Я — твоя тень

Выйдя из кухни Чуя проходит в гостиную и уже хотел было вернуться в комнату, однако остановился, взглянув на демона, что сидел на диване, читая какую-то старую книгу. В голове парня пролетает внезапный вопрос и он решает, что будет не лишним узнать на него ответ.  — А если ты будешь где-то далеко, я смогу тебя как-то призвать к себе? — Да, Господин, — скучающим тоном проговаривает демон, даже не отрывая глаз от текста, который был ему гораздо интереснее, чем этот мальчишка. — Просто назовите моё имя и я приду. Еще вопросы? И для Чуи это была великолепная возможность задать свою уйма вопросов, которая накопилась лишь за сегодняшнее утро.  — Что ж, — говорит парень, садясь рядом на диван, показывая, что разговор не пройдет быстро, — для начала ты говорил, что вы питаетесь иначе. Мой вопрос: чем именно и как долго ты можешь обходиться без «еды»? Дазай закатывает глаза, всем своим видом показывая, что крайне раздражён подобным поведением своего Господина, но делать нечего, а потому он со вздохом откладывает свою книгу. — Не проще ли вам было узнать информацию до того, как ко мне взывать? — с недовольным вздохом протягивает Осаму.  — Ну во-первых, нет, не проще. — с учётом того, что Чуя до сегодняшнего дня думал, что никаких демонов не существует. — А во-вторых, откуда мне знать, что это информация не вымысел? Ты — самый точный источник информации.  Демон переводит взгляд на Чую, а затем все же решает ответить на поставленный вопрос.  — Душами, мой дорогой Господин. Мы питаемся человеческими душами, в крайнем случае, может подойти человеческая плоть или энергия. Но это так. Думаю если сравнивать с человеческим миром, то душа — это полноценный прием пищи, а плоть или энергия — как перекусы. И еще от сытости напрямую зависит и моё могущество, так что не советую вам морить меня голодом. Еще? Пока демон это всё объяснял, на его лице Накахары появлялась небольшая доля не понимания и даже страха. А это, само собой, породило за собой еще больше вопросов.  — Душами?.. — говорит он, убеждаясь еще раз, что ему повезло заключить контракт поцелуем. — Что значит «не советую морить голодом»? И как предлагаешь тебя кормить? Мне пойти на улицу и найти людей, которые готовы продать тебя душу или готовы быть съеденными? Что вообще значит питание энергией? Это ты можешь подпитываться чужими эмоциями, или поглощаешь энергию без которой человек валится от усталости? И что з... — и Чуя бы продолжил тараторить свое нескончаемое количество вопросов, если бы демон не закрыл его рот рукой. Дазай устало потирает переносицу, пустым взглядом вперившись в потолок. Как же с этим мальцом сложно. Серьёзно, у него вообще когда-нибудь закончится этот словесный поток?  — Будьте сдержанным и терпеливым, Господин! — Дазай звучит довольно резко, говоря это, а потому он спешит исправится и однобоко ухмыляется, проводя рукой, что уже лежала на лице Чуи, плавно по щеке вниз. Обводит пальцем его подбородок, а затем бархатным полушепотом добавляет: — Любопытство вам не к лицу.  Накахара ощутил как в груди что-то сжалось, когда пальцы Дазая мягко проходились по его щеке, слегка щекоча кожу. Это действие было отчего-то по-особенному приятным, что с соблазнительным шепотом демона заставило на время даже забыть о вопросах, что он задавал пару секунд назад. Когда рука пропадает, Накахара пару раз быстро моргает, словно снимая наваждение и опускает взгляд.  «Что это сейчас было? Какой-то демонический гипноз, что отвлечь меня?» — пронеслось у парня в голове.  Тяжело вздыхая, Дазай всё-таки собирает мысли в кучу, пытаясь припомнить все, о чем его спросил непутевый господин.  — Для начала: энергия — не мой вариант. Да, ею можно подпитываться, но для меня её нужно очень много, поэтому я больше по человеческим душам и плоти. Вам не нужно искать мне контрактников. Демон может заключить контракт только с одной душой и… пока контракт не расторгнут, ни с кем другим я быть связан не могу. Тем не менее, я все равно могу получить человеческую душу. — Дазай раслабленно запрокидывает голову назад, незаинтересованно пялясь в потолок. — Для этого достаточно лишь убить. Однако такое грубое изъятие души может её сильно повредить, поэтому демоны чаще используют контракты. Но если толку от нее будет мало, можно еще и подкрепиться оставшимся телом.  После ответа Дазая на его ряд вопросов, Чуя встал в ступор, а по телу пробежались мурашки от жути. Разумеется он не ждал, что тот будет тихо мирно сидеть дома и есть кари с рисом, но… он так беспечно говорит об убийстве человека, что Чую сперва и вовсе теряет дар речи, не зная, что на такое ответить. — Всего лишь убить?! — спустя время все-таки произнес Накахара. — Не знаю как у вас демонов заведено, но здесь просто так взять и убить кого-то нельзя! Это… это жестоко! Нельзя взять и съесть случайного прохожего! Вернув свое внимание книге, Дазай усмехается таким по детски наивным словам. Хотя… чего он ожидал от, по сути ребенка? Ему сколько? Семнадцать? — Так мой Господин столь добросердечен? Вот уж не повезло. — демон немного хмурится и задаётся вопросом: кому из них не повезло больше? Что ж, теперь это действительно и его проблема. — Послушайте, если я не буду поддерживать здоровую диету, то быстро ослабну. Разве вы не потеряете всякий смысл держать меня контрактом, если я буду бесполезен? Просто отпускайте меня на охоту тогда, когда я вас об этом попрошу и не думайте о том, что на ней будет происходить. — Дазай вновь одаривает Накахару взглядом, стараясь вложить в него как можно больше понимания сложившейся ситуации.  — Если ты собираешься ради своего могущества идти и есть обычных, мирных людей, то я отказываюсь! — стоял на своем Чуя, не собираясь в этом случае уступать прихоти демона.  Накахара понимал, что это может и как-то аукнуться ему в неповиновении демона, понимал, что голод демона вряд ли оберется чем-то положительным. Но если уж в его руках решение о том, будет ли происходить охота демона или нет, то он не намерен допустить подобное. Осаму внимательно слушает краткую тираду Накахары и его слух цепляется за несколько странных формулировок. Пока что Чуя старается ничего ему строго не запрещать. То ли не хочет, а то ли боится, но это Дазай поймет немного позже. И так, первостепенно ему нужно побеспокоиться о своем сытом благополучии. Мирных, значит не трогать? Раз уж у него такой сердобольных характер, то нужно обернуть это в свою пользу. — Хмм, вот как. — Дазай состроил грустно лицо, но после на нем начала расплываться хитрая ухмылка. — Тогда как насчет того, чтобы я питался убийцами? Людьми от которых осталось лишь одно название. Насильниками, что растлевают... пожалуй не буду перечислять кого, а то ваша психика может и не выдержать. Серийными маньяками.  — Дазай тихо хмыкает, замечая, что на лице Чуи пролегла тень сомнения И тогда Осаму решает закрепить результат и наклоняется к Накахаре ближе, опираясь локтем на подлокотник, а второй рукой невесомо проводя по шее Чуи, едва задевая большим пальцем кадык. Накахара шумно сглатывает и отводит взгляд, ощущая явное давление.  — Ну же, Господин, соглашайтесь. Чуя начал понимать одно, этот демон — чертов искуситель, способный найти место, на которое стоит слегка надавить, после чего он получит желаемое! Убивать убийц, насильников и… всех прочих? Звучит как глупая идеология Ягами Лайта, в которой кто-то гонится отчистить мир от зла. Правда как будто бы это и не так плохо? Да, это все еще убийство, но… с одной стороны, без них, больше людей будут в безопасности. И все же главное решение принимает Накахара и выходит, что он будет в ответе за эти оборванные жизни. Да, это могут быть жизни отъявленных подонков, но на это все равно тяжело решиться.  Демон своими действиями, от которых на щеках Чуи появляется румянец, точно пытается отвлечь его, усыпив чужую бдительность. И честно говоря… у него получается. Как минимум от этой близости становится дискомфортно. Чуя не может дать точное, определение, но его дыхание становится куда более глубоким, а воздух вокруг словно накаляется.  — Я… — парень поджимает губы, пытаясь наклонится назад, чтобы увеличить расстояние, однако спинка дивана ему не дает это сделать. — Я не знаю.. это все равно как-то… Давление на шею Наказары становится чуть сильнее. Это не больно, это не лишает его кислорода, но заставляет перевести взгляд на демона. — Вы должны понять, — голос Дазая тихий и бархатный, которы хочется слушать с упоением, выполняя все его прихоти, — если я не буду питаться, я как любое существо просто умру. Просто перестану существовать. И это, на минуточку, тоже будет на вашей совести. Так что вы скажете, Господин? Чуя пытается сглотнуть, но в его рту и горле слишком сухо. Использовать подобные методы убеждения бесчеловечно… Хотя и понятно почему.  — Хорошо. — с тихим вздохом ответил парень, упираясь ладонями в плечи Осаму, отодвигая его от себя. — Но! Как ты и сказал я разрешаю тебе есть только тех кого ты перечислил! Убийц, насильников и… прочих. И всегда говори мне, когда уходишь на охоту! Дазай смотрит на Чую, забавляясь от его смущения и слабо улыбается, получая желаемое разрешение.  — Благодарю за вашу щедрость, Господин.  Устало поправляя волосы рукой, Осаму откидывается на спинку дивана, надеясь что на этом допрос со стороны Накахары окончен.  — Что ж, думаю вопросов и правда на сегодня хватит. — говорит Чуя, словив настроение демона, к тому же вопросы пока действительно закончились. — Ты пока отдохни. Адаптируйся тут.  Если так подумать, то для демона все происходящее не то что стресс, это целая ноша, на неопределенное количество времени. Особенно для того, кто вероятно привык подчинять, а не подчинятся. Что ж, им обоим нужно будет привыкнуть в этой жизни с определенными… условностями. Проходит по меньшей мере пару часов прежде чем Дазай действительно смиряется с собственным положением и решает осмотреться получше. Интерьер выглядит очень дорогим, ремонт свежий, а сам дом далеко не мал по квадратам. Что ж, судя по всему родители Накахары живут в достатке. Хотя не то чтобы Дазаю был от этого какой-то толк.  Краем глаза демон замечает  скомканный листок бумаги, что заметно выделялся на фоне общей чистоты. — Что это тут у нас? — заинтересованно подбирает листок Дазай, а затем ощущает укол обиды в груди, едва не издав удивленных вздох. На листе он замечает до боли знакомый почерк, написавший то, что помогло по видимому Накахаре привязать его к себе. Он сжимает в руках этот несчастный клочок бумаги, готовый его разорвать, но по итогу все же сдерживает себя, сложив его и спрятав листок у себя. — Я тебе это припомню, дружище? — тихо говорит он, с силой сжимая руки в кулаки, от чего чего слышен тихий хруст.