ты хочешь… – Минхо виновато посмотрел на него, пытаясь разглядеть хоть какую-то эмоцию. – В общем… Прости. Придурок не ты, а я. Так что… – В738, что у вас происходит? Почему не взлетаете? – послышался голос диспетчера. Джисон поправил рацию на наушниках и произнес: – Диспетчерская, говорит второй пилот Хан Джисон. На борту произошел кое-какой инцидент. Сейчас взлетим. – В738, что за инцидент? Что-то не так с двигателями? – Диспетчерская, это снова второй пилот Хан Джисон. С двигателями все в порядке. Командир просто извиняется передо мной за свою грубость. Недавно он наговорил мне лишнего… – Хан повернулся к Минхо и улыбнулся. – В738, вы что, издеваетесь? Выясняйте свои личные отношения не на работе. Вы задерживаете другие рейсы. – Диспетчерская, не портите момент. Сейчас взлетим, – Джисон снова улыбнулся Минхо, отключив рацию. – Ты что, спятил? – нахмурился Ли. – Нет, капитан, просто не хотел, чтобы вас перебивали. Продолжайте, на чем остановились, – расслабленно рассмеялся он, одарив привычной наглой улыбочкой. Минхо раздраженно цыкнул, взяв в руки штурвал. – Установить заданную скорость, – скомандовал он, уже мысленно проклиная себя за недавние слова. И зачем он только распинался… Джисон продолжал улыбаться, глядя на него. – Помощник пилота, я сказал вам… – Ладно, проехали. Я не обижаюсь на тебя. Спасибо, что извинился. А то я бы не выдержал. Почти пятнадцать часов делать вид, что я обижен, было бы очень сложно. Есть установить заданную скорость, – Джисон шуточно отдал честь, нажав на кнопки. – Придурок, – хмыкнул Ли. – Ты тоже. В этом мы с тобой одинаковые. Самолет взлетел в небо, набирая нужную высоту…

***

– Объявляется посадка на рейс номер 316 Французские авиалинии: Сеул (Инчхон) – Париж (Шарль-де-Голль). Всех пассажиров просим пройти на выход А-22, – после мелодичного звонка произнес женский голос, повторив на английском. Минхо зашел в туалет, и его тут же чуть не снес молодой мужчина европейской внешности, тихо бросив «Pardon». Ли отошел в сторону, проводив пассажира взглядом. В аэропорту всегда царил хаос. Кто-то опаздывал, кто-то звал своего ребенка, находя его потом возле витрин детского магазинчика. Из колонок каждую минуту звучал голос, объявляя рейсы. Они то задерживались, то переносились. На фудкортах невозможно было найти свободного места, а в зале ожидания постоянно кто-то спал, заняв сразу три места. То и дело по полу стучали колесики чемодана, а вещи терялись. В туалет стояла длинная очередь, и даже уважаемых пилотов никто не собирался пропускать вперед. Без пилота самолет не улетит, а вот если опоздает пассажир… то это уже его проблемы, а не авиакомпании… Минхо вышел из кабинки, включив кран. Прохладная вода плеснула на руки, затем кое-как выдавилось мыло. Спасибо, что тут хотя бы была туалетная бумага. Иногда и ее не сыщешь. Уборщицы не успевали обновлять рулоны, настолько много здесь было людей… и всем хотелось… – Не думал, что встречу вас здесь, командир, – послышалось за спиной. Минхо поднял голову, увидев в отражении зеркала знакомое лицо. – Хан Джисон, – прошептал он, закатив глаза. Второй пилот вальяжно облокотился на стену, спрятав руки в карманах. На нем привычная форма, бейджик и повязанный галстук. Фуражки не было. Видимо, оставил где-то или вручил в руки Хенджина. Второе было бы куда лучше, ведь Джисон нередко терял ее, а потом с горящей задницей бегал по всему аэропорту и искал свои вещи. Хан был очень рассеянным, но это никак не портило его настроения. Всегда расслабленный, наглый и… Наглый Минхо уже говорил, да? – Чего ты такой напряженный? Расслабься. После той ссоры и извинений Минхо Хан стал вести себя как обычно. Казалось, он и вовсе забыл о всех тех грубых словах, что в порыве злости выплеснул на него командир. Джисон снова шутил, улыбался и… флиртовал с ним. Очень часто флиртовал… Минхо ни с чем не мог это спутать. Хан всегда так делал. Говорил что-то неуместное, делал что-то из ряда вон выходящее, но… Теперь же Минхо это еще больше раздражало. Сам характер Джисона был… придурковатым. Он вечно со всеми кокетничал и вел себя… как идиот и тупой бабник. Минхо не знал, был ли у него кто-то за пределами работы. Девушка? Жена? Кольцо он не носил. Да и на телефоне стояло собственное селфи. Этот парень любил себя настолько сильно, что, казалось, в его сердце не было места для кого-то другого. Самовлюбленный кретин… Джисон всегда говорил только о себе. Минхо не видел его с кем-то вне работы. Флиртовал он умело, даже слишком. Но о его серьезных отношениях Ли никогда не слышал. Как и другие коллеги. Впрочем, если у него и был кто-то, Минхо не завидовал этой бедняге. Потому что, если бы Минхо состоял в отношениях с таким человеком, как Джисон… Он бы бросил его при первом же взгляде на чужую юбку. Минхо был тем еще ревнивцем… Что же касалось самого Ли, то он не задерживался в отношениях надолго. И если быть уж совсем честным, то это его бросали при первой же возможности. «Хватит быть собственником». «Перестань меня вечно подозревать». «Мне надоел твой контроль». «Ты невыносим!». Минхо никому не доверял. Даже своим партнерам. Он не мог спокойно вспоминать о любимом человеке где-то в полете. «А вдруг он сейчас мне изменяет?». «Я лечу над Канадой. Он знает, что я вернусь только через два дня. Вдруг он спит в эту минуту с кем-то прямо в нашей кровати?». Его работа не позволяла ему любить. Или же… Минхо сам себя загнал в угол. В этот порочный круговорот недоверия и дикой ревности. – Хочешь, я помогу тебе снять напряжение? – Джисон оттолкнулся от стены и остановился прямо за спиной Минхо. Между ними не было и метра. Пара жалких сантиметров, где витал воздух и… напряжение. – Минхо-о-о, – протянул Хан, коснувшись его плеча. – Давай просто… – Тебе заняться нечем? – грубо сбросив чужую руку, Минхо уставился на своего помощника. – Если хочешь поболтать, иди и делай это с кем-нибудь другим. Флиртуй, кокетничай. Все, что угодно. Но со мной даже не пытайся. – А вдруг я хочу делать это именно с тобой? – ухмыльнулся Хан. – Что… – нахмурился Ли. – Флиртовать, – уверенно ответил он. – Ты такой неподступный. Вдруг мне хочется… – Прекрати, придурок, – снова грубо произнес Минхо. – Вали к своим девицам и с ними строй своего мачо. Я таких, как ты, даже на километр к себе не подпускаю. – Как же? Сейчас между нами всего десять сантиметров. Но я могу их сократить, – нахально улыбнувшись, Джисон в один шаг встал вплотную к своему командиру, поправив его фуражку. Он всегда распускал руки. Ненавязчиво касался, долго всматривался, о чем-то думал. Иногда Минхо казалось, будто этот парень хочет его совратить. Точнее поиметь один разок и поменять на кого-то другого. Минхо не позволит сделать с собой подобного. Он больше не чья-то игрушка в чужих руках. Вся эта легкомысленность и жажда любви осталась в далеком прошлом. Сколько раз его так предавали? Не счесть. Он был удобным. Всегда. Но со временем понял, что больше нельзя так жить. В тридцать четыре уже давно выстроил броню, четкие границы и не позволял себе ничего похожего на любовь. С момента его прошлых отношений прошло пять лет. Впрочем, как и с последнего секса. Он даже сам к себе не прикасался. Иногда хотелось снять напряжение, но… Холодный душ или работа выручали его. – Эй, Минхо… Расслабься, – повторил Хан, проведя пальцами от его макушки до плеча. – Ты слишком много думаешь. В последнее время напряжен. Хочешь, я сделаю тебе массаж? – Отвали, – дернув плечом, прошипел Ли. – Даже не вздумай сегодня вычудить что-то подобное во время полета. Я лично скину тебя в открытое небо. Придурок. Джисон рассмеялся, отойдя на несколько шагов назад, и прислушался к динамикам. Объявляли их рейс. Он снова улыбнулся и вышел из туалета, поспешив на посадку. А Минхо так и остался стоять возле зеркала, глядя на свои красные щеки. И он точно не скажет никому, что все это время, пока Хан прикасался к нему, в голове всплывали непристойные картинки. Джисон намекал на секс. Он точно делал это. С того самого момента, как «застукал» Минхо с Хенджином в номере отеля. И почему-то у Минхо после таких его выходок оставался странный осадок. Кажется, это было похоже на напряжение. Нет. Между ними точно было напряжение. И даже Хенджин видел это, тихо хихикая, но продолжая молчать. Пусть разбираются сами. Но если им понадобится помощь… он подсобит. Обязательно…

***

Самолет потряхивало уже три минуты. Сначала это были небольшие толчки. Будто кто-то бился о фюзеляж мягкой подушкой. Потом они стали сильнее и чаще. А в скором времени на приборной доске загорелась лампочка. – Уважаемые пассажиры, говорит командир корабля. Наш самолет вошел в зону турбулентности. Просим вас сохранять спокойствие, пристегнуть ремни и не вставать со своих мест, пока самолет не выйдет из зоны воздушных ям. В очередной раз повторив все на английском, Минхо отключил микрофон, вернув взгляд на радар. Ближайшие сто пятьдесят километров были помечены желтым, что говорило о несильной турбулентности. – Десять минут? – усмехнулся Джисон. – Надеюсь, за это время никого не приспичит в туалет. – Не болтай и увеличь скорость. Попробуем выйти быстрее. Хан хмыкнул, потянув РУД. Скорость увеличилась. Пассажиры ничего даже не почувствовали, но этого было достаточно для того, чтобы быстрее выйти из зоны турбулентности. Густые облака окутывали фюзеляж ледяной дымкой. Крылья разрезали воздушные перины, подпрыгивая на сильном ветру. За бортом было не выше минус пятидесяти градусов. Даже в самый жаркий день в небе царило настоящее ледяное царство. Поэтому перед каждым взлетом самолет обязательно проходил противообледенительную обработку. Это обеспечивало безопасность полетов в условиях, когда на поверхностях воздушного судна могли откладываться замерзшие осадки. Лед и снег влиял на аэродинамические свойства и повреждал элементы самолета. Также на входных устройствах двигателя и лопатках вентилятора он мог повредить сам двигатель или стать причиной его отказа. Никто не забывал и про закупорку датчиков. Отложения могли привести к неправильным показаниям высотомеров, указателей скорости и других приборов. На табло горел значок «пристегнуть ремни», но особо умные пассажиры плевать хотели на все предупреждения. Бортпроводники мягко призывали всех оставаться на местах. Но даже так некоторые все еще продолжали торчать в очереди в туалет. Феликс на бортовой кухне в очередной раз наливал кому-то воду. Хенджин зашел, закрыв шторки. Молодой стюард еле держался на ногах. Его тело мотало из стороны в сторону. Он не раз попадал в зону турбулентности за небольшой срок своей летной службы, но сегодня… Казалось, были гигантские воздушные ямы… – Присядь. Я сам отнесу. Скажи куда, – Хван мягко отобрал у него бутылку, вытащив одноразовый стаканчик. – Не стоит, – улыбнулся Ликс. – Ты и так постоянно заботишься и обо мне, и о пассажирах. Отдохни пока. Феликс попытался забрать бутылку, но очередная воздушная яма нарушила его планы. Самолет тряхнуло, отчего Ликс не удержался на ногах и… – Ты цел? – тихо спросил мягкий голос возле уха. Феликс открыл глаза, впечатавшись взглядом в чужой бейджик. Хван Хенджин держал его в своих объятиях так крепко, словно боялся уронить. Щеки Ликса мгновенно покраснели, став ярче рабочей формы. Хван улыбнулся, поставив бутылку на столик. – Не ушибся? – повторил он. – Н-нет. Все… все нормально. Спасибо… – Ой, – на кухню заглянул пассажир, быстро закрыв шторку. Хенджин рассмеялся, отпустив Феликса, и отошел на пару шагов назад. Ликс быстро налил воды и выбежал с кухни. Старший бортпроводник проводил его взглядом и тихо шепнул: – Милашка…

***

Возле выхода толпился народ. Кто-то сидел на своих чемоданах, обнимая мягкую подушку путешественника, а кто-то не стеснялся спать прямо на полу, облокотившись на холодную стенку. На город обрушилась сильная гроза. Окна аэропорта заливал настоящий ливень, тяжелыми каплями стекая по стеклу. Самолеты задерживались, на табло все время менялись номера выходов. Снаружи грохотало так, что было почти не слышно громкоговорителей. Работники аэропорта только качали головами, не зная, что ответить на очередной вопрос недовольного пассажира. – Нет, мам, еще не вылетели, – вздохнула девушка, сидящая на полу возле автомата с едой. Она разговаривала по телефону, озираясь по сторонам. Молодая кореянка жаловалась на погоду и пилотов, совершенно не стесняясь, что ее кто-нибудь услышит. – Самолет задержали еще на два часа. Я не знаю, вернусь ли домой к завтрашнему вечеру, – закатила она глаза. Экипаж Боинга В738 стоял неподалеку от нее. Было приятно услышать знакомую речь, но не выслушивать жалобы на свою работу. Они ведь не виноваты. Что прикажете Минхо сделать? Остановить дождь шаманскими танцами? Да это же полный бред… – Я напишу тебе, как нас запустят в самолет. Да не знаю я, во сколько, мам! Я же не пилот! Джисон усмехнулся, посмотрев в ее сторону. Заметив на себе взгляд, она мило улыбнулась и продолжила спорить с матерью. – Ну что за молодежь? – нахмурено произнес Минхо. – Я никогда не позволял себе разговаривать с мамой в таком тоне. – А, так ты у нас мамин сыночек? Не знал, – рассмеялся Хан. Он не имел в виду ничего плохого, но звучало это совершенно иначе. – Про уважение к старшим ты, видимо, ни разу не слышал? Не удивительно, что ты такой… – Минхо, прекрати, пожалуйста, – мягко остановил его Хенджин. – Давайте вы хотя бы один день проведете без ссор. – Ты все еще на это надеешься? – усмехнулась Дахен. – Я вот потеряла всякую надежду. Они же вечно как кошка с собакой, – отмахнулась она. Дахен всегда говорила прямо. За это многие считали ее грубой. Она предпочитала горькую правду сладкой лжи. Ненавидела лицемеров, но порой ей тоже приходилось мило улыбаться и строить глазки. Ее часто раздражали вредные пассажиры, что даже хотелось им врезать. Но Дахен держалась. Она ведь вежливая стюардесса и просто милая красавица… Кто бы не увидел ее, никогда бы не подумал, что на самом деле она материлась, как тот еще… сапожник. Ее любимым хобби был бокс. Неудивительно, что у нее было такое сильное тело. Она в одиночку могла вывести из самолета буйного пассажира и передать в руки полиции. А такие случаи действительно бывали… – Да уж. Джисон настоящая псин… – Хватит, – строже повторил Хван, перебив командира. – Сейчас рассажу вас по разным углам. Встретитесь только в кабине самолета. Хенджин был настоящим… настоящей мамой экипажа. Добрый, в меру строгий и очень заботливый. Другие пилоты и бортпроводники шутили, что он самый адекватный в составе своего экипажа. Хван был душой компании, оттого и находил общий язык с любым человеком. И вот уже три года подряд выигрывал конкурс на звание «Лучший старший бортпроводник года». Многие ему завидовали, но никогда не говорили в глаза. Потому что боялись его лучшего друга… Ли Минхо. – Я привык, – усмехнулся Джисон. – Минхо всегда бросается в меня обзывательствами. Кто из нас еще ребенок? – хмыкнул он, посмотрев на Ли. – Если ты сейчас не заткнешься, я тебя ударю. – Давайте без рукоприкладства, – снова остановил их Хенджин. – Предупреждать больше не буду. Еще одно слово и действительно поставлю в угол. Обоих. Чеен и Феликс тихо рассмеялись, пряча улыбки за ладонями. Они были похожи. Оба мягкие, миловидные блондины. Только вот Чеен была более опытной, чем ее младший коллега, и не бежала по каждому поводу к Хенджину. Где-то в глубине души она мечтала стать похожей на него и когда-нибудь тоже работать старшим бортпроводником. Только вот со своей командой она не готова была прощаться. Все ей стали как семья. И даже прибывшего уже как полгода назад в их экипаж Феликса она ласково называла «младший братик». – Как скоро закончится эта гроза? – спросил Ликс, глядя в панорамное окно. Некоторые самолеты выезжали с парковки, собираясь взлетать. Кажется, за окном стало немного лучше. Но только вот посадку на их рейс объявлять не спешили. – Она не прекратится до самого утра, – ответил Джисон, штудируя интернет. – Не знаю, улетим ли мы сегодня. Завтра выходной. Я уже запланировал себе кучу дел. Будет обидно, если ничего не получится. Минхо закатил глаза, недовольно фыркнув. Какие дела могут быть у этого придурка? Валяться дома на диване и смотреть тупые сериалы в прикуску с чипсами? Вот у Минхо действительно были дела. Ему нужно было сходить в спортзал и отработать сегодняшние бургеры, съеденные в компании Хенджина в одной из кафешек Лос-Анджелеса. Вчера они прилетели в Америку и целый день провели в отеле. Джисон все это время спал так же, как и Феликс. А женская половина экипажа отправилась на очередной шоппинг. Хван не хотел сидеть без дела, поэтому позвал друга на обед. Вернулись в отель они только вечером, ведь предстояло собираться на ночной рейс. А Джисон… все еще спал. Поэтому Хенджину пришлось его будить. Зато теперь Хан выглядел отдохнувшим и слишком жизнерадостным, будто во сне он видел свою мечту… – А у нас с парнем наконец-то совпали выходные, – с грустью поддержала его Чеен. – Даже собирались пойти на свидание. Мы так мало времени проводим вместе. – Он же у тебя тоже пилот? – уточнил Хенджин. – Летчик-истребитель, – кивнула Чеен. – Оу, не знал, что ты встречаешься с опасным парнем, – рассмеялся Хан. – Придурок, – цыкнул Минхо. – Если бы повнимательнее слушал наши разговоры, то давно был бы в курсе. Вечно в своем тупом телефоне сидишь, будто медом намазано. Дай его вообще сюда, – он выдернул гаджет из рук своего помощника и спрятал за спину. – Эй! Ты опять? В этот раз мы не в полете, я имею полное право заниматься своими делами! – Постить дурацкие селфи и отвечать на комментарии своих разукрашенных фанаток? Это ты называешь «своими делами»?! – Какая разница, что я делаю? Я же не за рулем! – Начинается… – закатила глаза Дахен. – Хорошо, что здесь нет СГУ, – усмехнулась Чеен. – Их ссору не услышит весь самолет. – Ты уверена? На них и так уже все пялятся. – Так! Тихо всем! – в секунду заткнул их Хенджин, прислушиваясь к динамикам. – Объявляется посадка на рейс номер В738 авиакомпании South Korean Airlines Лос-Анджелес (LAX) – Сеул (Инчхон). Всех пассажиров просим пройти на рейс к выходу А-17, – повторял голос из громкоговорителя. – Наш! – чуть не подпрыгнула Чеен. – Нам поменяли выход. В этот раз через рукав, – предупредил Хенджин, призывая поторапливаться. Пока экипаж спокойно направлялся к рукаву, пассажиры ломанулись к выходу, словно сумасшедшие покупатели на распродажу. Боялись опоздать. Ведь рейс и так задержали на три с половиной часа…

***

– Доброй ночи, дамы и господа. Говорит командир корабля. По метеоусловиям аэропорта Лос-Анджелеса (LAX) наш рейс откладывается еще на сорок минут. Приносим свои извинения за причиненные неудобства. Благодарим за внимание, – Минхо отключил микрофон, откинувшись на спинку кресла. Еще недавно он выходил на связь с салоном, объявляя о взлете, и уже готовился выезжать на взлетно-посадочную полосу, но спустя пару минут диспетчер объявил новую информацию. – Нет, ну ты это слышал? Мы вообще сегодня взлетим или нет? – возмутился Джисон. – Уже третий раз переносят. Как бы мы не застряли тут еще на сутки… – Потерпишь. Скажи спасибо, что нас вообще пустили в самолет. Могли развернуть и отправить обратно в отель. Между прочим, у пассажиров нет такой привилегии. Многие из них провели бы целую ночь прямо в аэропорту. – Да знаю, я знаю… Но я уже хочу обратно в Сеул. Домой. – Я бы тоже не отказался. Но что делать? К тому же ты не маленький. Потерпишь, – повторил Минхо. Дверь открылась, впустив в кабину Хенджина. Он сел в откидное кресло, где часто проводил полет, болтая с пилотами, пока те переключались на автопилот, и закинул ногу на ногу, посмотрев в иллюминатор. По стеклу продолжали стекать капли, размывая видимость. Внизу ходили работники, загружая багаж прямо под проливным дождем. Их яркие светоотражающие жилеты были похожи на маленькие точки, словно фонарики, которые бегали из стороны в сторону. – Как обстановка в салоне? – спросил Минхо. – Один пассажир требует водки, – усмехнулся Хван. – Я бы тоже сейчас с удовольствием выпил чего-нибудь, чтобы побыстрее отключиться и оказаться дома. – Ты еще поной мне тут. Мне этого и так хватает, – указал он на Джисона. – А что я сразу? – хмыкнул Хан. – Будто ты домой не хочешь… – Все хотят. Но я не сижу и не ною. – А я и не ною! – Давайте просто помолчим эти чертовы сорок минут, – произнес Хенджин, прикрыв глаза и откинув голову на спинку кресла. – Вы еще не устали ссориться? Пилоты не ответили, уставившись в разные стороны. Джисон снова достал телефон, выкладывая очередную историю в инстаграм, а Минхо принялся изучать маршрутные документы. Если гроза не прекратится, им придется лететь медленнее, а это еще плюс минимум три часа ко времени прибытия. Они и так сильно задерживались… Спустя сорок минут рейс отложили снова и только через еще полтора часа диспетчер разрешил взлет, а самолет стал выезжать на полосу. Минхо в очередной раз извинился перед пассажирами за принесенные неудобства и стал отдавать Джисону привычные команды.

***

Капли дождя стучали по фюзеляжу, создавая еще больший шум, чем от двигателей. Дворники еле как справлялись со своей работой. Всюду сверкали молнии, сопровождаясь раскатистым громом. Минхо и Джисон не рисковали переключаться на автопилот. Они летели всего час, но казалось, будто прошло уже целых десять. – Вот это фейерверки, – усмехнулся Хан. – Как бы нам не попасть в один из них. – Заткнись и держи управление. Видишь эту тучу? Нам нужно подняться чуть выше и постараться облететь ее. – Какую из них? Их тут сотни. Если не больше, – рассмеялся Джисон. – Хватит шутить! Если ты не понял, то мы в полной заднице! Если хоть одна такая молния попадет в самолет, нам будет… – Плохо, да? Я знаю, Минхо, – улыбнулся второй пилот. – Не наводи панику. Все же нормально. Джисон потянул за рычаг, позволяя самолету набрать высоту. Минхо выровнял штурвал, обогнув буквально черную тучу. Впереди яркими вспышками сверкали облака. Погода была так себе, но лететь можно. Минхо не раз летал в сильные грозы, и ничего… живой же. И с самолетом все в порядке. Сверху послышался оглушительный рокот. Складывалось ощущение, будто небо разрывалось над самым самолетом. Приборы показывали, что впереди нет серьезной опасности, но что-то сосало под ложечкой и заставляло беспокоиться. Слева сверкнула молния, а затем что-то ударило в крыло. Самолет тряхнуло. Минхо попытался потянуть на себя штурвал, чтобы выровнять высоту, но… – Не понял. – Что такое? – спросил Хан, свободно направляя штурвал. Минхо попытался пошевелить свой, но штурвал не слушался. На панели загорелась красная лампочка и послышался странный звук. – Вот срань! У меня заклинило штурвал! – выругался Минхо, пытаясь исправить ситуацию. – Минхо… – Джисон обеспокоенно вглядывался в панель. – У нас, кажется, проблемы похуже… Командир уставился на помощника, чуя неладное.

***

В салоне всем было неспокойно. Кто-то пытался отвлечься, слушая музыку, кто-то неумолимо успокаивал своих соседей. Самолет сильно затрясло. Маленькая девочка смотрела в иллюминатор, увидев искры. Она всмотрелась повнимательнее и тут же позвала маму: – Мамочка, смотри, кто-то разжег костер в небе. – Какой костер? – женщина испуганно посмотрела в иллюминатор, увидев огонь, и ту же стала лихорадочно нажимать на кнопку вызова стюардессы. Услышав настойчивый звук, Хенджин отвлекся от другой пассажирки, что выпрашивала его номер. Он извинился, ответив отказом, и двинулся дальше. – Чем могу помочь? – с улыбкой спросил Хван, глядя на девочку. Малышка указала на крыло, пока ее мама что-то пыталась объяснить. Хенджин нагнулся к ней поближе, а затем заглянул в иллюминатор, увидев огонь. – Мы горим? – испуганно спросила женщина. И произнесла она это так громко, что услышали все ближайшие сидения. – Успокойтесь, – натянув улыбку, ответил Хенджин. – Никто не горит. Это просто яркая гроза. Позвольте, я закрою шторку иллюминатора, – он потянул за выступающий конец и закрыл штору полностью, а затем вытащил из кармана конфетку и протянул малышке. – Держи. Принести вам воды? – обратился к матери. Женщина согласно кивнула, глядя на закрытый иллюминатор. Хенджин передал указания Чеен, а затем быстро направился в кабину пилотов.

***

– У нас, кажется, проблемы похуже… Минхо взглянул на приборы, а затем в кабине раздалась тревога. Все окрасилось в красный. Дверь открылась. Хенджин оглядел кабину и встревоженных пилотов. Сигнал тревоги кричал, резал по ушам. Он остановился между двумя креслами, всматриваясь в систему индикации двигателей. – У нас загорелся левый двигатель. Пассажирка с дочерью заметили пожар и нажали на кнопку вызова. Я сказал, что это просто гроза. Что, черт возьми, происходит? – В двигатель ударила молния, – ответил Ли. – У меня заблокировался штурвал. Если мы не примем меры, мы просто разобьемся. Хан Джисон, освободи мне место! Я попробую запросить экстренную посадку в ближайшем аэропорту. Хан Джисон! – повторил он, собираясь сделать все сам. Джисон ничего не ответил, нажимая на кнопки, рассматривая карту местности и стараясь держать управление. Он потянулся к рации, а затем произнес: – Диспетчерская, это В738. Говорит второй пилот Хан Джисон. В нас ударила молния. Левый двигатель загорелся. Штурвал командира вышел из-под контроля. Требую разрешение на экстренную посадку в аэропорту Онтарио. – Ты решил посадить целый самолет в одиночку? Ты что, спятил! – кричал Минхо. – Это опасно! У тебя нет ни навыков, ни… – В738, мы видим вас на радаре. Ваша скорость и высота снижаются. Мы не уверены, что вы успеете долет… – Успею! – крикнул Хан. – Требую разрешение на экстренную посадку! Живо! – В738, где ваш командир? Минхо замер на месте. Если честно, услышав тон Хана, он впал в ступор. Ли никогда раньше не видел его таким. Сейчас в Джисоне говорила решительность и ответственность, которые до этого Минхо в нем не замечал. К тому же ситуация была крайне опасной. За все годы своей работы Ли ни разу не сталкивался с подобным. На учениях часто попадались похожие случаи. Но то ведь была симуляция… Столкнувшись с подобным в реальной жизни, Минхо просто растерялся… Да и что он мог сделать? Разблокировать штурвал никак не получится. А Джисон меняться местами отказывался. Он даже не хотел слушать своего капитана! Минхо просто ничего не мог сделать. Оставалось только наблюдать за этим сумасшедшим храбрецом и верить на лучшее. Минхо надеялся, что этот придурок не унесет всех вместе с собой в могилу… – В кабине пилота. Где же еще ему быть? С ним все в порядке, но говорить с вами буду я. – Хан перевел взгляд на растерянного и краснеющего от злости Минхо и продолжил: – Не думаю, что он сейчас в состоянии. – В738, он ранен? – Диспетчерская, – раздраженно усмехнулся Хан. – Вы перестанете задавать тупые вопросы или нет? Мы вообще-то горим! Если вы сейчас же не разрешите нам посадку в аэропорту Онтарио, я вас с того света достану! Мне хватит полномочий уволить вас всех прямо сейчас к чертям собачьим! Если вы до сих пор не поняли, кто с вами разговаривает, то напомню! С вами говорит заместитель министра гражданской авиации Южной Кореи – Хан Джисон! Диспетчерская замолчала. Казалось, они тоже были шокированы подобным поведением этого пилота. Минхо вообще не мог понять, что только что услышал. Хенджин также находился в замешательстве. Один Джисон сохранял спокойствие. Даже когда со стороны левого двигателя послышался взрыв, а самолет стал резко снижаться, Хан продолжал удерживать контроль. Как над ситуацией, так и над своими эмоциями. На его лице не было ни тени страха. Только уверенность. Хенджин выбежал в салон, услышав крики. Из отсеков, расположенных в багажных полках, выпали маски. Пассажиры в панике стали кричать еще громче, кто-то и вовсе молился… – Мне страшно… – прошептал Феликс, прижавшись к Хвану. Хенджин обнял его, зарываясь носом в макушку, и тихо ответил: – Все будет в порядке. Впрочем, на это могли все только надеяться. Джисон точно справится?       

***

– Диспетчерская! В738! Я теряю высоту! Мне нужно разрешение на посадку в Онтарио! Повторяю: мне нужно разрешение на посадку в Онтарио! Из рации послышались помехи. Затем надломленный, испуганный голос ответил: – В738… Р-разрешение на посадку одобрено. Аэропорт… – Сынок? Минхо чуть не поперхнулся. Он смотрел на улыбнувшегося Джисона и не мог поверить своим ушам. – Сынок, ты меня слышишь? – повторил мужской голос. – Пап, я же просил… – Вы падаете? Я вижу вашу скорость и высоту. Ты уверен, что сможешь посадить самолет в одиночку? Чем вообще занят твой командир? Джисон посмотрел на Минхо, увидев в глазах лютую злобу и… страх? Или это было нечто другое… Замешательство? Хан быстро вернул все внимание на радар, а затем рассмеялся и ответил. Ну просто псих… – А что? Решил списать меня со счетов? Пусть в его голосе и слышалась привычная наглость, выглядел он весьма напряженно и сосредоточенно. На шее вздулась вена, на лбу проступил пот. Он со всей силы старался выровнять самолет и полностью взять под контроль управление. Красный мигающий свет и кричащая тревога только придавали его образу мужественности. Минхо еще никогда не видел его таким… – Нет. Но не играйся со смертью, сосунок! – резко сменив тон, ответил отец. – Ты меня когда-нибудь точно сведешь с ума! Не стоило тебе разрешать возвращаться в авиацию! Ты… – Папуль, ты меня немного отвлекаешь, – снова усмехнулся Хан. – Давай поговорим дома. – Встретимся в Онтарио! Я прибуду туда быстрее, чем ты успеешь подумать о том, что будет с тобой после этого рейса! Сегодня же все будете сидеть у меня на «разборе полетов»! И твой командир тоже! Ли Минхо! Ты слышишь меня, паршивец! – Министр гражданской авиации, господин Хан Джунву, вы переходите все границы, – хмыкнул Джисон. – Вы не имеете права оскорблять моего командира. Иначе будете иметь дело со мной. Только я могу возмущаться на этого мужчину, – он подмигнул, глядя на Ли. У Минхо громким ударом пробило сердце. А в голове выстроилась четкая цепочка… Хан Джунву – министр гражданской авиации, который еще три года назад назначил своего нового заместителя. Только вот его имя Минхо не запомнил. Ибо слышал всего один раз, а лицо и подавно не видел. Он и имя самого министра вечно забывал… Два с половиной года назад все новости о заместителе резко пропали. Как и он сам. Никто не знал, где этот человек, что с ним и как. А потом в компанию Минхо пришел Джисон, которого сразу же назначили его помощником. Спустя время кто-то пустил слух, что Джисон как-то связан с Хан Джунву. Но то, что этот парень действительно являлся его сыном и был его заместителем… Об этом Минхо понял только сейчас. Узнал правду… – Эй! – затем в рации послышалась тишина. – Сынок, будь осторожней. Возвращайся на землю… живым… Иначе лично надеру тебе зад! – Хорошо, пап. Мы подлетаем к Онтарио. Отключаюсь. – Удачи…

***

Шасси оставляли на взлетно-посадочной полосе стертые следы. Самолет накренило в лево. Послышался неприятный скрежет металла. Турбина продолжала гореть. Еще немного и самолет полностью будет захвачен огнем, а потом… Взорвется… Пожарные машины окружили самолет. Шланги были направлены на двигатель и левую часть фюзеляжа, что уже успел охватить огонь. По надувному трапу спускались пассажиры. Бортпроводники помогали им скатиться правильно и не получить травмы. К счастью, все были целы. Пострадал только Боинг. А еще… чувства Минхо. Точнее, с ними точно было что-то не так. С ним было что-то не так. Только вот, к счастью или сожалению, он пока не мог понять. Но на Джисона смотрел совершенно по-другому… – Быстро! Быстро! Все спускаемся вниз! – подгонял Хван. Внутри рокотала паника, в самой глотке будто лопались пузыри. Дым просачивался в салон, но по лицу бил свежий влажный воздух. Капли дождя оседали на надувном трапе, образовывая скользкие дорожки. Внизу пассажиров ждали спасатели и машины скорой помощи. Всюду слышались крики, но Хенджин старался сохранять спокойствие. – Феликс! Ты следующий! – крикнул старший бортпроводник, отпустив последнего пассажира. Дахен подтолкнула Феликса к выходу. После него пойдет Чеен. А уже потом и она сама. Ликс задыхался от дыма и до последнего не отпускал руки Хвана, мертвой хваткой вцепившись в рукав формы. – Я без тебя не пойду! – Я сказал, быстро вниз! – Нет, Хенджин! – Ты задерживаешь всех нас! Феликс, пожалуйста! Ликс кинулся на него с объятиями, что-то прошептав на ухо, но Хенджин не расслышал. Или сделал вид… Пришлось силой отрывать его от себя и буквально толкать к трапу. Хенджин не хотел, чтобы этот мальчик пострадал. Чтобы вообще кто-либо пострадал. Как старший бортпроводник, он обязан спустить всех вниз, в безопасность, а затем прыгать уже самому. Подавив внутри все свои чувства, Хван отпустил Ликса, а затем приготовился спускать и Чеен. Феликс что-то кричал, но из-за грозы, сильного ливня и воя сирен не было ничего слышно. Дахен следом спустилась в одно мгновение. Хван огляделся, позвав пилотов. Но ему никто не ответил. – Минхо! Джисон! Он ринулся к кабине, пытаясь открыть дверь, но она не поддавалась. Из-за всей этой шумихи и паники никто даже не заметил их отсутствия. – Вы там? – спросил Хван. – Дверь заело! – ответил ему Джисон. – Минхо пытался ее открыть, но ничего не вышло! – Подождите! Я сейчас помогу вам! Снова оглядевшись по сторонам, Хенджин схватил огнетушитель и стал им бить по рычагу двери. Когда она открылась, Джисон вытолкнул наружу Минхо и только потом вышел сам. Ли задыхался от дыма, лихорадочно откашливаясь. Ноги не слушались. Он споткнулся, но сзади мягко придержали. Он буквально ничего не видел, ведомый чьей-то рукой. Хенджин попытался спустить его первым, но Минхо отказался, вслепую толкнув друга наружу. – Минхо, ты следующий! – крикнул Хан, отпуская его руку. Все это время он тащил Минхо на себе. Случись это в другое время и момент, он бы ни за что не позволил Джисону и пальцем его коснуться. Но сейчас… – Нет… Кх-кх… Ты должен… – Ты задыхаешься! – Я все равно… Кх-кх… – Упрямый идиот! Быстро спускайся! – Ты… Я не… Джисон почти взревел от злости и крепко схватил его за руку, а затем прыгнул на трап. – Не хочешь один, тогда сделаем это вместе! Под ногами почувствовалась пустота. По лицу забили холодные капли. Джисон встал на землю, потянув за собой Минхо. Сзади послышался очередной взрыв. Минхо почувствовал чужую грудь, впечатавшись в нее лицом. Джисон прикрыл его и быстро потащил в сторону машины скорой помощи. Пламя охватило весь самолет. Пожарные продолжали его тушить еще усерднее…

***

Обгоревший фюзеляж покрылся копотью. Вся взлетно-посадочная полоса была залита пеной. В небе больше ничего не громыхало. Дождь постепенно прекращался. Облака расходились, открывая вид на рассветное персиковое небо. – Повреждений никаких нет, вам очень повезло, – произнес врач, отходя от Минхо. Минхо выпрыгнул из машины, направившись к другой, где сидел Джисон. Над ним ворковала медсестра, перебинтовывая руку. – Будьте аккуратнее следующие три дня. И старайтесь чаще менять повязку. Джисон улыбнулся, проводив девушку взглядом, а затем развернулся к Минхо. – Рана не глубокая, – пояснил он. – Цапанулся где-то в самолете. Минхо изучал его взглядом, рассматривая обнаженный торс. Повязка закрывала плечо, на коже осела копоть, но Джисон выглядел счастливым, безмятежным, будто бы ничего не произошло. – Ты придурок, – тихо произнес Минхо, отвернувшись. – Я думал, ты мне скажешь спасибо, – рассмеялся Хан. Минхо не ответил. – За то, что посадил самолет, спас всех пассажиров и экипаж. Разве я не заслуживаю благодарности? Ли фыркнул, сложив руки на груди. Возможно, он бы и хотел сказать ему это простое слово «спасибо», но что-то мешало, словно не хотело выдавать его слабость. – Если не хочешь говорить, можешь просто поцеловать меня, – снова усмехнулся Джисон. – Еще чего… С придурками не целуюсь. – Не поможешь? – резко спросил Хан, кряхтя от боли. Минхо скосил на него взгляд, видя жалкие попытки надеть грязную рубашку. – Не хочу ходить голым. Вдруг девушки накинутся на меня? А у меня вообще-то больное плечо. – Голова у тебя больная, – закатил глаза Ли. – Чертов псих. Джисон рассмеялся, пытаясь одеться. Минхо не выдержал и все же помог ему просунуть кисть в рукав. – Я герой, да? – улыбнулся Хан. – Ты – придурок… – Эй, ну можно же хоть раз похвалить меня? – Не заслужил. – Вот всегда ты так, – рассмеялся Джисон. – Скрываешь свои истинные эмоции под очередной маской безразличия. – Из нас двоих клоун здесь только ты, – цыкнул Минхо, а затем ударил Хана в больное плечо. – Ай! Это вообще-то больно! – Я специально, – натянув вредную улыбочку, ответил Минхо, а затем снова пихнул в плечо. – Перестань! – крикнул Хан, но продолжал улыбаться. – Это еще малая часть того, что я хочу с тобой сделать. – Оу, и какие же у тебя на меня планы? – ухмыльнулся Хан. Минхо снова ударил, но, конечно же, не в полную силу. Бить и так побитого никак не вписывалось в его принципы. – Эй, Минхо! Хватит меня бить! – Ага, сейчас. Так и послушался тебя… – Да Минхо! – Потерпишь. – Поцелуемся? – Джисон вытянул губы трубочкой, подмигивая и дразня. – Отвали… Минхо отмахнулся от него, повернув за челюсть в другую сторону. Джисон резко выпрямился и снова натянул улыбку. – Что у вас здесь происходит! – крикнул знакомый голос. Ли резко развернулся, отдавая честь. – Мы просто дурачимся, пап. Министр гражданской авиации смерил их недовольным взглядом, а затем что-то шепнул своему секретарю и направился в сторону аэропорта. – Господин Хан ждет вас в полном составе экипажа в переговорной через пять минут, – проинформировал секретарь и поспешил за своим начальником. Пилоты проводили его взглядом, а затем Джисон вышел из машины скорой помощи, выискивая глазами бортпроводников. – Нам пора идти. Папа не любит, когда опаздывают.

***

– Ты вел себя безрассудно! Повысил голос на диспетчера и стал угрожать! – отчитывал сына министр. – За такое увольняют без выяснения обстоятельств! Не только самого пилота, но и весь его экипаж! А ты, Ли Минхо, не только позволил своему помощнику вести себя подобным образом, но и посадить самолет в одиночку! Что ты делал в кабине?! Прохлаждался?! Феликс дергался от каждого крика, стыдливо закусывая губу. И пусть кричали не на него, тем не менее… ему было не по себе. Хенджин мягко сжал его руку под столом, пытаясь успокоить. Бояться им было нечего. Пассажиры были доставлены на землю в целости и сохранности. Никто не пострадал. Разве что самолет… – Ты бездействовал, пока твой помощник делал за тебя всю твою работу! – У меня заклинило штурвал. Хан Джисон не слушался моих указаний. Я просил его освободить мне… – Ты! – перебил его министр. – Какой ты после этого командир, если тебя даже твои подчиненные не слушаются! – Пап, ты перегибаешь, – вклинился Джисон. – Я не с тобой разговариваю! – Ты орешь на всех нас, обвиняя в халатности. Но упускаешь очень важную деталь: пассажиры живы, экипаж тоже. Никто не пострадал. Лучше спроси у диспетчеров, которые просчитались с навигационной поддержкой и предоставили неполную метеорологическую информацию. А если бы молния задела не левый двигатель, а отключила всю электронику на борту? Если бы она попала в хвост? Если бы из-за нее оторвалось целое крыло? Мы бы разбились. Кто был бы в этом виноват? Все еще мы? Джунву замолчал, внимательно глядя на сына. – Люди, которые обязаны обеспечивать безопасность полета, мало того, что не справились со своими обязанностями, так еще и не смогли скоординировать действия при чрезвычайной ситуации. Сколько раз я просил разрешение на экстренную посадку в Онтарио? Почему я должен упрашивать этих бездельников? Искать ближайший аэропорт? И какого хрена я должен рисковать всем экипажем и пассажирами, выбивая место своему самолету на взлетно-посадочной полосе? Кто занимался проверкой оборудования в Лос-Анджелесе? Почему не заметили, что штурвал первого пилота не исправен? Его не просто так заело. И ты об этом прекрасно знаешь. Единственная причина, по которой такое может случиться – это плохое крепление и халатность команды технического обслуживания. Джисон поднялся с места, потянулся в карман и кинул на стол крупный болтик. – Вот. Полюбуйся. Это я нашел на полу в кабине. И знаешь, от чего он? От штурвала! От штурвала Ли Минхо! – не выдержав, Хан повысил голос, стукнув ладонью по поверхности стола. Минхо цыкнул, до боли прикусив щеку. – Что ты будешь с этим делать? Если не знаешь, то я тебе расскажу: сначала ты обратишься к директору аэропорта, из которого вылетал наш самолет этой ночью. Потом попросишь предоставить список фамилий команды технического обслуживания воздушных судов, которые работали с нашим самолетом. И если директор откажется тебе давать эту информацию, то ты пойдешь общаться лично с министром гражданской авиации Америки и просить нахрен всех уволить в этом ебаном аэропорту и закрыть сам LAX к чертовой матери! Ах да… Диспетчеры… Эти ублюдки вылетят с работы в первую же очередь! Кажется, ничего не упустил. Не так ли… папа… – добавил он последнее слово тверже, чем стоило бы. Хан Джунву нахмурил брови, опустив взгляд на собранные в замок руки, и согласно закивал. Джисон разнес его в щепки. Отцу больше нечего было добавить. – Так вот. Что я хотел сказать… – продолжил Джисон тише. – Вместо того, чтобы орать на нас. На мой экипаж. На командира. И на меня… Сначала узнай все в подробностях, а потом уже что-то говори про увольнение и где кто прохлаждался. Хан сел в кресло, откинувшись на спинку, и внимательно посмотрел на отца, ожидая, что он скажет в ответ. Джунву прокашлялся, осмотрев экипаж, и все же произнес: – Прошу прощения за бестактность. Джисон прав, обвинять вас в этой ситуации не за что. Вы все отлично справились, показав настоящий профессионализм и выдержку. Никто из пассажиров не пострадал, и это главное. Сегодня же мы начнем разбирательство по делу халатности работников аэропорта LAX. Вам всем я бы хотел выразить огромную благодарность за проведенную работу. И отдельно поблагодарить Джисона за то, что смог в одиночку посадить самолет при сложившихся опасных обстоятельствах. Пока будет идти это дело, вам всем выпишут премию и отпуск. А также наградят значками героев за то, что вы спасли жизни четырехсот пятидесяти трех человек. Разбор полетов закончен. Всем спасибо. Министр гражданской авиации поклонился и вышел из переговорной. Первыми из экипажа зал покинули девушки и Феликс, Хенджин поблагодарил пилотов за работу и переговоры и тоже вышел, закрыв дверь. Джисон поднялся с кресла, подойдя к окну, и зачесал волосы назад с глубоким вдохом. Конечно, он переживал, несмотря на то, что отчитываться пришлось перед собственным отцом. Все же Джунву был человеком суровым, строгим и ни с кем не нянчился. Даже с Джисоном. Хан младший, пусть и позволил себе лишнего в высказываниях, но был прямолинеен и честен. К тому же пытался защитить Минхо. Ведь всегда командир получал больше всех тумаков… – Спасибо… Джисон развернулся, посмотрев на Минхо. Ли тоже встал с места, присев на край стола, чтобы быть с ним приблизительно на одном уровне. А не смотреть снизу вверх… Джисону не послышалось? – Спасибо, что заступился за нас и… за меня. И прости, что был груб с тобой. И за удары в больное плечо прости… Если бы не ты… – Проехали. Я был просто обязан взять на себя всю ответственность за этот рейс. Это мне нужно извиняться за то, что вел себя так… – Самовольно? – Отчасти. – Безрассудно? – Тоже может быть, – пожал плечами Хан. – Как настоящий придурок? – сощурился Минхо. – Эй. Не перегибай палку… Минхо ничего не ответил, задумавшись над чем-то. И только спустя некоторое время произнес: – Позволь у тебя кое-что спросить. – Конечно. Что ты хочешь узнать? – Какого хрена ты не сказал мне, что являешься заместителем министра гражданской авиации Южной Кореи! – забыв обо всех благодарностях и извинениях, Минхо снова стал привычным Минхо и принялся отчитывать второго пилота. Джисон застопорился от неожиданности, поэтому Минхо пришлось повторять еще раз. – Ты все эти два с лишним года вел себя как настоящий кретин! Безответственно относился к работе, не пойми чем занимался во время полетов. Игнорировал мои указания и просьбы. Ты делал все для того, чтобы у людей вокруг тебя складывалось впечатление, что ты полный идиот! Но ты!.. – Ли помолчал мгновение, чтобы правильно сформулировать мысль. Потому что в его голове было столько всего… Что он буквально не знал, что сказать в первую очередь. – Ты… Ты в одиночку посадил самолет. Разобрался с тем, кто виноват во всем случившимся, буквально за несколько минут. Ты… Ты сделал то, чего не смог я… Ты стал заместителем министра уже в тридцать лет, и я уверен, что тебя точно не пропихнул на эту должность твой отец. Ты одаренный… А не безответственный тупица… Хан помолчал какое-то время, а затем приблизился к Минхо и… улыбнулся. – Двадцать девять. – Что… – Мне было двадцать девять, когда меня назначили заместителем министра гражданской авиации. Первый подобный случай в нашей работе, – усмехнулся Джисон. – Сначала никто не верил, что я продержусь на этой должности и полгода. Думали, что отец пропихнул меня повыше, обеспечив беззаботное будущее. Пытались меня подставить. Сколько слухов ходило, – отмахнулся он, подойдя еще ближе. – Я не хотел во всем этом участвовать. Поэтому не обращал внимания. А потом… Мне нужно было отвлечься, понимаешь? Залечь на дно, чтобы все утихло. У тебя тогда как раз второй пилот ушел на пенсию. И я подумал: почему бы и нет? Может, мне вернуться в авиацию? Вспомнить былые времена и снова сесть за штурвал? Я большую часть своей жизни провел в небе. Правда… Летал один. Военные самолеты. Истребители. Мне всегда было одиноко. Ни с кем не поговоришь. Я хотел поработать в команде. Пообщаться с людьми. Мне всегда трудно удавалось найти с кем-то общий язык, и я… Я попытался измениться. Стать более общительным, что ли… Дружелюбным. Но был слишком навязчивым. В первую нашу встречу вел себя как полный идиот, – он рассмеялся. – Пригласил тебя на кофе. Но ты отказался. Потом был наш первый полет, и ты игнорировал меня все время. Был таким холодным и неподступным. А в конце и вовсе наорал на меня. Еще и эта ситуация с включенным СГУ. А ведь я не врал. Я действительно все уладил. Знаешь, куда доходили твои заявления о смене помощника? Ко мне. И я на все из них отказывал. Если бы ты присмотрелся повнимательнее к документам, ты бы разглядел там мою подпись. – Ты… поэтому ты был так спокоен… – Конечно! – улыбнулся Джисон. – Тот случай, когда мы опозорились на весь самолет, все претензии на Хан Джисона… Все это попадало ко мне в руки. Он улыбнулся, помахав Минхо ладонью: – Минхо, привет, я Хан Джисон. Уже запомнил мое имя? – мягко пошутил он над проблемами Минхо с памятью на имена. В медицине это называлось гипомнезией – патологическим ослаблением памяти, которое проявлялось в сложности с запоминанием событий, дат, новых имен и лиц. Но в случае Минхо это распространялось только на имена и фамилии. Для работы пилотом это было некритично. Поэтому оснований не брать его на эту должность не было. Все законно. – Ты придурок! – не выдержал Ли. – Да-да. Я знаю. – Идиот! – Да. И об этом я тоже в курсе. Джисон продолжал улыбаться, осторожно убирая выбившуюся из прически Минхо прядь ему за ухо. – Кретин и тупица! – Не ты ли совсем недавно говорил, что я одаренный, а не… – Придурок! – все кричал Минхо. – Ты уже повторяешься. Проблемы с памятью, да? – мягко усмехнулся Хан. – Я тебя нена… И Минхо не успел договорить, ощутив на своих губах… поцелуй. Джисон притянул его к себе за талию, жадно целуя, словно в последний раз. Хотя в их случае это был первый. Первый поцелуй. – …ненавижу… – тихо произнес Ли, стоило Джисону отстраниться. – Ненавидишь? А ты в этом уверен? Может это не ненависть, а нечто большее? Например, влюбленность? Потому что я влюблен в тебя так сильно, что эти чувства выше, чем небо. Больше, чем любовь. – Нет… Я тебя точно ненавижу… Минхо сам притянул его в поцелуй, зарываясь пальцами в темные волосы. Он, конечно, мог оправдывать свое поведение с Джисоном неприязнью, ненавистью… Всегда отрицал, что Джисон на самом деле ему… нравится. С первой минуты знакомства. С первого полета вместе. Ему всегда нравились наглые, самоуверенные и нахальные… придурки. И Джисон был его просто идеальным типом. Минхо протолкнул язык в чужой рот, вызвав тем самым у Джисона удивленный полустон-полувздох. Хан всего лишь на секунду отстранился, а затем в своей привычной самоуверенной манере шепнул: – Эй, детка, откуда в тебе столько страсти? – Заткнись и поцелуй меня. Я уже выдал себя с потрохами. Если ты сейчас остановишься, я тебя действительно возненавижу и пойду лично к твоему отцу просить, чтобы мне поменяли второго пи… И Джисон поцеловал. Возможно, даже раньше, чем стоило бы. Хотя… Он и так знал, чем Минхо закончит свою фразу. Он слышал ее каждый день. Настолько часто, что уже выучил наизусть и повторял слово в слово за своим командиром. Минхо был таким предсказуемым и… непредсказуемым одновременно. Потому что то, что Минхо потянет его на себя и ляжет на стол, обхватив его талию ногами… Джисон предсказать не мог. – Тц-ц, плечо, – простонал Хан. – Прости, – зацеловывая боль, ответил Минхо. – Если мне тебя трогать нельзя... Ты же можешь делать со мной все, что хочешь. – Я не говорил, что меня нельзя трогать, – сквозь поцелуи произнес Хан. – Но твое предложение мне нравится куда больше. Джисон приподнялся, резко потянув на себя Минхо, а затем повернул его к себе спиной и нагнул над столом, оставив укус на шее. Минхо все это что-то напоминало. Впрочем, как и Хенджину, что нечаянно подслушал их разговор за дверью… – Хенджин! Как хорошо, что ты еще здесь, – улыбнулся Ликс, подбежав к переговорной. – Я оставил там свой телефон. Только сейчас заметил. Хван положил руку на ручку двери, закрыв собой вход. – Я куплю тебе новый, – в ответ улыбнулся он, незаметно нажав на специальную защелку, которая позволяла закрыть дверь снаружи. – Но… Хенджин приобнял его за плечи и повел в противоположную сторону от двери, тихо приглашая на… – Свидание! – ахнул Феликс. – Да. – Но, стой! Подожди! Ты хочешь сейчас! – все еще не верил Ликс. – Ты шутишь или… – Я слышал все, что ты мне сказал тогда в самолете. Ликс мгновенно покраснел, вспоминая свои слова. – «Ты мне нравишься», – улыбнулся Хван. – Или ты думал, что я тебя не услышу? – Это было сказано… – Ты мне тоже, – мягко перебил его Хенджин. – И даже не представляешь, насколько сильно… Ну так что? Пойдем на свидание? И Феликс согласился…

***

Поцелуи покрывали спину, чуть покусывая нежную кожу, пока пальцы скользили под нижнее белье, накрывая член. Смазки у них не было, приходилось использовать слюни. Но Минхо было все равно как в него войдет Джисон. Он хотел этого мужчину. И хотел прямо сейчас. – Как забавно, – шептал на ухо Джисон. – В небе ты любишь раздавать приказы, а на земле сам жаждешь подчиняться. По тебе и не скажешь, что ты такой податливый, Минхо. Ли не отвечал. С его губ срывались только стоны. Мягкая теплая ладонь надрачивала член, собирая природную смазку. Она была почти что такой же скользкой, как привычная из бутылька. Только намного горячее и приятнее. Джисон упирался в его жаждущую задницу вставшим членом, покусывая ухо. Он бы оставил на этом мужчине тысячу засосов, но им еще нужно будет как-то добираться до отеля, который лично для них забронировал министр. Он уже выслал адрес и машину, Минхо и Джисону не оставалось ничего, как закончить свое дело за десять минут и чуть-чуть опоздать. Возможно, еще на двадцать… Они все равно продолжат в отеле. Но только второй раунд, потому что сейчас их уже было не остановить. Собрав достаточно смазки, Джисон просунул пальцы в колечко мышц, но сначала спустил с Минхо штаны, любуясь его задницей. Пусть они много времени проводили в своих креслах в кабине самолета, но его зад… Был упругим и идеальным, чтобы оставить на нем пару следов. Минхо почти задохнулся, почувствовав шлепок, и громко простонал, прикрыв рот от умелых пальцев. Джисон быстро нащупал простату и продолжал толкаться прямо в нее, заставляя быть еще громче. Ему было плевать, что их кто-нибудь услышит. А вот Минхо из последних сил старался быть тише. – Нравится? Можешь не говорить. Я и так все вижу. Хочешь, сделаю еще лучше? Минхо закивал, виляя задницей. И Джисон не мог больше держаться. Ему хотелось наполнить его целиком. Овладеть всем Минхо. Может, немного проучить, наказать за все почти три года обзывательств и придирок. Джисон ждал этого момента. Но не для того, чтобы потешить свое эго, а чтобы сделать Минхо приятно. Чтобы сделать его своим. Джисон хотел видеть его. Поэтому перевернул Минхо и скользнул членом по сжимающейся расселине, заставив Минхо ахнуть в сладостном стоне. Он просил быстрее войти, не мучить. Но Джисон хотел немного поиграться. Только с пятой или… пятнадцатой попытки он вошел внутрь, заставив Минхо закусить губу почти до крови. Джисон придавил его своим телом, толкнувшись еще раз, поглубже, и поцеловал задыхающегося в стонах Минхо. От них обоих пахло слабой гарью, которая не успела выветриться за это время и все еще осталась на одежде и волосах горьковатым послевкусием. Солоноватый привкус кожи оседал на языке после каждого засоса, оставленного на теле. На полу – полный бардак. Разбросанные вещи и обувь, а на столе – смесь похоти и желания. Кожа к коже в танце жаркого секса. Пусть они и были грязные. Возможно, во всех смыслах. Но сейчас это не имело значение. Когда Минхо просил больше, а Джисон давал ему все. Член попадал по простате. Пошлые шлепки отражались от стен, как и стоны двух голосов. Еще два года назад Минхо бы ни за что не позволил бы себе быть таким. Так требовать и умолять этого человека. Не желал бы ощущать его в себе и не тянулся бы за поцелуем. Он ненавидел Джисона, но так же сильно желал его и… любил. Хан ускорялся, доводя обоих до пика. Удерживая на кончике лезвия удовольствие, по краю которого они ходили. Внутри все дрожало, сжималось, пульсировал каждый миллиметр. Ножки стола скрипели по полу от каждого сильного толчка. Они все целовались-целовались-целовались, не отстраняясь друг от друга ни на секунду. Джисон покусывал опухшие губы, слизывал стоны и добавлял к ним свои. Он забыл о боли в плече, переместив внимание на чужие ногти, что царапали его спину. Пальцы, что оттягивали волосы. Внутри становилось невозможно узко, оттого и еще приятнее. Минхо словно не хотел его отпускать, удерживая как можно дольше в себе, как можно ближе. Каждый из них сходил с ума, и обоим это нравилось. – Я близко… так близко… – в бреду шептал Минхо сквозь стоны. Джисон и сам это чувствовал. Толчки становились резче и хаотичнее, а внутри готов был вот-вот взорваться тот самый комок и разлететься искрами, током по всему телу. Минхо снова прильнул к его губам, а затем громко простонал, изливаясь себе на живот и пачкая торс Джисона. Хан сделал очередной толчок и заполнил Минхо до краев, оставляя самый сладкий поцелуй. – Не вздумай потерять ни одной капли, пока мы едем в отель. Мы обязательно продолжим. И я хочу, чтобы до этого самого момента твоя задница оставалась мокрой. Минхо не мог ему перечить. Они на земле, не в небе, и тут он мог только подчиняться, а не раздавать указания. Потому что на земле Минхо был беспомощным. Слабым перед Джисоном. Потому что от этого мужчины невозможно было устоять.

Три месяца спустя

– Доброе утро, дамы и господа. Говорит командир корабля Ли Минхо. От имени всего экипажа приветствуем вас на борту нового самолета В738, усовершенствованной версии. Наш рейс выполняется по маршруту Сеул (Инчхон) – Лос-Анджелеcс (Онтарио) совместно с авиакомпанией South Korean Airlines. Время в пути составит одиннадцать часов пятнадцать минут. – Детка, ты снова забыл назвать мое имя и должность, – дождавшись, пока капитан проговорит все на английском, усмехнулся Джисон. Минхо закатил глаза и снова включил СГУ: – Моего второго пилота зовут Хан Джисон, который также является заместителем министра гражданской авиации Южной Кореи. Сегодня он будет помогать мне доставить вас в безопасности и, чтобы вы не скучали, травить вам шутки. Желаем приятного полета. Ли выжидающе посмотрел на Хана, видя хитрую улыбку. – Доволен? – Почти. Ты забыл сказать, что я твой парень. И вообще-то я самый лучший второй пилот и заместитель… – Да чтоб тебя… Минхо снова закатил глаза, собираясь включить СГУ, но Джисон его быстро остановил. – Что не так? – Подожди. Вдруг кто-то захочет пригласить меня на свидание после полета, – ухмыльнулся Хан. – Придурок! – Ли ударил его в давно зажившее плечо и принялся готовиться ко взлету. – Эй, детка… Ты обиделся? – На дураков не обижаются… – Да ладно. Я же вижу. Мне так нравится, что ты меня ревнуешь, – улыбнулся пилот. Джисон погладил его по коленке, но Минхо скинул его ладонь. Тогда Джисон потянулся к нему и оставил поцелуй на губах, мягко шепнув: – Но ты же знаешь, что кроме тебя мне никто не нужен, детка. За три месяца, что они провели в отпуске. Им предоставили новый самолет. Но изменения были не только в этом. Минхо и Джисон стали встречаться. Практически каждый день ходили на свидания. А затем Хан и вовсе переехал к своему командиру парню. В экипаже помимо них появилась еще одна парочка. Феликс с Хенджином тоже объявили о своих отношениях. И пусть начались они у них не так скоро, как у пилотов… В любом случае, Чеен и Дахен умилялись теперь еще и с них. Джисон больше ни с кем не флиртовал. Только разве что с Минхо. Он рассказал, что весь его «флирт» с девушками был только для того, чтобы позлить и… наконец, открыть глаза Минхо на то, что он влюблен в него по уши. Девушки его никогда не интересовали, но с ними было интересно. Наверное, это все потому, что у Хана было три старших сестры, с которыми он провел все свое детство. Его семья приняла Минхо сразу же. Отец немного возмущался, но… в скором времени смирился. Джисон убедил, что Минхо на самом деле очень милый. Просто… стесняется… Мама же Минхо тоже с радостью познакомилась с Джисоном. Они легко нашли общий язык и любимую тему для разговора – Минхо. Джисон до сих пор припоминал ему о его детских фотографиях и жаловался на то, как Минхо… вырос и почему стал таким вредным. В любом случае, он всегда оставался для него идеальным и самым-самым, даже если другие считали иначе. – Хан Джисон, пристегнись, я собираюсь выезжать, – проигнорировав своего парня, сдержанно ответил Ли. – Детка. – Что опять! – не выдержал Минхо. Джисон снова поцеловал его и ласково произнес: – Я люблю тебя. – В738, что у вас происходит? Почему не взлетаете? – послышался голос местного диспетчера. Минхо даже не притронулся к рации, зато притянул к себе Джисона и оставил сладкий поцелуй. – В738, ответьте! – И я люблю тебя, – в губы произнес Ли. Джисон улыбнулся, пристегнув ремень, и взял рацию, отвечая на непрекращающиеся просьбы диспетчера. – Диспетчерская, это В738. Говорит второй пилот Хан Джисон. У нас все в порядке. Выезжаем на полосу. Спустя пять минут самолет оторвался от земли и взлетел в небо, разрезая стальными крыльями облака…