𝐄𝐍𝐆𝐄𝐋

***

Твой нежный стан зажёг мне сердце,

Внутри меня - замерла душа.

Да если б был я проходимцем,

Давно б исчезла пелена.

Я всё смотрю, а сам жалею,

Что не могу я впрок сказать.

Ах, нежный ангел, в чём же дело?

Неужто не о чем роптать?

Ты крылья нежные свои, сложил на край кровати.

Да знал бы, Господ Бог,

Что обречён теперь проклятьем.

***

Кто или что, по-вашему мнению, является олицетворением ангела? Безусловно, на этот вопрос можно ответить по-разному. Ангел — это бесплотное, небесное или сверхъестественное существо, обычно гуманоидное с птичьими крыльями. Как принято - прямой посланник Бога. Для кого-то ангел - это добрейший души человек. Нежный во всём: манера речи, повадки, поступки, внешность и тому подобное. И ведь для каждого из нас, существует определенное понятие этого магического существа. Вот и для Пруссии, в понятие "ангел" входил император, который вполне мог подойти как и под описание божества и под описание нежнейшего человека, не только душой, но и телом. Александр Алексеевич - красивый молодой мужчина. Покоритель сердец - не только женских, но и мужских. Он сам не мог объяснить, чем пленит чужие взгляды. Его образ действительно был схож с ангельским: небесные, почти прозрачные голубые глаза, нежная улыбка, которая сводила с ума любого, хрупкое, на вид, тело, которое кажется было схоже с женским. Но больше всего схожести предавали ему белоснежные крылья, которые слегка отдавали чем-то холодным, но таким чистым. Гогенцоллерн без памяти утонул с головой в этом привлекательном существе. Романов не подпускал к себе никого близко, предпочитая быть "на расстоянии". Тихий, рассудительный император не давал надежд ни одному заинтересованному в нём. Но какого-то чёрта именно этот наглый, холодный и самовлюблённый немец добился внимания ангела и теперь, он был единственным, кто смел находится ближе всех к Его Высочеству. – Hallo, mein Engel. – аккуратно оказавшись в покоях императора, ариец медленно ступал в сторону его нежной любви, который восседал на окне, наблюдая за прислугой. – Здравствуй, милый. Александр не повернулся, даже не взглянул на пришедшего, продолжая пристально следить за людьми. Король ничуть не обиделся на такое поведение, он давно привык к заинтересованности возлюбленного к миру. Аккуратно подойдя к подоконнику, старший из них, сложил руки на край, облокачиваясь. После, проследив, куда же направлен взор небесных глаз, принялся наблюдать за объектом. – Was passiert? – не понимающе пробубнил ариец, скользнув взглядом от прислуги к объекту воздыхания. – Люди от чего-то злятся. – тихо ответил Александр, словно боясь, что их могли услышать. – Я не понимаю, в чём причина. Ещё одна черта, которая почему-то нравилась Пруссии - эмпатичность партнёра. Да, для народа, сам Российская империя, казался холодным, рассудительным правителем. Но как только эта глыба оказывалась наедине с немцем - холода как ни бывало. Император не боялся показать тому все свои чувства и переживания, доверяя на все сто процентов. Хотя не стоило бы наверное, но почему-то Ри был уверен в преданности ему партнёра. – Na und? Die Menschen waren, sind und werden immer unzufrieden sein. Pass nicht auf. Тихо вздыхая, русский наконец изволил обратить своё внимание на мужчину. Ну как же ему не обращать внимания? Это его народ, его люди и он обязан сделать так, чтобы каждый из них был доволен и рад этой жизни. Наверное любой правитель, любой хранитель своего государства будет с ним согласен. – Это мои люди, я должен знать, что происходит. – Wenn sie möchten, dass Sie es wissen, werden sie Ihnen auf jeden Fall den Grund nennen. Glauben Sie mir, manchmal ist es besser, etwas nicht zu wissen. Возможно король был прав, но любопытство так терзало сеодце, что даже на стену хотелось лезть. Спрыгнув с подоконника, аккуратно подошёл к немцу, желая наконец обнять. Само собой Пруссия не возражал, захватывая хрупкое тело в капкан из рук. Русский был в одной сорочке, что очень удивило немца. Обычно собранный с раннего утра Российская империя, стоял в одной ночнушке. Неужели он следил за прислугой с самого утра? – Du bist zu angespannt, Liebling. – проурчал Пруссия, хватая ангелка на руки. Тот озадаченно охает, но недовольство в ответ не показывает. Обнимает Кристиана за шею, позволяя нести себя куда угодно. Во мгновение ока, Романов оказался на мягкой перине, которая под весом его тела жалобно отдалась скрипом. – Du musst dich ausruhen, mein Liebling. - шепчет пруссак, нежно оглаживая чужую щёку тыльной стороной кисти. Приподнимаясь на кровати, русский тянет мужчину к себе за ворот мундира. Ничего не говорит, лишь впивается своими глазами в ореховые напротив, которые словно только и ждали такого близкого контакта. Губы едва соприкасаются, но никто не смеет перейти к поцелуям. – Отдохни со мной, умоляю. Я так соскучился по тебе... В подтверждение своих слов, Александр жалобно заскулил, трупом сваливаясь на перину. Боже, Кристиан с ума сойти готов от этого божества. Слегка помятая сорочка, которая нагло обнажила бедро и чувствительную шею, придавала такой невинности к образу Алексеевича, что Крису оставалось лишь голодно заглатывать собственные слюни. Эти мягкие крылья, которые нагло заняли почти всю площадь постели.. Безумно хотелось провалиться в них. – Ich werde bei dir ruhen. – хрипло шепчет ариец, чувствуя, что если он продолжит думать в этом ключе, то просто не сможет сдержать себя. Аккуратно прилёг рядом, моментально оказываясь в объятиях русского, который в свою очередь положил голову тому на плечо. Пруссия ничуть не возражал, поэтому лишь приобнял возлюбленного. Они лежали в полной тишине, каждый думал о своём. Российская империя размышлял о людях, о каком-то своём смысле. Королевство думал о нём. Почему-то именно сейчас захотелось подумать о возможной их близости. До этого они ограничивались поцелуями, объятиями и прочей милой лабудой - не переходя черту. Хотел бы Ри выйти на новый уровень и получить любовь не только словесно, но и физически? Взгляд ореховых глаз, предательски спустился на оголённые, выраженные бёдра любимого. Рот моментально наполнялся слюной, от одной мысли укусить это всё безобразие. Но вскоре прелестный обзор был закрыт нежным крылом - ограничивая возможность капать на него слюнями. А если быть честным, то русский просто напросто замёрз, совершенно не догадываясь о том, на какие мысли наводит возлюбленного своим видом. – Ты чего такой напряжённый? Вот чёрт. Он совершенно потерял бдительность, не заметив, как тело напряглось от будоражащих мыслей. Прикусывая губу, ариец замотал головой, мол "не обращай внимания". Ну правда, а что он может сказать? Я хочу стянуть с тебя эту блядскую ночнушку и натянуть тебя на свой член? Боже, это звучало ужасно, поэтому пришлось упорно молчать. Но молчать то он конечно может целую вечность, вот только бугорок в штанах он вряд-ли теперь как-то спрячет, да и объяснить не сможет. Само собой, это не скрылось от голубых глаз, заставляя неловко отодвинуться от немца. Это было неожиданно, смущающе и возможно в какой-то мере приятно, но не при таких обстоятельствах. Присев на спальном ложе, Романов неловко прятал взгляд, не зная, как стоит реагировать на всю эту ситуацию. Пруссия же, схватив подушку, стыдливо спрятал своё лицо. Ну знал же он, что такое могло произойти, если вовремя не остановить поток мыслей. И что теперь ему делать. Открыв рот, собираясь было что-то сказать, император был нагло свален на кровать. Его губы были грубо захвачены чужими, уводя в напористый и в какой-то мере, агрессивный поцелуй. Такое поведение безумно напугало, из-за чего тот принялся отталкивать от себя наглого мужчину. – Крис, что происходит, мать твою?! Этот голос.. Он моментально вышиб рой мыслей из головы, заставляя одуматься и испуганно взглянуть на лежащего под ним. Господи, что он творит? Взвыв, Гогенцоллерн резко отстранился от русского, метнувшись к краю кровати. Тихо извинялся за произошедшее перед Романовым, который в свою очередь пытался понять, что вообще было. Медленно приблизился к немцу, присаживаясь рядом с ним. – Кристиан. – Ri, ich will dich. Jetzt. In dieser verdammten Minute, ich möchte von deinem Körper, deiner Seele und deinem Herzen Besitz ergreifen. Такое заявление не стало чем-то глобальным и неожиданным. Он не впервые слышит, что его хотят. Он знает, что является объектом бессонных ночей каждого второго. Иногда он задумывался о плотской близости с немцем, иногда представлял, после чего неловко встряхивал головой. Если бы он был полностью честен, то поведал бы занимательную историю о том, как грешно желал поздними вечерами наглого арийца, как выстанывал его имя, желая быть ближе в минуты мучительной разлуки. – Так возьми меня. – Was? Повторять дважды император не собирался. Он прекрасно знал, что Кристиан его услышал. Поэтому, в подтверждение своих слов, утянул его губы в наглый игривый поцелуй. Зелёный сигнал зажёгся, значит можно было начинать действовать. Пальцы нагло подцепили край ночнушки, задирая, а после и вовсе стягивая ее с русского. Перед немцем открылось нежное, девственно чистое тело: светлая, почти белая кожа, ярко выраженная талия и округлые, упругие бедра. Поддавшись желанию, Пруссия нагло вцепился зубами в одно из бёдер, чем вызвал болезненное шиканье со стороны партнёра. Отстранившись, взглянул на то, как из места укуса сочилась кровь. Проглотив вязкую слюну, слизнул подступающие капли, смакуя вкус чужой крови. Это было грязно, но чертовски возбуждающе. Поднявшись, чмокнул русского в щёку, что-то прошептал на ухо, от чего по нежному телу пробежали мурашки, а на лице появилась лёгкая улыбка. После спустился к шее, оставляя на ней довольно болезненные поцелуи, а вообще обнаглев, оставил и засос. Спустившись ниже, лизнул сосок, заставив русского резко вобрать воздух в лёгкие. А из вредности и вовсе, принялся посасывать один из них, а второй зажал между двумя пальцами - потирая. Тело под немцем зашевелилось, извиваясь всеми возможными способами. Забавно. Прекратив мучить бедного русского, отстранился от него, давая время отдышаться. – Hast du Butter? Не задавая лишних вопросов, русский приподнялся, запуская руку под одну из своих подушек. После выудил оттуда маленький флакончик, вкусно пахнущего масла. Забрав сосуд у русского, ореховые глаза зашлись интересом. – Oh, du dreckiger Junge, also das ist es, was du in meiner Abwesenheit machst. Наградил русского звонким шлепком, откупоривая флакон. Схватил его ногу под коленом, грубо притягивая к себе поближе. Раздвинув ноги, смочил пальцы пахучим маслом, приставив их к колечку. Предупредив о дальнейших действиях, плавно толкнулся пальцами в нутро. На удивление внутри было не так узко, как ожидалось. Всё таки рукоблудствует, бессовестный. Но даже не смотря на этот факт, подготовка была по-прежнему нужна.

***

Как скоро закончились прелюдия - никто не помнит. Теперь они были одним целым, от чего только одна мысль об этом заводила. Плавные, без какой-либо резкости, толчки сопровождались пошлыми шлепками кожи об кожу, кровать, под постоянным движением, выдавала жалобные скрипы, будто умоляя прекратить всё это безобразие. В комнате пахло смесью тел, маслом и чем-то ещё, что окончательно туманило разум. Из груди русского вырывались звонкие стоны, заставляя Кристиана злобно шикать на него, причитая, что их могут услышать. Алексу было всё равно на это, их в любом случае слышно, даже если он не будет стонать. Пошлые поцелуи, из-за который немец сбивался с ритма, делая более резкие толчки. Вскоре не выдержав, ариец принялся вдалбливать ангелка в кровать, вжимая его в перину, заставляя чуть ли не выкрикивать своё имя. Последний толчок был размашисто резким, из-за чего кровать глухо стукнулась о стену. Немец без памяти рухнул на кровать, рядом с Александром. Тяжело дыша, пытался прийти в себя. В ушах звенело от яркого оргазма, перед глазами плыло, а руки невыносимо немели. Переведя пьяный взгляд на русского, столкнулся с голубыми глазами, которые выпытывающе смотрели на него. Нежные крылья прикрывали всю красивую наготу русского. – Теперь ты проклят. - едва слышно пробормотал русский, смотря на возлюбленного так, будто после этих слов он должен был умереть на глазах. – Ich weiß. – единственное, что смог выдать Кристиан, после чего довольно улыбнулся. – Du bist mein Fluch. В ответ ничего не последовало, лишь тяжёлый вздох, из-за которого ариец тихо рассмеялся. Да какая разница, проклят он теперь или нет. Главное было, что теперь он был к своему ангелу ещё ближе - остальное мелочи. Он готов быть проклятым до конца своей жизни, такой красотой и нежностью, как Александр Алексеевич.