Во власти охотника

      Местность Нижнего Мира влияла на каждого, кто оказывался по ту сторону в поисках полезных ресурсов для успешного прохождения испытаний. Воздух в этом окружении казался густым и тяжёлым из-за высокой температуры и давления, а пространство окрашивалось алой дымкой, из-за которой становилось трудно дышать. Ощущение скованности, нехватки воздуха и напряжения, давящие на голову грузным мраком не давали сохранять правильной ориентир, сгущаясь с каждой минутой всё больше. Тёмные и красные оттенки влияли на зрение, окутывая глаза мыльной пеленой, а эмоции умножались вдвое, из-за чего становилось трудно оставаться сдержанным и рассудительным. Каждый шорох становился опасностью, движение — паранойей, а встреча — битвой, из которой только один мог выбраться живым.       Опускаться в районы Незера в одиночестве затея опасная, а в некоторых случаях и губительная, ведь это место может настолько изменить твоё сознание, что остаться прежним не выйдет.       Перемещаясь через портал, попадая в Верхний Мир, твоя голова будет ощущаться загруженной, мысли — запутанными, а действия — иррациональными, пока организм не привыкнет к новой атмосфере и не сможет вернуться в строй. Если же на твоём пути злость превращается в ярость, неприязнь — в ненависть, а жестокость — в безжалостность, то тело ещё долгое время будет воспринимать любой звук как угрозу, посылая сигналы к самосохранению за счёт чужих жизней.       Этот раз не являлся исключением. Наоборот — если раньше КоммонХэт был в состоянии сдерживать свои эмоции, мысли и действия в Адском мире, пусть это и было крайне сложным действием, то сейчас сохранить самообладание не удалось. Руки были запятнаны чужой кровью, рассудок высечен из беспощадности, а мысли неукротимы от чудовищности, поглощающей разум целиком.       Решение разделиться было достаточно лёгким — из-за того, что одна из команд соперников разрушила предыдущую базу КоммонХэта и Сильвера, им пришлось заниматься двумя вещами сразу: и постройкой новой базы, и поиском важных ресурсов в Аду. Так как разрешение спускаться в Нижний мир появилось совсем недавно и практически все команды мигом отправились туда, оставить Сильвера наверху заниматься базой было самым правильным решением. КоммонХэт никогда не сомневался в силе своего союзника, однако подвергать его опасности не хотел. К тому же, у них слишком различается мнение об устранении других игроков: если Сильвер их хочет всего лишь дисквалифицировать, то КоммонХэт не может удержаться от звука последнего выпущенного вздоха своей жертвы.       Здание, построенное Сильвером, и находящееся вблизи с Адским порталом, который КоммонХэт не забыл разрушить для сохранности, выглядело интригующим. Однако даже с расстояния парень заметил, что в некоторых местах ему не доставало укрепления, от чего то могло не выдержать чужих взрывов. Он наверняка поговорит об этом с Сильвером позже, сейчас ему лишь хотелось сбросить накопившиеся эмоции и наконец прийти в себя. Пусть это животное состояние иногда и манило его, поощряя желание остаться таким навсегда.       Верхний этаж, разумеется, являлся ловушкой — почерк Сильвера КоммонХэт узнает даже за километр, каким бы изменениям не подвергался фасад. Уловив рядом с высоким деревом железный люк, парень направился в его сторону и спустился по водяному лифту вниз. Слишком приметно. Хэт нашёл вход на базу за пару секунд, что уже делало её небезопасной. По крайней мере, у него есть ещё пару дней на исправление чужих ошибок, пока остальные команды будут находиться в Нижнем Мире.       Оставив сзади длинный коридор с очередной ловушкой, благодаря которой из-за одного неправильного движения можно было упасть вниз на несколько десятков метров и проткнуть кожные ткани острыми сталактитами, КоммонХэт зашёл в первую попавшуюся комнату, из которой доносилась неразборчивая речь. Рядом с Сильвером находился Дио, который в первый день Королевской Битвы намеревался вновь оказаться в одной команде со своим давним товарищем. Однако тот не был в курсе за свой лечебный отпуск, что Сильвер теперь не вступает в союз с подобными сомнительными слабыми личностями. Благодаря освоенной неприметности, КоммонХэт смог остаться незамеченным перед двумя молодыми людьми, весело вспоминающими общее прошлое.       В какой-то момент рука Дио оказалась на плече Сильвера в порыве очередного смеха, от чего КоммонХэт сощурил глаза и недовольно поджал губы. С его помутившимся сознанием подобные сцены лучше не видеть. Парню и так было тяжело от того, что он не мог убить этого самодовольного выскочку, по крайней мере в присутствии Сильвера. Если чужая рука продолжит покоиться на белой рубашке, Хэт точно не сможет сдержаться и отрубит ему каждый палец, которым тот успел прикоснуться к нему. А ещё лучше все разом, чтобы подобной возможности больше никогда не было.       Сильвер хотел, чтобы Дио был в их команде. Или Дингл. Спешел. Кволз. Висп. Однако каждый раз, когда герой Королевской Битвы начинал об этом разговор, он либо заканчивался крупной ссорой, обязательно перетекающей в драку и очередной грубый секс, либо спустя время Сильверу приходилось извиняться на коленях, чтобы КоммонХэт смог закрыть на это глаза. Это невероятно злило. Пусть Сильвер и давал в такие моменты Хэту ощущение власти, ему каждый раз его было недостаточно. Он понимал, что парень это делает лишь для того, чтобы утихомирить чужой пыл. Как бы Сильвер не нуждался в КоммонХэте, правда была единой — КоммонХэт нуждался в нём больше. Он снова и снова устраивал эти никому ненужные проверки на верность, хоть и первый кричал о том, что они ничего друг другу не должны.       Но эта жгучая ревность в груди... О, она делала всё для того, чтобы КоммонХэт выпустил устрашающего зверя наружу, поглощающего целиком любую преграду на пути к Сильверу. Даже если это его друзья.       Однако договор «либо ты со мной против всего мира, либо со всем миром против меня» ни разу не нарушался за это время. Это главный пункт для союза с КоммонХэтом, который Сильвер не смел нарушить, пусть иногда и устраивал громкие сцены несогласия, стараясь поменять точку зрения своего сокомандника. Всем его бывшим товарищам и друзьям везло, что КоммонХэт был в достаточной мере терпелив и сдержан для того, чтобы не свести их в могилу. Он мог переборщить, мог отнять у них возможность участвовать в Битвах на месяцы, мог лишить части тела, из-за чего те становились инвалидами, но он никогда их не убивал. Если бы не Сильвер, они бы все уже были зарыты глубоко под землёй в безымянных могилах.       КоммонХэт не мог объяснить это нестерпимое желание убить каждого человека, находящегося рядом с Сильвером, даже самому себе. И сейчас, находясь рядом с одним из них в одном помещении, его грязные, от крови других жертв, руки, подрагивали от лёгкой возможности вонзить в чужую шею кинжал, то и дело цепляющийся за ткань мантии и подсказывающий, что в любой момент может помочь утолить его жажду. Но Сильвер... Он не мог позволить себе это при нём. Не так, не сейчас. Но как же в такие моменты ему хотелось нарушить это дурацкое обещание, кто бы знал.       Не выдерживая дальнейшего нахождения рядом со своей будущей жертвой — он теперь точно был уверен в этом — КоммонХэт прочистил горло, привлекая к себе внимание.       — О, Хэт, ты вернулся, — ему нравилось это неформальное общение с Сильвером, однако он не желал, чтобы кто-то другой знал об этом. — Как тебе база? Пойдём, я проведу тебе экскурсию, — сейчас этот открытый взгляд не мог знать о поджидающей беде.       КоммонХэту не нужна была экскурсия по их небезопасной и хлипкой базе, за которую парень обязательно получит, ему нужна была экскурсия по телу Сильвера. Ему хотелось взять его целиком, утолить жажду во власти, заставить нуждаться в нём и молить о пощаде. База же была ему практически неинтересна. Раздражение всё ещё присутствовало в теле КоммонХэта, удивительно, что за это время ему не стало легче, совсем наоборот — из-за Дио его начало потряхивать от открывшейся злости.       — Дио, тебе пора, — он не смотрел на него, лишь на Сильвера.       Если КоммонХэт вновь обратит внимание на оранжевую футболку, так и жаждущую получить порцию ненавистного взгляда парня, он точно не сможет удержать себя в руках. Лицо Сильвера же излучало удивление, скрыть которое, по всей видимости, он не пытался. Да даже если бы и пытался, вряд ли бы у него это вышло. Благодаря активной мимике КоммонХэт слишком хорошо читал своего союзника, так и спрашивающего глазами: «Что произошло?».       — Э-э-э, ладно, — в чужом голосе можно было услышать ноты опасения. — Увидимся, Сильвер. Береги себя. Если понадобятся ресурсы — прибегай на нашу базу, мы обязательно поможем. — Этот доброжелательный тон намеревался больше никогда не выйти из ненавистного мальчишки, если тот не уйдёт прямо сейчас.       Сильверу не нужна была помощь Дио. Ему не нужна была помощь кого-либо ещё. Ему было достаточно КоммонХэта, который раздобудет всё, что угодно, лишь бы тот был доволен и вновь посмотрел на него этим взглядом восхищения, когда Хэт из раза в раз совершал невозможные, на первый взгляд, вещи.       Перед выходом Дио напоследок пожал руку Сильвера, от чего короткие ногти КоммонХэта могли в любой момент проткнуть кожаную перчатку и поцарапать ладонь, скрытую за кулаком. Он был либо слишком уверен в себе, либо слишком глуп, раз делал такие показательные жесты. Благо, увидев настроение КоммонХэта, Дио быстрым шагом прошёл мимо него, когда тот не обратил на него и взгляда, и поднялся наверх, покидая их базу.       — Хэт, что не так? — по всей видимости, он не один был напряжён. КоммонХэт видел по взгляду союзника сколько в нём вопросов, ответы на которые тот не получит. — Дио помог мне с постройкой базы, я хотел угостить его ужином, а ты так грубо с ним обошёлся.       Неудивительно, что их база была такой бесполезной, раз Дио приложил к ней свои развязные руки.       Вопрос Сильвера остался без внимания, когда КоммонХэт оказался рядом с парнем, прижавшись к нему телом и сжав чужие белые волосы. Тяжёлая рука опустилась на стройную талию, а голова на макушку, пытаясь таким образом выпустить пар. Это не помогало.       — Хэт, перестань молчать, — Сильвер, кажется, впал в ступор, из которого постарался выбраться, однако сделать это не смог. Слишком крепко КоммонХэт прижимал его к себе. Слишком крепко удерживал рядом с собой.       Вдыхая запах, успевший за столько времени стать родным, пусть КоммонХэт никогда и не признается в этом, он старался не сжимать чужие волосы слишком сильно, чтобы не причинить Сильверу боль. Потому что причинить боль Сильверу хотелось слишком сильно. По сравнению с грязным Хэтом от парня исходил аромат чистоты — видимо успел сходить на озеро до его прихода. Но раз базой он занимался вместе с Дио, неужели они были там вместе? От этой мысли твёрдая рука сильнее сжала белые волосы. До скрипа перчатки. До скрипа в сердце.       — Ай, — шикнул Сильвер, ведя голову за рукой КоммонХэта, чтобы снизить неприятное ощущение. — Поговори со мной! Что с тобой происходит? — Громкая, такая близкая речь заставила Хэта остановиться, заглянув в небесные глаза парня. Слишком белый, будто неестественный, нереальный. Ангел, но только похоронитель.       — Нам не нужно разговаривать сейчас. — Отрезал КоммонХэт, не желая слушать чужие вопросы. Сильвер провинился перед ним. Сильвер должен загладить вину.       Оттянув и так взъерошенные волосы, чтобы парень повернул голову в сторону, открывая КоммонХэту бледную шею, он прижался к ней губами. Напускная нежность была не нужна, поэтому поцелуи быстро перешли в еле заметные касания губами, после чего острые зубы впились в нежную кожу, оставляя на ней красные отметины. Рука, долго лежащая на талии, опустилась ниже, грубо сминая чужое бедро.       — Хэт, тебе не кажется, что сейчас не подходящее время? — Сильвер лишь спрашивал, не пытался остановить КоммонХэта, пусть и выдыхал воздух слишком громко от неприятных ощущений. Держался за воротник его накидки, поглаживая большим пальцем открытый участок кожи на ключицах. — Я не закончил с базой, да и у тебя что-то случилось.       Сильверу не нужно было догадываться о грубости и садистских наклонностях Хэта — он много раз их чувствовал на себе ещё до того, как они успели сблизиться. В то время он даже и представить не мог, что его главный враг станет горячо любимым союзником, которому будет сходить с рук слишком многое. Резкость и жестокость была присуща КоммонХэту задолго до того, как они познакомились, пытаться изгнать их из парня Сильвер не имел права. К тому же, Хэт старался всегда сдерживаться рядом с ним, пусть он и понимал, что когда-нибудь ненадёжный невидимый рычаг переключится и Сильвер не сможет остановить союзника.       КоммонХэт не старался доставить удовольствие Сильверу, он пытался таким образом успокоить себя.       В какой-то момент они оказались у стены, тем самым преграждая пути для выхода Сильверу. Сильные руки блуждали по желанному телу даже не стараясь остановить боль, принесённую ими. Парень же аккуратно сжимал волосы КоммонХэта, создавая таким образом иллюзию контроля. Это не помогало. Чужие зубы прижались к и без того израненной коже с пущей силой, от чего на некоторых местах начали появляться едва уловимые капли крови. Сильвер зашипел и сильнее оттянул чёрные волосы, стараясь убрать голову Хэта от себя.       — Хэт, мне больно, — скорчив лицо от неприятных ощущений, Сильвер хотел уже выбраться из хватки КоммонХэта, но тот сильнее прижал его к себе. — КоммонХэт, чёрт возьми! — Когда у него наконец получилось убрать чужую голову от себя, Сильвер оттолкнул парня, всматриваясь в его лицо с тревогой в глазах.       — Я хочу тебя съесть, — Хэт облизнул губы, ощущая металлический привкус на языке, однако ухмылка на его лице так и не появилась, как бывало всегда, когда союзник шутил о подобном. Он начал медленно подходить к Сильверу с опасным блеском в глазах. — Я хочу, чтобы больше никто не смел трогать тебя. Чтобы никто не смел говорить с тобой. Чтобы никто не мог смотреть на тебя.       Сильвер не мог понять на сколько серьёзен КоммонХэт, однако не увидев перемены в лице союзника, понял, что тот говорил правду. Хэт не хотел больше сдерживать себя. Слишком долгое время он тратил на бессмысленные попытки терпения, откладывания на потом и задержки своих мыслей, так рьяно рвущихся наружу. Он хотел, чтобы Сильвер наконец узнал его. Познакомился с ним настоящим и укротил внутреннего зверя. КоммонХэт хотел показать себя целиком, отдавшись Сильверу без остатка.       КоммонХэт впервые был таким перед Сильвером. Парень и раньше замечал в нём ноты собственничества, однако такими явными они никогда не были. Временами это нравилось ему, возбуждало. Сильверу хотелось узнать на что способен КоммонХэт ради него, даже если это что-то пугающее. Однако Хэт сам напоминал ему, что между ними ничего нет, кроме союза и хорошего секса. Сильвер старался не уделять этим словам много внимания, к тому же подтверждения их он никогда не находил. Ни один из парней не смотрел в другую сторону, пусть и понимал, что в их связи нет ничего, кроме ненормальной зависимости. Это было неоговорённым запретом — никто не смел выдвигать права на другого, но каждый из них старался сделать всё для того, чтобы связать себя с ним до конца. Завязать эту петлю всеми возможными узлами, затянуть покрепче, накрывая вновь и вновь толстыми верёвками, что ни распутать, ни разрезать. Но и показать чувства ни один из них тоже не мог. Так и повелось, что в одно и тоже время они были до безумия близки, и до боли далеки.       — Мне стоит построить для тебя клетку в подвале, в которой я буду тебя держать, чтобы ни одна живая душа больше не узнала о тебе, — КоммонХэт положил руку на скулу парня, после чего провёл большим пальцем по приоткрытым губам Сильвера. Он не снимал перчатки, парень чувствовал запах пыли, крови и холода, исходящего от них, но это его не смущало.       КоммонХэт интриговал его. Слова, вырывающиеся изо рта парня низким серьёзным бархатом разливались приятным ощущением внизу живота. Эта реакция организма была непонятной, настораживающей, но мрачную сторону союзника хотелось узнать. Хотелось испытать её на себе. Лица были слишком близко друг к другу, чтобы Сильвер видел, что КоммонХэт делает с ним.       — Я хочу убить каждого, кто только переходил твою дорогу. Каждого, кто переходил её вместе с тобой. Кто просто слышал об этой дороге. Кто не знал о ней вовсе.       Сильвер видел, как зрачки КоммонХэта расширялись всё больше, пока парень говорил об этом. От ярких эмоций, появляющихся только рядом с Сильвером. От безумия, накрывающего его с головой. От КоммонХэта исходил аромат засохшей крови павших жертв, гнилой нечисти из Ада и по́том от поединков, ведь после прибытия он не успел принять водные процедуры.       — Хэт, это...       — Ужасно? Безумно? Неправильно? — меньше всего на свете КоммонХэт хотел увидеть на родном лице страх или отвращение. Однако он делал всё для того, чтобы когда-нибудь это случилось.       — Возбуждающе.       Разумеется, Сильвер категорически против умерщвления его старых товарищей по команде, друзей или знакомых, однако в данной ситуации, смотря на полные вожделения глаза КоммонХэта, ощущая его сбитое от ярких эмоций дыхание, дрожь в теле и холодную ненависть, с которой парень говорил об этом, от него не хотелось уйти. Его хотелось успокоить. Заверить, что в этом нет необходимости. Что Сильвер и без ненужных жертв принадлежит КоммонХэту полностью.       В ответ на слово Сильвера, Хэт впился в губы союзника жадным поцелуем, прижимая стройное тело как можно ближе к себе, будто стараясь таким образом поглотить и впитать в себя его целиком. Ему хотелось завязать ему руки и ноги, чтобы он не мог двигаться. Закрыть глаза, чтобы он не мог видеть. Уши, чтобы он не мог слышать и рот, чтобы он не мог разговаривать. КоммонХэт хотел сделать всё для того, чтобы Сильвер был в его власти.       — Отсоси мне, — прекращая поцелуй не попросил — приказал Хэт.       Они не часто занимались оральным сексом. КоммонХэт знал о том, что Сильвера он не привлекал, и именно по этой причине ему хотелось, чтобы парень это сделал.       — Как скажешь, — с покорностью в голосе тихо отозвался Сильвер, от чего горячая волна возбуждения прошлась по телу КоммонХэта.       Одаривая губы нежным поцелуем напоследок, Сильвер потянул Хэта за накидку в сторону дивана. Он быстро снял её с него, как и ненужную экипировку, после чего посадил на диван. Несмотря на то, что они практически всё время находились вместе, Сильвер не часто видел КоммонХэта без верхней одежды — практически всегда она была на нём, потому что всё обмундирование находилось в секретных карманах. Хэт всегда был предусмотрителен и готов к очередной схватке с противником. Поэтому, изредка замечая парня в закрытой кофте и брюках, он не упускал возможности дотронуться до любого участка тела, покрытого тканью.       Ненужные кожаные перчатки отправились в ту же сторону, что и накидка, а губы нашли горячую шею КоммонХэта. Сильвер не знал почему их температура тел так сильно отличалась, но этот контраст так нравился парню, что прикасаться к открытым участкам кожи было его любимым занятием. Пусть открытым у КоммонХэта была всегда только нижняя часть лица. Сильвер старался не медлить, понимая, что Хэту сейчас это не нужно. Он провёл рукой по скрытому под брюками возбуждению парня, постепенно наливающемуся кровью, от чего из губ Хэта вышел сдавленный выдох. Опускаясь на колени, Сильвер не забыл провести руками по бёдрам парня, чуть сжимая их. Расстегнул мешающие пуговицу с ширинкой, отодвигая нижнее бельё в сторону.       Хэт сдерживался как мог. Глядя на полные покорности глаза Сильвера, ему хотелось взять эту прекрасную белую голову в свою руку, сжать волосы до боли и впустить пульсирующий орган в красные опухшие губы, засадив до глотки. Чтобы Сильвер не мог дышать, а из светлых распахнутых глаз с этими невероятными длинными ресницами потекли слёзы. Чтобы он старался отодвинуть бёдра КоммонХэта как можно дальше от себя, а он не поддавался. Чтобы он ощущал над ним власть.       От картины, представленной в собственной голове КоммонХэта, и без того ноющий от отсутствия внимания член вздрогнул, привлекая к себе внимание. Сильвер не стал ждать — раздвинул крепкие ноги, удобнее умещаясь между них, и накрыл твёрдый орган рукой, распределяя смазку по всей длине. Сверху послышалось сбивчивое тихое дыхание. Сильвер знал, что КоммонХэт поглощает все его действия целиком, даже не думая отвести взгляд. Он знал, как сильно на него влияет. На белых волосах вновь оказалась тяжёлая рука.       — Поспеши, — с обманчивой нежностью пальцы провели по мягким прядям.       Они редко занимались долгим сексом, в их реальности на длительные прелюдии, нежность и отзывчивость не хватало времени. Обстоятельства были не те, мир был не тот и они были далеко не теми людьми, которые могли подарить друг другу ласку подобного рода. Их хватало лишь на быструю разрядку, после которой они вновь спешили в бой. Но в подобные моменты, когда чужаки были далеко, а интимность момента могла быть не замечена, у КоммонХэта распускались руки. Он хотел большего во всех смыслах — поцелуев, касаний, процесса, количества. А Сильвер лишь покорно соглашался, понимая, как сам в этом нуждается. До Хэта парень не часто заботился о таких вещах, как секс, тем более после попадания на игры — ему было достаточно разовой мастурбации в мирное время, но после него Сильвер узнал о себе и своём теле слишком много нового.       Пробуждая и без того сильное желание, Хэт не мог ждать, пока Сильвер привыкнет к его размеру. Это казалось пыткой, которую он хотел поскорее прекратить, оказавшись в горячем и в таком развратном рте своего союзника, который беспрекословно выполнял всё, что Хэт ему говорил.       Он знал, что Сильвер никогда не будет полностью его, но в такие моменты ему казалось, что это когда-нибудь может стать возможным. Сильвер слишком свободолюбив и одиночен для того, чтобы зависеть от кого-то. Но несмотря на это, спустя столько времени, единственной его зависимостью, пусть и скрытой глубоко внутри, стали далеко не игры, а бывший враг, которому прямо сейчас он намеревался подарить удовольствие собственным ртом.       КоммонХэт потянул голову Сильвера ближе к себе, направляя. Ему не хотелось, чтобы парень видел, что он собирается с ним сделать. Он хотел, чтобы он это почувствовал. Вдыхая чужой мускусный аромат, Сильвер ощутил на своих губах горячую широкую головку и лизнул её языком, обхватывая одной рукой длину. Через несколько движений, он провёл по нему холодным языком, ощущая солоноватый привкус. Ему никогда не было комфортно находиться в такой позе — он считал себя слишком гордым для того, чтобы сидеть перед другим мужчиной на коленях, как и сам КоммонХэт. Однако Сильвер смог покориться. Вещи, казавшиеся ему странными или противными до первого секса с КоммонХэтом, постепенно становились желаемыми и обыденными, отказаться от которых он был не в состоянии. Даже не так. Ему не нужен был секс с другими мужчинами — ему нужен был только КоммонХэт.       Сидя на краю дивана, КоммонХэт чуть откинулся туловищем назад, чувствуя за спиной мягкость спинки. Он не любил долгих прелюдий, занимающих слишком много времени, больше всего его привлекал сам процесс. Пусть Хэт и сдержан в подобном вопросе, особенно когда дело касалось Сильвера, ему было достаточно пары минут для возбуждения.       Медленно облизывая твёрдую плоть языком от основания до головки, до ушей Сильвера донеслись первые негромкие стоны удовольствия. Ему нравился голос КоммонХэта, а ещё больше ему нравились его стоны. Низкие, хриплые, практически рычащие. Их хотелось слышать слишком часто. Продолжая вылизывать член КоммонХэта, сделав его полностью влажным, Сильвер почувствовал, как слюна начала стекать по его подбородку вниз, от чего Хэт сильнее сжал белые волосы, понимая, что его выдержки не хватит на долгое время. Однако Сильверу нужно было время подготовиться и он предпринимал всё возможное для того, чтобы дать ему эту возможность.       Тёплые длинные пальцы опустились на основание члена, медленно ведя до головки и обратно. КоммонХэт сглотнул и прикусил губу, когда Сильвер вновь дотронулся прохладным языком до чувствительной головки. Их контраст температуры тел всегда привлекал Хэта, но даже невероятная задница Сильвера никогда не сравнится с его развязным ртом. Слишком хорошо, слишком влажно. Сильвер не старался взять Хэта полностью, постепенно привыкая к его размеру. Аккуратно выводил круговые движения, продолжая плотно прижиматься губами к головке.       Продолжая ласкать член КоммонХэта ртом и рукой, слушая его сбивчивое дыхание и ощущая на себе пристальный взгляд, Сильвер почувствовал, как чужие бёдра начали подаваться навстречу его движениям, отчего парень негромко замычал от неожиданности. О, этот гортанный звук, оказавшийся в комнате, был один из лучших, которые слышал КоммонХэт. Сдерживаться больше не было сил, он и так дал Сильверу слишком много свободы, с учётом того, как сильно он был им недоволен. Однако, как бы Хэт не хотел ощутить власть над ним, смешанную из любви и боли, он всегда давал ему время на подготовку.       Оттянув белые волосы назад, чтобы Сильвер откинул голову, КоммонХэт посмотрел на него с расширенными зрачками, полными вожделения. Нежный, полный покорности взгляд, розовые от смущения щёки, влажные приоткрытые губы, так и манящие поцеловать их, слюна на подбородке — все эти вещи заставляли КоммонХэта желать Сильвера только больше.       — Закрой глаза, — он не узнавал собственный голос. Сильвер повиновался. — Открой рот.       От волнения сердце Сильвера отбивало чувственный ритм, не могло успокоиться. В собственных брюках становилось тесно, ноги начинали неприятно затекать, но он не смел шевелиться. Он доверял ему. Он хотел, чтобы КоммонХэт знал это, видел, чувствовал.       К открытым губам приблизилась горячая головка, руки же опустились на чужие бёдра, подстраховываясь таким образом. Влажные от пота волосы поглаживали чужие пальцы — нежно, будто не они только что с болью оттянули их назад. Сейчас же крепкая рука направляла голову ближе к паху КоммонХэта, чтобы Сильвер постепенно принял его размер целиком. До этого они не практиковали горловой минет, для Сильвера это казалось слишком тревожным, он боялся сделать что-то неправильно, облажаться, сейчас же его к этому подталкивал КоммонХэт, который планировал полностью контролировать процесс.       Когда член вошёл в рот наполовину, Сильвер прижался к нему губами, слыша сверху очередной сдавленный стон. КоммонХэт не заставлял брать его целиком сразу же, однако понимал, что это непременно случится. Постепенно наращивая темп, ощущая, как вязкая слюна стекает по подбородку, Сильвер чувствовал, как чужая рука всё сильнее прижималась к голове, заставляя углубляться. Глаза Сильвер не открывал — ему и без того достаточно эмоций, он лишь был благодарен КоммонХэту за то, что он этого не требовал.       КоммонХэт реагировал на каждое движение губ Сильвера, проходящих по его длине. Задерживал дыхание, чтобы тут же громко выпустить его из лёгких. Прикусывал губу, чтобы не застонать слишком громко, хотя хотелось это невероятно. Сжимал чужие влажные волосы, крепче надавливая, продолжая сохранять близость.       Двигал навстречу бёдрами, углубляясь в рот Сильвера всё дальше, чтобы тот не мог нормально дышать. Чужое мычание сквозь его член ощущалось невероятно, а горло вибрировало, посылая новые волны удовольствия по телу КоммонХэта. Сильвер держался за его бёдра крепко, в какой-то момент даже слишком, стараясь отодвинуться, но парень не дал ему это сделать, продолжая наращивать темп.       — Расслабь горло, — тихо, но с настойчивостью сказал КоммонХэт и Сильвер вновь повиновался, пропуская горячую плоть дальше в себя.       Мычание становилось громче, а когда Сильвер открыл глаза из них потекли слёзы, делая его с без того мокрое лицо ещё прекраснее. КоммонХэт смотрел на него с такой похотью и удовольствием во взгляде, с такой жадностью и мстительностью, что Сильвер с беспокойством попытался отодвинуться, но тяжёлая рука не дала это сделать. В какой-то момент Сильверу показалось, что он задохнётся от скорости и тяжести. Чужая рука сильнее сжала его волосы, направив до основания, после чего оттянула обратно.       — Твои губы были созданы для моего члена, Сильвер, — произнёс КоммонХэт, глядя на замученного Сильвера сверху вниз. Ему не было жаль. Ему было хорошо. Но этого всё равно было недостаточно.       Сильвер не мог ответить, он пытался отдышаться, ощущая, как по шее стекает слюна, смешанная с непроизвольно вызванными слезами. Ему было неприятно. Быстрым движением Сильвер вытер лицо рукавом кофты. Он не хотел, чтобы КоммонХэт был таким эгоистичным с ним.       — Это было слишком. Не делай так больше, — Сильвер понимал, что на этом ничего не закончилось — ни один из них ещё не дошёл до конца, но ему было важно сказать об этом сразу.       — Сильвер, ты ещё не знаешь, что такое слишком.       Чужой властный взгляд сверху, направленный прямо на Сильвера, ощущался как удар. Ему было некомфортно находиться в этой позе, он не понимал для чего вообще согласился с настойчивым желанием КоммонХэта. Это было похоже на издевательство, Сильвер чувствовал себя ненужной использованной шельмой.       — Что за взгляд, Сильви? — КоммонХэт вновь прильнул рукой к волосам Сильвера, нежно погладил его по голове. — Я ещё не закончил, чтобы так рано лицезреть ненужные обиды.       Кажется, КоммонХэта ни чуть не волновала перемена эмоций Сильвера. Даже наоборот — он наконец начал получать истинное удовольствие от процесса. Ему нравилось это несогласие на чужом лице — прямо как в их первую встречу, когда Сильвер умолял его прекратить, но сам поддавался на грубые ласки. Из-за этого хотелось зайти дальше, приковать к себе отказом, смешанным с наслаждением, показать, на сколько не только болезненно, но и приятно может быть его внимание.       — Просто… — Сильвер отвёл взгляд. — Я не уверен, что это нормально.       КоммонХэт опустил руку с волос Сильвера и огладил бледную скулу, оставив в этом жесте такое количество нежности, на которое вообще был способен. Сильвер вновь посмотрел в глаза Хэта.       — Между нами нет ничего нормального, Сильви, — правдивая фраза, но до такой степени жестокая, что Сильвер невольно дёрнулся, улавливая смысл. — Мы можем поговорить об этом сейчас, когда перед твоим лицом всё ещё находится мой член, который жаждет войти в тебя снова, чтобы доставить тебе удовольствие, от которого ты будешь кричать, или мы всё-таки оставим это на время, а сейчас займёмся более важными вещами, — из-за слов КоммонХэта Сильвер ощущал неопределённость, смешанную со стыдливостью и желанием. — Тем более, когда твой друг столько времени без внимания. Неужели безвкусная дрочка тебе дороже моей руки?       Взгляд КоммонХэта спустился ниже, разглядывая натянутую ткань, от чего Сильвер заёрзал на месте и ощутил на сколько сильно затекли его ноги. КоммонХэт был прав — им сейчас не до того. Тем более, он не принуждал Сильвера, он всего лишь попросил, а парень согласился, проявил инициативу. Он не имел права думать о подобном.       — Нет, — тихо произнёс Сильвер.       — Что «Нет»?       КоммонХэт делал вид, что не понимал.       — Не дороже.       — Что «Не дороже»?       КоммонХэт принуждал сказать.       — Дрочка в одиночестве не дороже твоей руки, — КоммонХэт ухмыльнулся, не скрывая удовольствия.       Казалось бы, они столько времени вместе, столько всего пережили, а Сильвер до сих пор смущался, говоря подобные вещи. По крайней мере, раньше он даже представить подобного не мог, не то что произнести. А сейчас, сидя всё ещё на коленях перед другим парнем, краем глаза замечая пульсирующий член КоммонХэта, который минуты назад вбирал в свой рот так, как никогда в жизни, он ощущал себя по-настоящему связанным с ним. Сильвер никогда бы не допустил такую вседозволенность другому человеку, а Хэту разрешал без слов. К чему тогда эти разговоры о неправильности? КоммонХэт неправильный в той же степени, как и сам Сильвер, добровольно идущий в пасть мнимого чудовища. Не ему судить о правильности его действий.       — Тогда иди ко мне, — и Сильвер вновь пошёл.       Пытаясь игнорировать боль в ногах, держась лишь за плечи КоммонХэта, Сильвер прильнул к его губам в нежном поцелуе, быстро перетекающем в жадный. Горячий язык ворвался в прохладный рот, вновь сбивая почву из-под ног, однако чужие крепкие руки удерживали за талию, не позволяя упасть. Что бы между ними не происходило — один всегда будет держать другого. И не важно в порыве битвы или в постели. Осознанно или невольно, но по-другому они уже не могли. Слишком связали себя друг с другом.       Когда боль в ногах утихла, Сильвер поднялся и сел на колени КоммонХэта, не разрывая поцелуй. Он потёрся бёдрами о чужой пах, издав в губы негромкий стон. Его член до сих пор был без внимания, и наконец почувствовав хоть какое-то трение, пусть и через одежду, заныл от напряжения. КоммонХэт всё понял — он быстро снял рубашку Сильвера, после чего перешёл к пуговице на брюках и ослабил тяжесть, позволяя парню избавить себя от ненужной одежды. Грубые пальцы вжимались в бёдра, блуждали по стройной талии и вновь возвращались.       Отпрянув от Сильвера, Хэт снял с себя рубашку, но не убрал её, а занёс за спину парня.       — Убери руки назад, — Сильвер с невероятной податливостью выполнил приказ, после чего почувствовал на своих запястьях приятную ткань, стянутую до такой степени, чтобы он не смог выбраться. — Послушный мальчик.       Когда руки Сильвера были связаны собственной рубашкой, хранящей его запах, Хэт избавился от остатков одежды и повалил союзника на диван, наваливаясь на его сверху и придавливая потной кожей. Горячий язык оказался на белой дорожке выше резинки трусов и дошёл до лопаток, будто намереваясь пересчитать все кости. Сверху послышались негромкие стоны удовольствия от чужой ласки, а когда губы переместились на сосок Сильвер выгнулся в спине, подаваясь навстречу. И КоммонХэт прильнул ближе, даруя телу взаимное наслаждение.       Как бы КоммонХэт не хотел наказать Сильвера за его свободолюбие и открытость миру, он не мог в полной мере этого добиться. Неосознанно Хэт всё равно хотел доставить парню удовольствие так же сильно, как и причинить ему боль. Так он и мотался из стороны в сторону каждый раз, так и не завершая одно действие до конца. Доведя Сильвера до исступления, когда с чужих губ послышался шёпот мольбы, КоммонХэт перевернул его на живот, оглядывая бледную спину. Провёл пальцами по чужим связанным рукам — чёрный цвет смотрелся на нём контрастно, но он был напоминанием к тому, что именно намеревался сделать Хэт. На губах вновь появилась хитрая ухмылка.       Избавляя Сильвера от нижнего белья, КоммонХэт наконец дотронулся до твёрдого пульсирующего члена, от чего парень невольно дёрнулся ему навстречу, пытаясь получить как можно больше внимания.       — Какой ты нетерпеливый, Сильви, — промурчал Хэт в бледное плечо, оставляя на нём поцелуй.       Нежные ласки казались неправильными, ненужными, от чего КоммонХэт быстро переключился на бёдра Сильвера, вновь оставляя желание парня без внимания. До ушей донёсся выдох разочарования, но Хэт не обратил на него должного внимания, выцеловывая картины на лопатках Сильвера. Вскоре еле заметные касания перешли в настойчивые укусы, оставляющие после себя яркие, наполненные болезненностью следы.       Сильвер изнывал без внимания, руки затекали от неудобной позы, а подбородок слишком сильно вжимался в кровать, от чего становилось труднее дышать.       — Пожалуйста… — приглушённо взмолился Сильвер.       — Что «Пожалуйста»? — словно не понимая уточнил КоммонХэт.       — Не заставляй меня…       — «Не заставляй меня» что? — он оскалился, проводя зубами по бледной коже. Пальцы его руки провели лёгким касанием по позвоночнику, вызывая мурашки.       Сильвер ненавидел Хэта в такие моменты, когда тот заставлял его говорить всё прямо, как он не умел делать. Для него и так всё было понятно, но в сопернике всегда горели мысли о власти и желания о подчинении. Они оба не особенно разговаривали во время процесса, но КоммонХэту нравилось каждый раз доводить Сильвера до такого состояния, чтобы тот буквально молил о продолжении, когда медлительность становилась невыносимой.       — Терпеть… Умолять… Ждать… — сдавленно и с горящими от стыда щеками произнёс Сильвер.       Лицо КоммонХэта, которое не было видно, озарилось ухмылкой победителя, которым он ощущал себя всегда наедине с Сильвером. Он не стал больше ничего говорить. Это было не нужно. Слова наконец переросли в действия.       Горячая рука сжалась на затянутой рубашке, резко утягивая запястья Сильвера на себя, заставляя того выгнуться, пока он устраивался на чужих бёдрах удобнее. Затем она проскользнула выше, хватая за подбородок.       — Оближи, — Хэт не стал ждать и длинные пальцы ворвались во влажный рот, ведя ими по щекам. Сильвер громко и с протестом выдохнул, задыхаясь от такой бесцеремонности, но выпустил слюну смазывая пальцы.       Убрав руку от лица Сильвера, КоммонХэт тут же прильнул средним пальцем к тугому колечку мышц, распределяя влагу и подготавливая напряжённое тело.       — Расслабься. Ты же не хочешь, чтобы тебе снова было больно, — прохрипел он низким голосом, от которого всегда шли мурашки. И Сильвер, с медленным выдохом, постарался расслабиться.       Хэт никогда не ждал. Ощутив податливость прохладного тела, его палец вошёл внутрь, растягивая узкие мышцы. Он почувствовал ответное напряжение и сдавленный выдох снизу и на секунду прекратил, давая возможность привыкнуть, а затем продолжил. Он делал это не в первый раз и далеко не в последний. КоммонХэт знал тело Сильвера достаточно хорошо для того, чтобы знать, когда стоит приостановиться, замедлиться и замереть совсем. Но он никогда его не щадил. Он то вынимал пальцы из него полностью, то снова входил, дразня и доводя до исступления. Его движения были медленными, сконцентрированными на максимум ощущений, исследуя узкую горячую плоть.       Сплюнув меж бледных бёдер, Хэт ввёл второй палец, растягивая его уже более настойчиво. Сильвер выгнулся, выдыхая в подушку и прикусывая нижнюю губу, чтобы не застонать от ощущения заполненности, граничащей с болью и едва заметным жжением.       — По… Помедленнее… — попросил приглушённо он.       — Помедленнее? — переспросил хитро КоммонХэт. — Я так не думаю, Сильви.       С этими словами он ввёл третий палец, продолжая растяжение, граничащее с садизмом. Хэту нравилось, когда Сильвер его умолял. Когда просил быть менее грубым. Когда извивался в его руках, одновременно желая большего и меньшего сразу. Потому что он знал, что совсем скоро этот рот, желающий слабости с его стороны, будет требовать грубости и быстроты движений. Он надавил на простату, вызывая у Сильвера невольный стон, который тот попытался заглушить в подушке.       КоммонХэт чувствовал, как его собственный твёрдый и пульсирующий член упирается в обнажённое бедро Сильвера. Он сам был на пределе, но ревность, вызванная сценой с Дио, требовала подчинения. Он хотел, чтобы Сильвер умолял. Он хотел видеть конфликт в его глазах, вызванный привычной мужской гордостью и новой пугающей зависимостью, которая расцвела между ними в ту ночь в Нижнем Мире. Хэт вынул пальцы из Сильвера и до его ушей донёсся разочарованный тихий стон, вызванный внезапной пустотой внутри. Но он не остановился. Он сжал в руке собственное возбуждение, влажное от предсемени, и приставил головку к самому входу, но не вошёл, лишь раздразнивая и скользя между упругих бледных ягодиц.       — Ты хочешь этого, Сильви? Скажи это, — его голос был хриплым и практически вибрирующим от этого опасного напряжения между ними. — Ты думал я не замечу? Думал, что можешь просто смотреть на других? — низко и с какой-то угрозой прошептал КоммонХэт ему в самое ухо. Его губы касались покрасневшей от смущения мочки, а грубая ладонь медленно скользнула по спине Сильвера, задерживаясь на каждом позвонке. — После того, что я сделал для тебя? После того, как ты стал моим?       — Но я ведь…       — Отвечай!       Сильвер не понимал. Он видел в действиях КоммонХэта не проявление близости, желание получить взаимное удовольствие, а акт наказания, в котором даже не был виновен. Его спина выгнулась сама по себе, желая продолжения, руки начинали болеть от постоянного пребывания на одном месте.       — Я хочу, — приглушённо выдохнул он в подушку, прикрыв глаза, а затем попытался обернуться, насколько позволяла поза, чтобы встретиться с тёмными глазами Хэта. — Я не смотрел на других. Если ты про Дио… он лишь зашёл помочь. Как друг, понимаешь? Не как… — Сильвер сморщил лицо, подбирая слово. — Не как ты.       КоммонХэт продолжал прижимать бледное тело к матрасу дивана, молча слушая оправдания Сильвера, от которых он получал не меньше удовольствия, чем от связанных рук и обнажённых бёдер, так явно требующих внимания. На его лице появилась еле заметная довольная ухмылка, а изо рта резко вышел воздух, как обещание скорого продолжения.       — Хороший мальчик, — прошептал он низким голосом в раскрасневшуюся мочку Сильвера, едва ли касаясь её губами и посылая мурашки.       КоммонХэт больше не стал ждать. Представление было окончено, а собственное тело предавало, не в силах больше сдерживаться. Отпрянув назад, удобнее устраиваясь на бёдрах Сильвера, Хэт несколько раз провёл рукой по собственному возбуждению, распределяя смазку. Подразнив сжатое колечко мышц широкой головкой, он наконец вошёл в напряжённое тело медленным, но единым толчком. Снизу послышался сдавленный выдох, что-то между долгожданным принятием и болезненным растяжением. КоммонХэт ощущал, как Сильвер сжался, как его тело напрягалось ещё больше; видел, как натянулась рубашка на его бледных, но сильных руках.       Движение прекратилось, давая им обоим привыкнуть к этой полноте и ощущению единства, которое не мог дать ни один бой. Хэт замер, с его подбородка упала капля пота прямо на поясницу Сильвера. Он чувствовал, как темные мышцы обхватывают его, пульсируя и умоляя о большем.       — Да, вот так, — низко проговорил он. Это была не похвала — это была победа. — Расслабься.       И Сильвер послушался.       Напряжение постепенно начало сходить с его сильного нетренированного тела, позволяя КоммонХэту сделать едва заметное движение вперёд, сталкиваясь с ним бёдрами. Он не спешил, но не и не выходил, позволяя им задержаться в этом положении подольше.       А затем начал двигаться.       Сначала медленно, едва ощутимо, растягивая узкие мышцы Сильвера, от которых Хэту приходилось использовать всю свою выдержку, чтобы не наброситься и просто не вытрахать из этого парня всё и даже больше. Его движения были тягучими, сбалансированными и контролируемыми. Он выходил практически полностью, а затем входил обратно уверенным толчком, вынимая приглушённый стон из Сильвера.       — Сука, какой ты узкий, — прорычал КоммонХэт, прижимаясь грудью к спине Сильвера и ладонью сжимая край дивана, чтобы удержаться и не прыгнуть сразу в две пропасти.       Губы Хэта нашли бледное плечо, раздразнивая нежным поцелуем, а потом оставляя розовый след от зубов, от которого Сильвер выдохнул чуть громче. Чужие бёдра, привыкшие к размеру, едва заметно подались назад, сообщая о готовности.       — Продолжай, бога ради, — выдохнул Сильвер.       — Всё-таки нетерпеливый.       И КоммонХэт продолжил, одарив мочку уха Сильвера лёгким прикусыванием и довольной усмешкой. Медленные движения постепенно начали наращивать темп, добавляя силы, быстроты и садистической ярости. КоммонХэт доводил их обоих до исступления, приостанавливался, а затем продолжал вновь, одновременно и приближая их обоих к разрядке, и оттягивая этот момент как можно дальше.       Звуки шлепков кожи о кожу заполнили нижний этаж базы, перекрывая шум водяного лифта. Сильвер, не в состоянии больше сдерживаться, зарылся лицом в подушку, приглушая сдавленные стоны, больше похожие на скуление. Из самого Хэта выходили неконтролируемые хриплые выдохи, схожие с рычанием, а по спине струился пот.       Сдержанность пропадала. Взамен ей приходила ревность, собственничество и желание доказать Сильверу, — а самое главное себе, — что парень принадлежит только ему и никому иному.       — Ты только мой, Сильвер, — прорычал КоммонХэт ему прямо в ухо, вкладывая в наиболее глубокий толчок всю свою ярость. — Слышишь? Только мой, блядь! — уже без контроля вырвалось из его рта и в наказание тому, что Сильвер заставил его сказать это, зубы сомкнулись на его шее, оставляя отметку из зубов и боли.       Это уже не было близостью. Это не было сексом в общем понимании этого слова. Это была агрессия, вырванная из недр души КоммонХэта, которую он больше не мог сдерживать. Он трахал Сильвера жёстко — толчки углублялись, ускорялись. Он вкладывал в них всю свою нерастраченную ненависть и всю свою любовь, больше похожую на болезнь.       Хэт перехватил связанные руки Сильвера, натягивая их на себя и заставляя его сильнее прогнуться в пояснице, отрывая лицо от подушки. Каждое движение КоммонХэта было направлено на то, чтобы причинить максимум наслаждения, граничащего с болью. Он чувствовал, как Сильвер плавится под ним, как его сопротивление окончательно исчезает, сменяясь чистым, первобытным вожделением. Он не заботился о нежности. Хэт кусал его за шею, за плечи, оставляя метки, которые будут напоминать Сильверу о его охотнике еще много дней после Королевской Битвы.       Стоны Сильвера заполонили помещение, теряя контроль и желание сдерживаться. Он прогнулся назад, затылком прижимаясь к груди КоммонХэта и прикрыв глаза.       — Хэт… Хэтти… — только и вырывались из его рта короткие мольбы, которые он не мог облачить в слова или просьбы.       — Да, Сильвер. Да, — прорычал он в ответ.       Продолжая сжимать связанные запястья Сильвера одной рукой, второй КоммонХэт обхватил его за горло, чуть сжимая, но не перекрывая кислород. Лишь показывая кто из них главный, кто заправляет ситуацией. Под его рукой бешено и равно бился пульс и губы Хэта нашли его ярёмную вену, после чего горячий язык без стеснения оставил на ней влажную дорожку.       Контроль падал. Сдержанность исчезала.       Звуки, которые начал издавать КоммонХэт, больше походили на животное рычание, вызванное страстью и податливым телом, доверчиво прижимающимся к нему. Стоны Сильвера были громче и звонче — он дёргался в его руках, двигался навстречу и сжимался каждый раз, когда Хэт попадал по простате.       Хэт чувствовал, как приближается к оргазму, как его тело превращается в оголённый нерв, полный желания содрогнуться в сильное и желаемое тело.       — Блядь, Сильви…       КоммонХэт ускорился, его толчки стали рваными, короткими и частыми. Он повалил Сильвера обратно на кровать, одной рукой сжимая его волосы и прижимая лицо в подушку, а второй удерживаясь за его бедро, сжимая до боли и красных отметин от пальцев, которые наверняка превратятся в синяки. Он не давал ему ни секунды передышки, заботясь лишь о собственном получении удовольствия. В этот момент не существовало ни Королевской Битвы, ни прошлых товарищей Сильвера, ни смертей, ни прошлого. Только этот момент абсолютной и безграничной власти.       — Мой, блядь, только мой, — отчаянно вырвалось у КоммонХэта и в этот момент его накрыла мощная волна оргазма.       Хэт содрогнулся всем телом, из него вырвался высокий, полный наслаждения, стон, после чего он излился глубокого в Сильвера. Он ещё несколько секунд двигался по инерции, выплёскивая из себя всё то, что не мог рассказать словами. Он прижался грудью к его спине, не в силах больше удерживаться рукой. Его горячее тело накрыло Сильвера, словно тяжёлое одеяло, пока КоммонХэт обессиленно не рухнул на него. Его тяжёлое дыхание опалило его шею, он не торопился выходить.       На базе воцарилось молчание, прерываемое лишь их тяжёлым дыханием и медленным остыванием общей страсти. Звон в ушах от накатившего оргазма медленно исчезал, оставляя после себя лишь приятную боль в мышцах и усталость. Он не спешил выходить, наслаждаясь этой близостью, этим моментом, когда Сильвер был полностью, безоговорочно его. КоммонХэт уткнулся лицом в мокрый затылок Сильвера, вдыхая его запах, и его рука, уже более нежная, пусть и грубая от боёв, осторожно коснулась связанных запястий. Однако пусть это и было практически мягким жестом, в нём сквозило всё о власти и том самом собственничестве.       — Прости… — прошептал Хэт так тихо, что сам едва услышал свои слова.       И в этом шёпоте было больше правды, чем во всей его недавней ярости. Он медленно развязал рубашку, освобождая руки Сильвера, и начал осторожно растирать покрасневшую кожу. КоммонХэт знал, что завтра они снова будут спорить, снова будут скрывать свои чувства за масками безразличия, но сейчас, в этой скрытой от всех базе, они были просто двумя сломленными людьми, нашедшими друг друга в самом неподходящем месте.       Это была их общая тайна, их личный Нижний Мир, из которого ни один из них не хотел спасаться.