Если бы время могло говорить

За зашторенным по обыкновию окном не ярко светило солнце, чьи лучи просачивались сквозь плотные занавески и терялись, не доходя до не широкой дубовой кровати. На взбитом матрасе, с которой свисало одеяло, лежал Джодах. Его тело едва помещалось, но он отчаянно старался сжаться, и, конечно, тут скорее не от маленького размера самой кровати, а от того, как сильно ему этого хотелось. Просто исчезнуть на минутку, стать снова маленьким, вернуться обратно, когда светящее в небе солнце не казалось огромным убивающим огнивом, когда запах зацветающей черёмухи был сладок, а летнее марево зноя лишь возбуждало бежать к реке. Вернуться, обратно. Когда не хотелось плакать в подушку, не находя приятельского плеча и когда рядом была мать. Джодах простонал, дергая носом и утыкаясь в подушку. Взлохмоченные волосы беспорядошно разлетелись по ней, но архимага это не особо-то и беспокоило. В голове всё ещё стоял совсем свежий смех его матушки, его куда-то ушедшего брата; в глазах двоилось румяное, загорелое лицо Ло, который так и сиял своей улыбкой… Ави рыкнул, потярулся за окончательно спавшим с кровати одеялом, и завернулся к нему, когда мимо, идя лёгкой грациозной походкой прошёлся Время. Только он во всей этой мрачной обстановке оставался тем самим собой: ничем не удручённый, никак не загруженный Бог. Какая-то, ещё живая часть Джодаха радовалась, дрожала и запускала бабочек в животе оттого, что несмотря на всё тяжкое состояние пернатого, Смотряший всё находит и находит причины быть рядом. Ави трогала улыбка, когда Время стоя у зеркала, завязывал длинные смольные волосы в небрежный хвост, закрепляя того крабиком, одевался в нечто очень свободное (порой это «нечто» становилось нагло украденной футболкой Джодаха) и спокойно топал вниз. — Уйди, — он фыркнул на Вечность, когда тот согнулся рад его лицом, хлопая своими круглыми белыми глазами-бусинками. Видеть его без плаща, в домашней одежде, в розовых тапочках-зайцах или фартуке было для архимага очень непривычно. Непривычнее чем рассматривать черное почти безликое лицо, или замечать то, чего раньше увидеть было сложно. На слова скайзерна Время никак не отреагировал, то есть, не ушёл, лишь выдохнул заметный сгусток холодного пара и лёг рядом. Его тонкие черные пальцы коснулись тёплых и мягких щёк покрасневшего Джодаха, который тут же предпочёл отвернуться и скинуть волосы на лицо. — Что.ты делаешь.? — дрожаще спросил скайзерновец, напрягая крылья и плечи, неосознанно ощущая холодный взгляд очей Времени. — Придурошный… Это было сладко. Очень сладко сказано. И всё же, стоит Времени потеряться где-то за дверью, отвелечься на час другой и Ангел Смерти тут же окажется в пучине собственных мыслей, в тяготе тех воспоминаний, что вместо тёплой улыбки и ностольгирующего трепета приносят лишь боль и сожаление о минувшем. Джодах резко осел в кровати и громко выдохнул. Смотрящий перебрался в его объятия и прижался к его крепкой груди, заставив первого выпрямиться. Тишина. Вокруг наступило затишье, отчего Джодах запаниковал. Он попытался пошуршать одеждой, но не услышал ни шороха, ни скрипа кровати. Даже стука собственного сердца, словно поглотила тишина, обнявшая его как тяжёлый саван. Он был один… Ави вцепился в Время, расширив от набежавшего приступа страха глаза, и уставился перед собой. Ему казалось, что в этот же миг сейчас нечто неопределённое убьёт его, но что конкретно мужчина не мог понять: этот едкий ужас появился прямо в груди, заставляя тело невольно дрожать. — В-вечный…— он прерывисто выдохнул его имя, и наверное, если бы не крепкие руки Бога, которыми тот сжал его тощую талию, Ави точно уже старался бы отползти и убежать от неизвестной опастности. Но даже цепкая хватка Времени не смогла остановить взбесившегося скайзерна, который пытался выбраться. Джодах замер. Ледяные губы Смотрящего в сожалении прижались к его и Ави расслабился, тяжело выдыхая и прикрывая глаза. Его это и правду успокоило. Хотя, кажется с таким же успехом его успокоила бы и подщечина и вердо води, что-нибудь ещё. Но Время выбрал то, к чему они уже необращались достаточно большой период. И всё из-за депрессивного Джодаха и его траура. — Спасибо…— он виновато окончил поцелуй и опустил голову. Ави в состоянии был и сам справиться, паническая атака была не впервой для него, и часто мужчина расправлялся с этим самостоятельно. И всё же, ему значительно полегчало, возможно даже упал камень с души. — Так между нами… ничего не кончилось? Я думал…

Ты много думаешь, много берёшь на свои плечи

Древний смотрел на Джодаха, и впервые тот мог увидеть в них, а не почувствовать, теплое и нужное раненной душе чувство. Любовь. Время был в значительной степени скуп на выражение эмоций, но он умел их выражать, и делал всё возможное, чтобы показать это Архимагу, пускай, часто пропускал нужный момент, терялся, а потом уже не знал как действовать. — Я...твой голос...— Джодах был удивлён, но не слишком. Названный бог предвидел это, не знал, конечно, когда точно Смотрящий с ним заговорит, но знал, что когда-нибудь это произойдёт. — Я...прости меня. Святые скайзерны, я был таким... ничтожеством. Мне не стоило, да и я просто...Я просто слабый.

Джодах

Ави замолчал. Поднял дрожащие мокрые глаза и просто прижал к себе холодное тело существа. Вечность издал что-то похожее на птичью трель, или воркование голубя, когда его неожиданно притянули и обняли. Но впрочем, Время доволен.

Ты силён, Жожа. Ты прошёл с болью года, все твои личные чувства были закрыты очень глубоко, но чем больше шло лет, тем меньше становилось для них места. Ты должен был когда-то сделать передышку. Пусть даже так.

Смотрящий мимолетно целует его в лоб, а потом заправляет выбевшиеся непослушные пряди волос Джодаха. Вечность улыбается, но улыбка скрыта в глазах. В них Ави увидел то, чего не видел никогда. И это он не смог определить, лишь ощущал.

Космос это необъятной ширины холст, где боги творят историю. И ты никогда не увидешь его конца, в какую бы сторону не пошёл. В нём так же не найти ни одного разумного существа, что способно вынести всё плохое в жизни. Даже я.

Смотрящий закрыл глаза и прижался к его груди. Сердце Джодаха мерно билось, казалось Вечному чем-то тёплым, и кажется даже шептало тайны, все скрытые раны скайзерновой души и не раскрытые переживания. Богу Времени стало подозрительно спокойно и легко, в груди расжался невидимый узел беспокойства, и Смотрящего даже повело в сон... — Если бы ты мог говорить вечно, твой голос стал бы для меня спасением... Ави тоже закрыл глаза. В это утро им обоим хотелось немного повитать в своих мирах, чтобы потом вернуться в тот, где они были вместе. Они лечили душевные раны друг друга: Смотрящий — медленным баритоном своего голоса, а Джодах стуком собственного сердца. ✦✦✦ Может быть, сквозь бескрайне много лет, Когда душа увидет проблеск, Он, смотря ему в глаза, увидит, может, сокрытый в них секрет. Может, если он прильнёт к груди широкой, Чтоб услышать сердцебиенья мерный стук, То расправится с беснующей тревогой, И между ними больше не возникнет неожиданных разлук. Может, если вдруг услышит мир, Как кричит незнакомая беда в темноте умирающей души, то ход вещей для них, возможно станет обратим. Может, если бы время могло говорить, То бы голос его вдруг стал воздуха нужнвм глотком и неожиданно прекрасным спасеньем. И не станет больше друг, так чувства усердно таить, Будет только мысленно и молча желать ещё немного, совсем немного насладиться пойманным мгновеньем.