Я здесь

Антон бродил по улицам, ему хотелось побыстрее успокоиться, паническая атака в «Пятерочке» сильно отразилась на состоянии мальчика. Прошло полчаса, а он продолжал ходить по районам возле супермаркета. Юноша, казалось бы, уже сделал все, что мог, пора было уходить домой, восстанавливаться, или позвонить Алине. Молодой человек искренне верил в собственные силы, отчаянно цеплялся за каждую деталь, но Собакину удавалось бесследно пропадать сразу после своего появления. Он был так близко, но и так далеко одновременно.  Конечно, Тоша боялся. Столь сильный ужас был обоснован. И, безусловно, реакция, даже такая яркая, была нормальной. Нервы сдавали. Антон не знал в каком состоянии сейчас его товарищ, будет ли он жив завтра. О гибели приятеля не хотелось думать. Юноша всячески пытался перестать себя накручивать. Ежедневно в слезах набирать номер подруги, просить у неё поддержки было стыдно, наверняка девушке Тяночкин надоел. Она все же тоже переживала, а выслушивать пессимистичные мысли молодого человека о произошедшем было совсем нелегко. Вскоре, совсем устав, мальчик сел на скамейку возле чьего-то подъезда. Он часто и быстро дышал, пытаясь оправиться от охватившей его паники. «Сейчас Саша бы меня поддержал, нашел бы нужные слова, — подумал юноша, грустно улыбнувшись, — скорее бы найти тебя». — Антон, — послышался хриплый голос позади него. Мальчик повернул голову назад, это ведь был голос Собакина! Сердцебиение участилось. Но никого сзади не оказалось. Мальчик вскочил с места и крикнул: — Саша! — Я здесь, — вновь услышал Тяночкин где-то сзади. Он резко развернул корпус в другую сторону. Это точно был его друг, но сзади снова никого не оказалось. Виски начали пульсировать, руки вновь затряслись. Тоша покрутился на одном месте в поисках светлой макушки, но улица была пуста. — Прости меня, — снова сказал Саша. — Я не вижу тебя, — неуверенно произнес Антон, начав сомневаться в действительности происходящего. Все менее редко с разных сторон зазвучал голос Саши, окликавший его. Имя «Антон» начало повторяться настолько часто, что голоса стали перебивать друг друга, некоторые кричали, некоторые сладко шептали. И все принадлежали Собакину. Они на перебой твердили «я тут», «помоги», звали молодого человека. Из глаз брызнули слезы. — Сашенька, ну почему? — прошептал Тяночкин. Плачь вскоре превратился в безудержные рыдания. Юноша закричал от отчаяния: — Где ты?! Он упал на колени. Голова не переставала кружиться, даже в сидячем положении Антон чувствовал себя плохо. Все перед глазами плыло, и без того нечеткая картинка размылась полностью, в ушах звенело. Мальчик не выдержал столь сильных эмоций и упал в обморок. Вся эта ситуация лишь усугубила и без того отвратительное состояние Антона, делать было нечего, оставалось лишь терпеть и надеяться на лучшее. Силы уже покидали молодого человека, он жил лишь мечтаниями о том, как найдет друга, положительные эмоции полностью пропали, он уже не помнил себя счастливым. Тяночкин ежедневно превозмогал себя, пытаясь выглядеть веселым, не быть обузой для подруги, но делал себе этим лишь хуже. Больше энергии уходило на то, чтобы врать. Врать не только другим, но и самому себе. Юноша очнулся и увидел перед собой миловидную девушку, явно обеспокоенную его самочувствием. Она трясла Антона за плечо и протягивала бутылку с водой. — Тебе вызвать скорую? Вот, выпей воды, — говорила она. Мальчик ничего не понимал. До него четко доносились слова незнакомки, но он не был в состоянии получать и обрабатывать информацию в этот момент. Тяночкин думал лишь об одном — о своем друге. И все, что он смог вымолвить, это сдавленное: «Саша?». Молодой человек перевернулся на спину и попытался приподняться на локтях, но ничего не вышло. Он упал и ударился головой об асфальт, после чего вновь потерял сознание.