Неважно

В его голове звучат самые разные голоса: «целуй, целуй, целуй» — кричат они. Все, о чем он мечтает в эту секунду — чтобы Аарон увёз его к себе. В его левой руке бутылка вина, правой он держится за руку Аарона. Он не знает, что сделал для Миньярда, ибо он действительно последний мудак. Кевин все еще извиняется за очередные запои и продолжает просить Аарона увезти его к себе домой. Но все, что знают они оба — это настоящая любовь, где бы они ни были, сколько бы вина они ни выпили. Кевину кажется, что он сам не свой рядом с Аароном, но ничего поделать с этим он не может. Держась за руки они наконец-то доходят до дома, в котором живут и улыбаются друг другу, заходя внутрь. Тепло Аарона в его руке — всё остальное неважно. Уже дома они включают их общий плейлист из любимых песен, и вот, кажется, прошло совсем немного, а Кевин уже допивает вторую бутылку, а Аарон, выпивший её вместе с ним, начинает подпевать играющей сейчас песне. Кевин целует его смазанно, горячо и так искренне, любяще, по-настоящему. Аарон отвечает тем же, жмется всем телом к Кевину, давая себя целовать, целуя в ответ. Они даже не замечают, как успевают переместиться на кровать спальни. Все ещё держась за руки, они целуются опять и опять, свободная рука Кевина изучает тело лежащего под ним Аарона, хоть тот уже знает каждый изгиб, каждую родинку — это стало для него больше, чем родным. Сейчас неважно ничего, в этом мире словно остаются лишь они вдвоём, все остальное неважно. Они целуются опять, стукаются зубами и смеются. Искренне. Кевин кое как, не разрывая этот поцелуй, находит под подушкой смазку с презервативом, все же отрываясь от Аарона, дабы выдавить на свою руку немного смазки. Чуть нагрев её, он приставляет сразу два пальца ко входу, толкаясь внутрь. Аарон стонет, громко, потому что никто их не услышит. Потому что в мире остались лишь они вдвоём. Выгибаясь в спине, Аарон стонет опять и опять, толкается навстречу чужим пальцам, опять целует, а после подаётся навстречу его поцелуям в шею, стонет во весь голос, улыбается. Кевин целует так, что наверняка останутся следы, и Аарон только рад этому. Он полностью принадлежит Кевину, а Кевин — ему. Сейчас, оставшись вдвоём в своём маленьком мире, они улыбаются друг другу и вновь соединяют губы в поцелуе, пока Кевин медленно толкается вперёд бёдрами. Аккуратно, так, чтобы не сделать Миньярду больно. И Аарон стонет, ведёт тазом навстречу, целует все его лицо, любит. Это длится так недолго, но, одновременно с этим им кажется, что этот момент растягивается на сотню лет, и прерывать это никто из них не хочет. Однако, Аарон не сдерживается, первым изливается себе на живот, а Кевин за ним следом И сейчас им двоим безумно хорошо, когда они, вдвоём, лёжа на постели, обнимают друг друга и целуют опять и опять. Кевин первым встаёт и уходит в душ, Аарон идёт следующим, хоть у них нет желания отрываться друг от друга ни на секунду. Встречаясь снова через всего несколько минут они обнимают друг друга так, словно не виделись целую вечность, потому что для них как раз таки прошла эта самая вечность. Они ложатся спать уже совсем поздно, потому что болтают до ночи о том о сём, и одновременно не о чем, потому что им важно просто быть рядом, просто слышать голос друг друга, просто на него отвечать, прижимаясь своими телами друг к другу.