Заказ принят: один Эллиот

Дождь барабанил по крыше скромного домика на окраине города, где в удушливой тишине кухни Севен, известный в прошлом как 007n7, пытался собрать паззл обычной жизни. Его пальцы, когда-то летавшие по клавиатуре с пугающей скоростью, ломая коды и баланс игр, теперь неуклюже пытались нарезать сыр для бутербродов. Шрамы на костяшках напоминали о другом времени – о драках, побегах, о темном прошлом читера, который играл не по правилам и слишком дорого за это заплатил. Он завязал. Не сразу, не легко, но окончательно. Поворотным моментом стал не полицейский наряд на пороге, а тихий стук и испуганные глаза мальнького мальчишки, брошенного у его двери с запиской: «Он твой». Это был c00lkid. Прошло восемь лет. c00lkid, теперь ему десять лет, был живым воплощением противоречий Севена. Он впитывал отцовское прошлое, как губка – его компьютер был усыпан сомнительными форумами, взгляд временами становился слишком острым и оценивающим, а пальцы так и тянулись к любому гаджету с подозрительной ловкостью. Но Севен держал оборону. Строгие правила, честные разговоры (насколько это было возможно), школа, спорт. Он строил плотину против той тьмы, что могла захлестнуть его сына. c00lkid был проблемным, да, но Севен видел в нем не только эхо своих ошибок, но и шанс на искупление. Своего рода антивирус, который он отчаянно пытался обновлять. И был еще один светлый пиксель в его серой реальности – «Builder Brothers Pizza». А точнее, Эллиот, который там работал. Эллиот был… сиянием. Блондин с волосами цвета спелой пшеницы, собранными в высокий, небрежный хвост, который так и норовил рассыпаться прядями по шее и вискам. Ему было лет двадцать три, не больше. Он двигался за стойкой и между столиками с грацией и эффективностью первоклассного работника. Его улыбка, открытая и искренняя, могла растопить лед в душе самого закоренелого циника. А его руки – сильные, уверенные, ловко раскатывающие тесто, посыпающие сыром, отправляющие пиццу в печь – гипнотизировали. Он был «Лучшим работником месяца» три раза подряд, и табличка с его улыбающейся фотографией висела на самом видном месте. Для Севена, чья жизнь была полна теней и расчетов, Эллиот казался воплощением чего-то чистого, простого и невероятно притягательного. Каждый вторник и пятницу, когда по расписанию работал Эллиот, Севен находил повод заглянуть в «Builder Brothers Pizza», обязательно с c00lkid. Это был их ритуал. – Пап, – ковырял вилкой остывающую пепперони c00lkid в прошлый вторник. Его глаза были прикованы к планшету под столом. – Мы опять здесь. Вон тот, хвостатый, опять на работе. Ты ему что, задолжал? Севен спохватился, оторвав взгляд от Эллиота, который в этот момент, смеясь, принимал заказ у соседнего столика. Его шея изящно изогнулась, светлые пряди выбились из хвоста и упали на воротник ярко-красной фирменной рубашки. – Нет, сынок, не задолжал, – Севен откашлялся, чувствуя, как тепло разливается по щекам. – Просто… тут пицца хорошая. И атмосфера. c00lkid фыркнул, не отрываясь от экрана: – Атмосфера? Здесь воняет сыром и маслом. Ты просто пялишься на его волосы. Опять. Севен вздрогнул. Сын был слишком наблюдателен. Слишком похож на него в этом. – Волосы? – попытался он сыграть непонимание. – Ну, они… необычные. Длинные. Ухоженные. – Да ладно тебе, пап, – c00lkid наконец поднял на него глаза, и в них мелькнуло что-то слишком взрослое, слишком понимающее. – Ты же про него постоянно думаешь. Я слышал, как ты вчера на кухне бормотал про "этот солнечный зайчик из пиццерии". Честно, это немного кринжово. Севен почувствовал, как уши наливаются жаром. Он не мог объяснить сыну всю глубину чувств. Не мог рассказать о том, как сердце колотится, когда Эллиот случайно встречается с ним взглядом и кивает. Как его голос, спокойный и доброжелательный, звучит для него как музыка. Как его смех заставляет мир казаться светлее. Как его неуловимая усталость в конце смены вызывает желание… защитить. Разница в возрасте стояла между ними непроходимой стеной. Севену было тридцать восемь, хотя стрессы и закалка цифровых полей сражений оставили на его лице меньше морщин, чем должно было бы. Но седые пряди у висков и в темных волосах говорили правду. Эллиот же был молод, полон энергии и света. «Он видит в тебе просто очередного занудного клиента средних лет», – грызла Севена мысль. «Ты ему не пара. Ты со своим багажом, с сыном-взломщиком… Кому ты нужен?»

В тот самый день

Сегодня была пятница. Вечер. Дождь сменился моросящим туманом, окутавшим город влажной дымкой. В пиццерии было шумно и уютно. Ароматы свежего теста, томатного соуса, базилика и расплавленного сыра витали в воздухе густым, дразнящим облаком. Севен и c00lkid заняли свой привычный столик у окна. Эллиот, сияющий в своей красной рубашке, только что принес им две огромные пиццы – «Мясной Фестиваль» для Севена и «Четыре Сыра» для c00lkid. – Приятного аппетита! – улыбнулся Эллиот, его глаза, теплого светло-голубого оттенка, мельком встретились со взглядом Севена. Тот почувствовал знакомый толчок сердца и лишь кивнул, бормоча что-то невнятное вроде «Спасибо». Они начали есть. c00lkid, как обычно, больше интересовался своим планшетом, чем едой. Севен старался не смотреть в сторону стойки, где Эллиот ловко управлялся с кассой, его хвост покачивался в такт движениям. И вдруг Севена скрутило. Знакомое, острое, неотложное. – Сынок, – зашипел он, вскакивая. – Сиди тут. Не уходи никуда. Я… в туалет. Срочно. Пять минут! c00lkid лишь небрежно махнул рукой, погруженный в виртуальную битву. Севен почти побежал вглубь зала, к дверям с табличкой «Туалет». Его мозг лихорадочно соображал: «Быстро. Только быстро. Он не должен уйти со стола. Не должен ни с кем говорить. Просто сиди и жди…». Думал он про c00lkid-a c00lkid, оставшись один, на секунду оторвался от планшета. Он осмотрел зал. Пиццерия гудела голосами, смехом, звоном посуды. Его взгляд упал на Эллиота, который, освободившись у кассы, начал обходить столики, убирая пустую посуду и спрашивая, все ли в порядке. Мальчик наблюдал, как тот легко взаимодействует с людьми, как ему улыбаются в ответ. «Хм. Неплохой парень. Пап не дурак, кажется», – пронеслось в его голове с одобрением маленького хакера. Эллиот приблизился к его столику. Увидел одиноко сидящего ребенка и нахмурился. Вежливо, но с легкой тревогой в голосе, он спросил: – Эй, приятель. Ты один? Где твой папа? c00lkid посмотрел на него своими слишком взрослыми глазами. – В туалете. Скоро вернется. Жду. Эллиот огляделся, как бы проверяя, нет ли поблизости взрослого, ответственного за ребенка. – Все в порядке с пиццей? Ничего не нужно? c00lkid покачал головой. Потом, подумав секунду, и движимый странным желанием проверить парня на прочность (или просто потому, что был c00lkid и не мог удержаться от того, чтобы не встрять), он сказал: – Папа скоро придет. Он… он тебя ждал. Эллиот на мгновение замер, его брови поползли вверх. – Ждал? Меня? – Ага, – кивнул c00lkid, откладывая планшет. – Он всегда приходит, когда ты работаешь. Говорит, что ему безумно нравятся твои волосы. Эллиот почувствовал, как легкий румянец окрашивает его щеки. Он автоматически поправил выбившуюся прядь. – Волосы? Ну… спасибо, наверное? – он засмеялся, но в смехе появилась нотка неловкости. c00lkid, разогнавшись, продолжил с детской непосредственностью, которая граничила с жестокой откровенностью: – Да. И еще он часто о тебе говорит дома. Что ты… как луч света в темном царстве. Или что-то такое. Ну, он не так говорит, но смысл такой. И что ты классно работаешь. И что ему нравится, как ты… – мальчик запнулся, пытаясь вспомнить папины слова, – …как ты улыбаешься? И пахнешь пиццей, но не воняешь, а приятно. С каждой фразой Эллиот чувствовал, как смущение нарастает, смешиваясь с чем-то другим… с тревогой. Ощущение, что за ним наблюдают, что его присутствие в смене – не случайность, а спланированное событие, начало проникать под кожу. Его улыбка стала напряженной. «Он… следил за моим графиком? Говорил обо мне дома? Это… это же…» – ИЗВИНИТЕ! ИЗВИНИТЕ! Севен появился как из-под земли, запыхавшийся, с лицом, на котором читался ужас. Он услышал последние слова сына. Его мир рухнул. Все его тайные чувства, его глупые, робкие надежды – все вывалилось наружу самым нелепым и пугающим образом. Он видел смущение и нарастающую тревогу на лице Эллиота. Видел торжествующе-любопытный взгляд сына. Он схватил c00lkid за плечо, не сильно, но достаточно, чтобы тот понял – сейчас не время. – Молчи, – прошипел он. Потом повернулся к Эллиоту, который отступил на шаг, его рука непроизвольно сжала поднос с грязными стаканами. – Эллиот, простите, пожалуйста! – Севен заговорил быстро, сбивчиво, его голос дрожал. – Это не то, что вы подумали! Правда! Сын… он фантазирует иногда. Преувеличивает. Но слова сына висели в воздухе тяжелым, неоспоримым фактом. Севен увидел, как Эллиот напрягся, его взгляд стал осторожным, изучающим. Бывший читер понял: полуправда или ложь сейчас убьют все напрочь. Остался только один шанс – правда. Вся, горькая и неудобная. Он глубоко вдохнул, заглянув прямо в светло-голубые глаза, в которых теперь смешались смущение, недоверие и вопрос. – Ладно. Он не фантазирует. Не совсем. – Севен опустил глаза, потом снова поднял их, полные отчаяния и решимости. – Вы мне… вы мне давно нравитесь, Эллиот. Очень. Но я… я боялся подойти. Боялся показаться смешным. Или навязчивым. Или… – он сглотнул ком в горле, – …слишком старым. Теперь Эллиот покраснел по-настоящему. Он не ожидал такой прямой атаки. Он растерянно оглянулся, но вокруг кипела жизнь пиццерии, никто не обращал на них внимания. – Разница в возрасте… – продолжил Севен, слова лились из него, как из прорванной плотины, – она сводила меня с ума. Я думаю, вы видите во мне просто… клиента. Заказчика пиццы с проблемным сыном. – Он кивнул в сторону c00lkid, который слушал, разинув рот, забыв про планшет. – А я… я видел вас. Видел, как вы работаете – с такой страстью и уважением к делу. Видел вашу улыбку – она как луч солнца в этом… – он махнул рукой, – …в этом мире. Ваши волосы… – Севен невольно протянул руку, но резко одернул ее, сжав в кулак. – Да, они прекрасны. Но не только они. Ваша энергия. Ваша… доброта. То, как вы разговариваете с людьми. Даже с этим сорванцом. – Он снова кивнул на сына. – Вы… вы невероятны, Эллиот. Я просто… я не мог молчать. Простите за эту нелепую ситуацию. И за сына. Просто… простите. Наступила пауза. Шум пиццерии казался оглушительным. Эллиот стоял, держа поднос, и смотрел на Севена. Сначала с недоумением, потом с удивлением, а затем… смущение начало медленно отступать, уступая место чему-то другому. Он видел искренность в глазах этого мужчины. Видел страх быть отвергнутым. Видел обнаженную уязвимость. И он видел то тепло, тот немой восторг, с которым Севен наблюдал за ним все эти недели. Это было… неожиданно. Непривычно. Но не страшно. И не отталкивающе. Наоборот, в этой искренности, в этом неловком признании было что-то… трогательное. Румянец на щеках Эллиота не спал, но теперь в нем было меньше тревоги и больше… смущенного любопытства. Он медленно улыбнулся. Не той рабочей, сияющей улыбкой "Лучшего работника месяца", а небольшой, застенчивой, настоящей. – Седые волосы… – тихо сказал он, глядя на прядь у виска Севена. – Они… вам идут. Очень. Севен замер, не веря своим ушам. Его сердце бешено колотилось где-то в горле. Эллиот переложил поднос в другую руку, достал из кармана фирменных брюк блокнот для заказов и ручку. Он быстро что-то написал, оторвал листок. Рука его слегка дрожала. – Я… я заканчиваю в девять, – пробормотал он, не поднимая глаз, протягивая листок Севену. – Если… если вы не передумали. И если… – он наконец посмотрел на него, и в его глазах светилась смесь смущения и решимости, – …если пицца уже не кажется вам такой уж важной причиной для визита. Севен взял листок дрожащими пальцами. На нем был номер телефона и адрес маленького кофейного места в паре кварталов отсюда. И время: 21:30. – Я… – Севен попытался что-то сказать, но слова застряли. Он лишь кивнул, сжимая листок так, будто это был самый ценный код в его жизни. – Отлично, – Эллиот улыбнулся снова, уже чуть увереннее. – Тогда… увидимся. Надеюсь. – Он бросил быстрый взгляд на c00lkid, который смотрел на них обоих с открытым любопытством. – Приятного аппетита вам обоим. И он растворился в толпе зала, направляясь к другому столику, его хвост покачивался, а уши все еще горели ярко-розовым. Севен стоял как вкопанный, сжимая в руке листок. Мир вокруг потерял четкость, звуки слились в гул. Он слышал только стук собственного сердца и слова: "Увидимся. Надеюсь". – Пап? – тихо позвал c00lkid. – Ты… ты это сделал? Ты взломал его? Севен медленно опустился на стул. Он посмотрел на сына, потом на смятый листок, потом туда, где исчез Эллиот. На его лице, сквозь остатки паники и невероятное смущение, медленно, как первый луч солнца после долгой бури, растянулась улыбка. Широкая, неловкая, счастливая. – Нет, сынок, – прошептал он, его голос был хриплым от переполнявших чувств. – Кажется… кажется, он сам шагнул мне на встречу..