Усилием воли

Сквозь окна пробивается ровными лучами свет. У Фаенона в покоях — широкие окна, и он невольно поглядывает на них в спрятанной грусти. С Мидеем скучно не было, однако быть даже на пару часов прикованным к постели всегда нелегко. Мерные касания отдаются мягкостью. Мидей и правда старается, думая о чем-то своем — неровная складка пролегла меж бровей, зажившие губы поджались, а взгляд внимательным отсутствующим касанием проходился от его ключиц до кисти. Фаенон, конечно, не выдерживает. Даёт вырваться собравшемуся внутри сгустку любви в коротком: — Это мило. — Не неси чушь. Повернись этим боком. — Мидей, не допуская возражений, разворачивает к себе другим плечом. — Нет, правда. Ты так старательно наносишь мазь! Ты в любых делах такой перфекционист? — хихикает Фаенон, любовно глядя через плечо. Мидей хмуро молчит, в противовес грозному виду, невозможно мягко размазывает прохладные измельчённые травы. — Если не заткнешься, напомню, почему я вообще делаю подобные вещи. — Ну и почему же? Просвети же меня, Мидеймос! — мурлычет Фаенон. Мидей поднимает тучной взгляд. Выдерживает минуту исподлобья и коротко вздыхает, возвращаясь к своему делу. Молчание красноречивее любых слов. Фаенону не сдержать избыток чувств. Он выхватывает чужую свободную руку и жмёт к своей груди, шумно вздыхая. Мидей молчит, но Фаенон уверен, что тот явно чувствует колотящееся в неистовстве сердце. Губы касаются кожи подушечек пальцев, скользят к пахнущей травами ладони. Касания плеча останавливаются, вздох бьёт куда-то в лопатку. Фаенон продолжает, крепко прижимаясь губами к линиям ладони, выводя их мягкими поцелуями, останавливается на горячем запястье, где сквозь тонкую кожу просматривались вены. Рука замирает на его щеке, Фаенон ластится, жарко дыша на покрывшуюся мурашками кожу. — Тц. Шакал, — шипят на него сквозь стиснутые зубы. Фаенон, не размыкая глаз, произносит в ответ: — Ты не сможешь причинить мне боль, если это не тренировки, верно? Даже в шутку. Даже когда злишься? В ответ к спине прижимаются, опираясь лбом о шейный позвонок. Горячее тело даёт знакомое тепло, будоражащее сознание и вынуждающее бабочек вновь щекотать крыльями стенки грудной клетки. Фаенон сильнее горбится, продевая чужую руку под своей, чтобы она обхватила его поперек талии. Улыбается слабо, наслаждаясь рваным дыханием в шею и подвешенными секундами ожидания, пока Мидей собирается с мыслями, чтобы выразить не всегда простые чувства. — Ты себя не бережешь, Спаситель, — звучит глухое у его уха. Тело слабо сжимают, будто боятся причинить ещё большую боль, чем рваные раны от неаккуратного и опасного приема, которым Фаенон выиграл несколько ценных секунд в сегодняшнем бою. — Я... рассчитываю на свои силы. Поверь, я не собираюсь умирать раньше времени. Я ещё должен воплотить пророчество в жизнь и построить вместе с вами новый мир! — буднично говорит Фаенон, откидывая голову. Мидей скользит к его плечу подбородком, сжимает руку на талии и тяжело вздыхает. Фаенон радостно вплетает пальцы в пылающие пряди напарника, которые теперь щекотали скулы. — Аглая искала тебя не одну сотню лет. Кто знает, может последние ядра нам придется ждать столько же? Не торопи время и не гневи Ороникс. — Ты... Ты устал, Мидей? — замечает неладное Фаенон. Возобновляет поглаживания от макушки к затылку, не видя реакции, просто накрывает чужую руку на талии своей. — Можешь поделиться. Что тебя гложет? Граница? Можем хоть завтра отправиться в поход и вышвырнуть всех отпрысков из Кремноса! Может, Аглая? Она все также предвзята к Кратосу, но если обратиться к Трибби, возможно они смогут ее переубедить? Или ты... — Ты все также не блещешь умом, как и в нашу первую встречу, — слишком мягко для таких слов выговаривает Мидей, стискивая объятия. Фаенон охает в задумчивости. — Ты не выглядел надёжным, стоя у границ Охемы. Мне напомнить историю Кремноса принцу? — тянет он с усмешкой. — Может, вы пришли на нас с новой войной. — Да брось, ты просто хотел со мной подраться. — Конечно! — хохочет Фаенон. — Не выдержал давления зависти от взгляда на твои мышцы. — А говорил, что был бы я щуплым ювелиром, влюбился бы тоже, — издевательски отзывается Мидей. Фаенон фыркает и метится куда-то в бок прижавшегося со спины тела. — И влюбился бы. Просто мы сошлись бы не на почве пятидневных состязаний. Скажем... Я бы захотел сделать в подарок украшение. А ты меня оклеветал бы за вкус. А потом бы мы виделись все чаще, ведь я — очень капризный клиент. А потом я пригласил бы тебя выпить! Ну и вот, — пожимает плечами Фаенон, гордо обозначая конец рассказа. — «Капризный клиент»? Ты уделяешь внимание только вазам. Напомнить, как забыл о заказе пошива костюма на праздник? — Я доверился их вкусу! — И забрал заказ после всех торжеств? — хрипло смеётся Мидей. Фаенон картинно вздыхает. — Ладно, тут ты прав, но только тут. Изволь, у меня не было тогда постоянного доступа к твоему безупречному вкусу, чтобы выбрать правильный пошив и расцветку. — Фаенон мельком вспоминает все недопонимания и полунамеки, которые им пришлось пережить до всех прямых разъяснений. А в тот момент... Они с Мидеем просто друг друга избегали. Как вообще в такой момент думать о каком-то костюме? Фаенон чуть склоняет голову, откидываясь, касаясь скулой чужих волос. К счастью, это все в прошлом. — Так всё-таки дело в Аглае? — осторожно возвращает Фаенон беседу в интересующее его русло. — Ты всегда игнорируешь себя, Спаситель. Что невыгодно для твоего статуса, между прочим, — нехотя отвечает принц. — Себя? — переспрашивает Фаенон. Мидей отстраняется, и прохладный воздух кусает голые лопатки. Фаенон гулко сглатывает, упрямо поворачивается, скрещивая ноги. Мидей лишь глаза закатывает, вновь забирая пальцами мазь и возвращаясь к равномерному нанесению по алой разорванной коже. Фаенон следит с интересом, ждёт терпеливо — в отношении Мидея он умел ждать столько, сколько потребуется. — Себя, — наконец, подтверждает Мидей. — Лезешь с одной жизнью вперёд других. Отмахиваешься от помощи врачей. Не мне тебя учить, однако ответь на вопрос. Насколько сильно ты ждёшь исполнения пророчества? Чужая рука чуть дрожит, смазывая чистую кожу. Фаенон замирает, вскидывая брови от удивления. Пытается прочесть что-то в глазах Мидея, но привычно теряется в многослойности древнего янтаря и чуть расширившихся зрачках. Сглатывает. Думает снова. Думать нелегко. Правильный вариант ответа всегда готов сорваться с языка... если бы это был вопрос Аглаи. Но перед ним — Мидей, вызывающий фейерверк неописуемых чувств и ощущение крепкой дорогой сердцу привязанности. Мидей, смазывающий после боя его раны, пошедший ради него против строжайших традиций Кремноса, Мидей, вытесняющий все самое темное в прошлом, возвращающий надежду в его склеенный заново мир. — Я хочу закончить с тобой это путешествие, Мидей, — негромко отвечает Фаенон. — Но пока... пока я хочу наслаждаться тем, что имею. Поэтому я ничего не жду. Лишь исполняю долг в безупречном плане Аглаи. Когда будет нужда — заменю ее. Однако, когда меня привели в Охему, последнее, что хотели мои новые друзья, чтобы я заменил месть на пророчество, — Фаенон моргает часто, скача взглядом с предмета на предмет. Воспоминания живы, будто он оказался в Охеме только вчера. — Трибби желала мне научиться жить и вспомнить о человеческих радостях. Кажется, этому я и следую по сей день, Мидей. Он пожимает плечами, вопросительно глядя на напарника. Мидей коротко выдыхает, поднимаясь ладонью выше и оглаживая подбородок в скупой поддержке. Фаенон фыркает, улыбаясь, вытирает с лица сгустки трав. — Ты же понимаешь, я просто не могу быть в стороне, пока ты воюешь? — с той же улыбкой он склоняет голову. — Я воспитан судьбой для сражений, я готов к вероятной боли, готов отдать жизнь во имя будущего людей. — Мы все готовы отдать жизнь, чтобы вернуть этому миру солнце, Спаситель, — подтверждает Мидей задумчиво. — Но... не нужно стремиться приблизить этот конец. — Боги... — Фаенон подаётся вперёд, резко сжимая Мидея в объятиях под вырвавшийся вздох того. — Я просто не могу спокойно сидеть, когда ты так обо мне заботишься! — Дурак, рана разойдется! — недовольно шипит Мидей, пытаясь не трогать лишний раз замазанной в мази рукой. — Ну-ка, отодвинься. Трибби говорит, я тебя слишком балую и ты стал менее осмотрительный. Фаенон послушно отодвигается, сверкая глазами, цыкает: — Я не ребенок, чтобы меня баловать. А мне она говорит, что Кратос бушует и рвет, когда ты вновь беспрекословно отказываешься вернуть кремносцев на родину. И как я на это повлиять должен? — Наставник не меняется с годами, — прикрывает глаза Мидей. Хлопает крышкой, обозначая окончание процедуры. Фаенон изгибается, лучезарно осматривая обработанную рану. — Эй, Мидей! Спасибо! Мидей бурчит что-то невнятное, собирая выданные лекарем травы. Фаенон тянется к рубашке, пытается, меньше тревожа руку, продеть ее в рукав. Руку перехватывают у запястья, плечо оголяют вновь. Фаенон вздергивает голову в непонимании и тут же лукаво щурится. — Прекрати пялиться. Тебе нельзя одеваться, дай мази впитаться, — гулко выговаривает Мидей, опираясь коленом о кровать, в противовес словам руку не отпускает. Фаенон кивает. Кивает ещё раз для надежности. Даже не пытается сдержать порыв опуститься ниже и пересчитать взглядом кубики напряжённого пресса. —И всё-таки ты заглядываешься, — как факт обозначает Мидей, не меняя позы. — Ну, может совсем немного мне в тебе нравится ещё и тело, — безвинно тянет губы в улыбке Фаенон. — Помимо широкой души и умопомрачительного характера. Мидей ничего не отвечает, только щиплет куда-то в нетравмированную руку. Фаенон ломает брови, мол, подобная боль ранит хуже физической. — Не скроешь такие вещи за шутками, Спаситель, — изгибает губы в усмешке напарник, вставая во весь рост, скрещивая руки на груди. На уровне глаз Фаенона... в общем, все то, к чему он так и норовил упасть взглядом. — Брось, я отлично разбавляю шутками обстановку! — сглатывая, вытаскивает из горла слова Фаенон. — Обычно ты ведешься. — Обычно у тебя получается лучше, — режет Мидей без ножа, намекая на качество подобных шуток. Фаенон с деланной обидой вздыхает. И просто оплетает руками чужой торс. Трётся щекой о железные мышцы, щекоча поглаживаниями поясницу. Мидей резко втягивает воздух и приятно замолкает. — Обычно, ты более разговорчив, что-то произошло? — лениво тянет Фаенон, запрокидывая голову, съезжая острым подбородком вниз. — Доиграешься, Спаситель, — хрипит принц, вздерживая его за волосы. Боль несильная, обжигает корни, на что Фаенон звонко хохочет, в отместку кусая упругую кожу у самой пряжки ремня. — На тебе все в два счета заживает, дай попробовать. — Еще успеешь сегодня, — низко отвечает Мидей. Фаенон ошарашено улыбается. — Ты... Ты придешь? Я думал, наши планы не в силе? Ты всегда категоричен к моему состоянию. — Если пролежишь все это время, приду. Закончу дела за нас двоих по твоей прихоти. И... Тебе же нужна мотивация, чтобы быть послушным ребенком на тихом часу, Спаситель? — Фаенон обиженно хмурится, вздергивая головой, отчего челка взметается и падает на глаза. — Иди, пока я тебя не ударил. Мидей окидывает его насмешливым взглядом, закатывает глаза, но послушно покидает комнату. Иногда Фаенону нравилось подобное уместное молчание.

* * *

Мидею перебороть себя не сложно, когда дело касается Фаенона. Он мажет пальцы какой-то размягчающей мазью, хоть помогает слабо, но огрубевшая кожа на пальцах размягчилась. Фаенон пару дней назад бесстыдно вертел перед его лицом той самой баночкой — чтобы найти подобное, Мидей долго ломал голову, а обаятельному экстраверту-напарнику хватило одного лишь желания, которое его многочисленные знакомые только рады исполнить. Даже такое! Был бы Мидей чувствительнее, сгорел бы со стыда. Но в тот день даже осадить взбудораженного Фаенона не вышло. Подобное яркое желание партнёра невозможно игнорировать, не то, чтобы Мидей желал. Однако Охема в военном положении — их, разгоряченных, с опухшими губами, буквально вырывают из покоев, ставя на добрую неделю к охране уязвленной части границы. Фаенон тогда храбрился, предавался ностальгии о спокойных днях, а после не вылезал из гущи битвы. Мидей ждал. И выплескивал переполняющую злость в особенно острых шипах, рушащих и без того погибающие руины. Неделя отдыха и снова странные процедуры ухода за собой. Срезать ногти под корень, три раза в день наносить мазь и масло попеременно. Пробраться в библиотеку, а потом с невозмутимым лицом угрожающим тоном попросить провести к обучающей взрослеющего подростка физиологии литературе. Материала было до зубовного скрежета мало. Но общие представления уже имелись. Фаенон же... интересовался чужим личным опытом. В одну из таких приватных бесед, Мидей наткнулся на них, подметив особенно активного охемовца, яростно предлагающего оплатить счёт за двоих. Почему-то вид проходящего мимо Мидея его напугал и отговорил без слов от этой идеи. Зато Фаенон самозабвенно шептал ему на утренней тренировке, как много могут сообщить люди, готовые обманывать самих себя. «Можно меняться, но кто-то ведёт, так сказать, процессом. Главное — не спешить, там сначала идут пальц...» — Мидей резко уводит тренировочное орудие в сторону, сокрушительно обрушиваясь на тут же поставившего блок противника. «А ну тише, дети услышат», — кивает он в сторону ближайших кустов. Фаенон отпускает звонкий смешок, делая обманный жест рукой, но устремляясь в другую сторону. «Предложил бы отойти! Дети слишком часто возникают в наших отношениях. Тебе не хватает отцовства, Мидеймос?» «Не неси чепуху, хоть кто-то из нас должен заботиться о будущем поколении охемовцев», — Мидей спокойно отбивает дразнящий удар, делая подножку. Фаенон раздражает и вновь уходит с траектории. «Я со всей душой поделиться хотел, ты жесток, наследный принц!» — Фаенон явно пытается отвести сражение дальше от шуршащих кустов. Мидей не поддается на провокации. Мидей знает, после первого шага он попросту не остановится. Спаситель всегда ищет удобные моменты, чтобы усыпить в нем желание думать. А сейчас утро. И для задуманного... рано. «Да просто отведи меня в менее людное место и говори, что вздумается!» — не выдерживает Мидей, вкладывая значительную силу в удар. Фаенон рассекает губы в усмешке, удерживая напор орудия. «Хм». «Неужели обиделся?» — язвит Мидей, пропуская во взгляде неравнодушие. «Пародирую твой ответ! — парирует Фаенон, хохоча, отлетая на порядочное расстояние и отряхивая одежду. — А теперь, пока в нас никто не нуждается, позволь отойти и поделиться с тобой ценной информацией об интересующей нас теме?» «Больше высокопарности, Спаситель», — закатывает глаза Мидей, послушно следуя за знакомой спиной. Позже он стребует обещание больше не видеться Фаенону с этим странным мужчиной. Ещё позже они переспят в самом невинном смысле. Но это пока. Он продолжает размягчать мозоли на ладонях и чистить ногти. Народ Кремноса его бы не понял, но теперь, стоя перед тяжело дышащим Фаеноном, упирающимся щекой в подушки, выставившим оголенные бедра и мутно смотрящим через плечо, Мидей осознает, что все не зря. Палец сам входит по костяшку под удивленный вздох, Мидей прикрывает глаза от накативших чувств при взгляде на такого Фаенона, доверяющего, раскрытого, сносящего последние остатки разума. — Это... Это не похоже на твои пальцы, что ты с ними сделал? — хрипит Фаенон с забавно выжидающим видом, задумчивым, изучающим ощущения. — Моя чудодейственная мазь настолько хороша? — Любишь же все заслуги себе приписывать, — приглушенно отзывается Мидей, толкаясь пальцем снова. — Я не настолько неотёсанный грубиян, чтобы пропустить этап подготовки. — Эй, не повторяй слова той обиженной охемовки! Она правда входила в число твоих фанаток, пока ты не выразил в резкой форме критику ее... м-м-м... бицепсов? — говорить Фаенону нелегко, и Мидей с тихим вздохом оглаживает пестреющие от укусов бедра, отвлекая. — А зачем она просила оценить ее формы, если боится правды? — Х-ха-ха... — давит издевательские смешки Фаенон. — Это одна из форм выражения интереса. — Он косится через плечо, но тут же возвращает затекшую шею обратно. Насаживается нетерпеливо на палец, не приносящий больше интересных ощущений, продолжая: — Хорошо, это была одна из форм флирта. Не дружеского. Как у нас с тобой... Почти. Влюбилась она, если сказать короче. А моральные дилеммы интересовали не сильно. Мидей забавно хмурит брови, добавляя второй палец под чужое длительное мычание. — И откуда ты столько знаешь, позволь спросить? — Н-не позволю, — не видя лица, все равно можно сделать вывод, что Фаенон откровенно улыбается. — Это мои личные методики по выявлению чужого к тебе интереса. — Чем она хотела завлечь? Меня не заводят чужие формы или сила, — Мидей опускается ниже, оглаживая свободной рукой напряжённые кубики пресса. — В отличие от тебя. — Ах, не смей упрекать меня! — звонко протестует Фаенон, вскидывая голову. Устало роняет ее обратно с обреченным вздохом. — Сам хотел попробовать что-то новое, — проталкивает пальцы по сгибы Мидей, пропуская лёгкую издевательскую нотку в голос. — Мы давно не были вместе, но ты уверен, что не хочешь обойтись привычными вещами? — протяжно стонет Фаенон, пытаясь не слезть с чужих пальцев. — Уже сдаешь позиции? На тебя не похоже, — смеётся Мидей, пробуждая дух соперничества одной своей фразой. — Т-ты... Не тебя сейчас изнутри распирает от одних фаланг, — жалуется Фаенон. Тут же обретает свое характерное лукавство в голосе. — Спорим, продержусь дольше тебя? — глядит он мутным взглядом через плечо. — Тебе так нравится проигрывать, Спаситель? — Титаны, не называй меня так, когда мы... Теперь это можно назвать словом «трахаться»? — с тяжёлой отдышкой уточняет Фаенон, протяжно вздыхая в подушку, силой удерживая себя на месте. Мидей проталкивает пальцы глубже, и это все ещё странно, не слишком понятно по удовольствию и даже не близко к тем ощущениям, о которых радостно рассказывали ему опытные люди. Пальцы короткие или Мидей пока что не старается найти то место? Однако тело сопротивлялось, пытаясь избежать подобного вторжения, на что Мидей со вздохом прижимается грудью, обхватывая свободной рукой покачивающийся член. — Пока нет, потерпи немного, Спас... — Фаенон прерывает этот издевательски низкий тон сильным толчком в бок. На хриплые смешки пытается поймать чужие губы своими, развернувшись телом. — Тш-ш, ты напряжен. Вместо желаемого, ему подкладывают под вздернутые бедра подушку и вновь опускают тело, давя на выделяющиеся позвонки, ниже. Целуют между лопаток с тихим извинением и вновь возвращаются к делу. Мидей правда не спешит, разрабатывая с должным вниманием, но для Фаенона каждая секунда растягивается в мучительное ожидание вперемешку с мельтешащими то пошлыми, то устрашающими мыслями. Фаенон сжимается, порядком уставая, когда как в ухо приземляется густое: — В таком состоянии продержишься дольше меня, говоришь? — Конечно! Ты бы знал, удовольствия мало, только в голове мысли накрученные! Не думаю, что много поменяется, когда ты заменишь пальцы на... ах-х! — Фаенон вновь утыкается в подушку, пряча пылающие щеки. Выдавливает приглушенное: — Клянусь, я готов проклясть эти.... прелюдии. Мидей лишь вздыхает шумно, разводя чужие ягодицы шире. Третий палец входит тяжело, проталкивается с явным трудом, растягивая нехотя расходящиеся стенки. — На что спорим, Фаенон? — раздается негромкое под шумные хлюпы пальцев. Фаенон гулко стонет, осознавая, что ситуация с обращением не стала лучше. — Как будто не знаешь! Желание. Чей-нибудь полностью отпущенный контроль. Устраивает? — он с трудом выглядывает из-за плеча. Ловит расширившийся взгляд с заполонившим радужку зрачком и проклинает себя за необдуманные желания. — Миде-ей. Отвечай. Стон с надрывом сбрасывает чужое оцепенение. Мидей замирает, привычно хмурится, обречённо выдыхает. — Замётано. Не жалуйся, если заставлю весь день обучать дальнему бою новобранцев. Фаенон смеётся в подушку. — Предсказуемо. Как и то, что ты просто меня пугаешь. Но я не проиграю, Мидеймос. Он загривком чувствует чужую многозначительную ухмылку. — Мне стоит лучше стараться, чтобы ты меньше говорил. Меж ягодиц влажно оседает новая порция смазки, Мидей разогревает её прямо на коже и уже жестче проталкивается пальцами. Скольжение почти безупречно, и Фаенон судорожно хватает ртом воздух, осознавая до конца, к чему его только что подготовили. Привыкшие к нагрузкам руки совсем не ныли в одном положении, Фаенону хотелось оттянуть неизбежное, ведь пока он тешил самолюбие привычными провокациями Мидея, Мидей свое дело сделал. По пояснице к лопаткам проезжает рука, надавливая. По шуршанию одежды кажется, что Мидей пытается принять удобное положение — расстёгнутый ремень бьётся о бедра, полы одежды мягко касаются кожи, знакомый звон становится слышнее. — Готов? — коротко уточняет напарник, двинувшись обратно от лопаток к пояснице рукой. Фаенона заземляют касания, вынуждая расшифровать бьющие неровными импульсами мысли. — Д-да, давай. Лишь на мгновение он чувствует пустоту сзади — приходится невольно податься за пропавшими пальцами. После к растянутому отверстию прислоняют горячее и влажное, что Фаенон невольно замирает дыханием. Мидей чуть двигает бедрами, и Фаенон моргает ошарашено, подаваясь вперёд в поддерживающую торс подушку. — Эй, это вообще никак в меня пролезть не сможет! Ты уверен, что мы делаем всё правильно? — Сможет, — на выдохе откуда-то сверху доносит Мидей. — Ты просто себя не видишь. Фаенон невольно поджимается, пряча лицо, коря себя за настолько яркий язык тела. Стенки плотнее обхватывают член, не пуская, и Мидей замирает. Ощущения после пальцев и правда иные. Менее грубые, зато напор гораздо больше. — И слава титанам. Я, конечно, имею непереносимость стыда, но не такого! — К его лицу подносят ладонь и Фаенон лениво смотрит, лаская взглядом алые узоры вдоль напряжённых мышц рук. — В тебя спокойно протолкнулись три моих пальца. Как видишь, объем значительный. Фаенон заинтересованно перебирает пальцы перед лицом. — Ты стриг ногти? Это мило. Руку выдергивают под недовольный рык. — Мне не дана возможность переспать с тобой молчаливым? — Фаенон со сдавленным смехом замечает чужую несдержанность в тоне. Притирается бедрами наугад, отвечая: — Для этого придется меня заткнуть, но эту возможность оставим на будущее, Мидеймос, — без лишних слов напарник вновь подаётся вперёд, направляя упругую головку. Фаенон сжимает зубы, попросту не веря, что это вообще возможно. Все под давлением натягивается, обхватывая одну лишь головку. Каждый миллиметр даётся с боем, мышцы вопят от нехарактерной растяжки, ощущения концентрируются внизу, отчего мозг судорожно думает, что распирает изнутри все тело. — От твоей отличной генетики мучиться мне, — страдающе тянет Фаенон, изламывая брови. Вся сила воли направлена на то, чтобы оставаться на месте, пока Мидей чрезмерно медленно и аккуратно вводит четверть члена в него. — Не смей напоминать, что меня это всегда заводило! То было в более традиционных практиках, сейчас я чувствую себя... Я совсем не понимаю, как я себя чувствую! — он срывается на крик полуудовольствия, слишком явно представляя, что с ним сейчас делают. — Как раз традиционные практики отличаются тем, чем мы сейчас занимаемся, — рвано отмечает Мидей, сжимая пальцы на торсе. — Женщинам проще, — удручённо подмечает Фаенон, прогибаясь в пояснице. — Но я все равно люблю тебя, Мидей. — Взаимно, Спаситель, но... ты коллекционируешь признания в самые неожиданные моменты? Фаенон гулко смеётся с ноткой отчаяния. Собственное нутро тяжело пропускает треть члена. Кажется, он теряет контроль, ведь совсем не способен вести процессом, отдав его Мидею. Но Мидей... Мидею он доверял всего себя на протяжении жизни. От этого понимания тело чуть расслабляется, и Фаенон прикрывает глаза. Позволяет стону сорваться с губ, когда чужая рука касается его стоящего члена. Только отвлекает, медленно ведя по длине, чтобы не обеспечить ему нечестный проигрыш в эту же минуту. Расширение распирает изнутри, внутри него двигаются щемяще медленно, и понимание этого попросту уносит разум в какой-то другой мир. Натяжение растет и спадает, Фаенон попросту не замечает моментов облегчения — те сливаются в череду переполняющих ощущений наполненности. Он пропускает момент, когда начинает двигаться бедрами в такт, отпуская себя, кажется, окончательно. — Кажется, я больше не смогу выдавить из себя ни звука, Мидей, — ноет Фаенон, покачиваясь в расслаблении, пока чужие руки уверенно направляют таз к члену. — Кажется, ты переоценил свои силы. Одиннадцать слов — это «ни звука»? — хрипит Мидей, чуть ускоряясь. Фаенон закатывает глаза, обрабатывая смысл чужого высказывания дольше обычного. Кажется, он чувствует первый шлепок бедер о бедра. Кажется, от этого осознания он вознесется ввиду переизбытка чувств. — Ты умеешь считать! — восклицает Фаенон, на что его вжимают за шею лицом в подушку. — Повторенная дважды шутка смешнее не станет. Фаенон молча двигается навстречу члену, ведь чужая рука перестала отвлекать его, сосредоточившись на одном удержании. — Да ладно, я же слышу, что ты смеёшься. — Если у тебя слуховые галлюцинации, я вызову Гиацину. Вопреки словам Мидей сильнее вбивается в отверстие. Новая порция смазки стекает меж ягодиц по бёдрам, Фаенон поджимается, неровно вздыхая. — Т-ты всегда смеёшься над моими шутками, я знаю, о чем говорю! Фаенон может поставить все состояние, что Мидей закатывает глаза. — Ты... Ты весь внутри? Или я и правда путаю желаемое с реальностью? — устало спрашивает он, не выдерживая нытья внизу живота. — Весь, Спаситель, весь, — надрывно выдавливает Мидей. Тут же подхватывает Фаенона, прислоняя к своей груди и меняя положение. Тот рвано ловит ртом воздух, концентрируясь на одной точке — на проникновении в него чужого члена, и это лишает всех трезвых мыслей. Мидей вбивается, Фаенон не помнит, когда они перешли на подобный темп. Он все ещё держит себя в руках, на границе сознания помня о споре, хотя тело ноет и просит разрядки, касания, какой-нибудь отдачи. Взаимное удовлетворение и правда не приносило и половину ощущений, проникновения странно действовало на мысли и на само тело. Чувствовать в себе Мидея было великолепно, ощущать отданный контроль — спокойно и интригующе. Сильные руки сжимают тело до привычных синяков, которые легко спутать с полученными на утренних тренировках. Мидей бережёт рану на его руке — хватается за грудь и оглаживает медленно, неспешно, удерживая хватом к плечу. Фаенон содрогается от толчков, от хриплого дыхания над самым ухом, от жжения кожи ягодиц из-за очередного шлепка. Мысль сладкой болью пронзает рассудок: долго он не протянет. Дух соперничества берет свое, пробуждая последние рефлексы. Фаенон вновь жмется к постели, утягивая плывущего Мидея за собой. В короткий момент, когда член покидает нутро, оставляя переполняющую пустоту, он разворачивается и последней силой рук погребает под собой Мидея. Лицо принца меж его рук — как мед на измученную в сладком томлении душу. Расширенные глаза и покрытые румянцем щеки, искусанные в золотую кровь губы и манящая складка на переносице. Фаенон не даёт себе ни мгновения засмотреться. На ощупь он находит ладонью истекающий смазкой член и насаживается до упора, с первого раза попадая в растраханное отверстие. Знакомая наполненность бьёт сильнее стихийного бедствия по натянутым нитям сдержанности. Меняющий угол член проталкивается на какие-то невозможные глубины, проезжаясь, наконец, по особенно чувствительному месту, из-за чего Фаенон пораженно подскакивает, чтобы с упоением насадиться вновь. Он прогибается, спускаясь ниже, кусает чужую разорванную губу в странном поцелуе и отстраняется, слизывая протянувшуюся нить слюны. Он бьётся ягодицами о бедра в звонких шлепках, плавясь от сумасшедшей стимуляции. Фаенон поднимается и давит на чужие плечи, нависая над рефлекторно сжимающим его торс напарником. Губы едут в болезненной улыбке, брови изгибаются к переносице. Задыхаясь от натянутости напряжения во всем теле, Фаенон яростно вцепляется в плечи Мидея, впиваясь короткими ногтями, сдавлено выпаливает будто по слогам: — Проиграй. Мне. Разум разбивается о чужой заполнивший радужку зрачок. Глаза напротив будто не моргают, Мидей гипнотически не отводит взгляда от жадного до эмоций Фаенона. Тот с размахом опускается вниз, проезжаясь бедрами вперед-назад. С опухших губ срывается стон, Фаенон роняет голову в изгиб шеи, впитывая, вслушиваясь, вдавливаясь в эти несдержанно откровенные стоны. Мидей сдавливает торс, удерживая бедра в одном положении, изливается внутрь, находясь на пике переполняющих чувств. Фаенон всей кожей и всеми внутренностями ощущает, как содрогается чужое тело внутри него, и как сжимающее отверстие принимает в себя семя. Внешние и внутренние отпечатки их проведенной ночи будут ещё долго занимать голову, а Мидей забавно на мгновение до оргазма теряет контроль. Растягивая губы в усмешке, Фаенон резко втягивает ртом воздух от накрывшей его член руки. Толкается в кулак и тотчас изливается следом на чужой напряжённый пресс. Они замирают в прострации на пару минут, которые пролетают, как мгновение. Фаенон смаргивает мушки в слезящихся глазах, пытаясь прийти в себя после сверхчувствительности тела. Осторожно двигается бедрами, прислоняет пальцы к пульсирующему входу, обречённо понимая, что выходящая сперма не собирается останавливаться. Кажется, нужно срочно идти омываться, но тело — впервые за множество дней невероятно расслаблено, и Мидей под ним выглядит удивительно мягким. Даже не злится таким грязным приемам. Хотя они ведь снова не обговорили правила, так что результат определенно в силе. Тишина и эйфорическая лёгкость погружают в себя с головой. Фаенон просто прижимается к телу, выпрямляя ноги, обводит пальцем влажные ключицы Мидея. Обидно — его укусы исчезли спустя пару минут, и теперь вновь нетронутая кожа покрывала притягивающее место. Мидей вздыхает, будто приходя в себя. Подчеркивает словами: — Точно сумасшедший. Такими речами мне голову снесешь. — Значит, сойдём с ума вместе, — сужает глаза Фаенон, гулко смеясь, толкается головой в плечо. — Ты проиграл. Что, мне заставить тебя целый день тренировать новобранцев, скажем, готовке первоклассного ужина? — Как знаешь, — Мидей дерганно пожимает плечами. Фаенон опасно тянет губы в улыбке. — У меня есть идея получше. Хочу, чтобы ты почувствовал, какого это — передавать полный контроль над собой. Чужой кадык дёргается, Фаенон улыбается сильнее, заменяя теплоту на щекочущее холодом обещание. — Не думаю, что пробьешься через выстроенные Кремносом стены, Спаситель, — качает головой Мидей, склоняя голову к Фаенону. Фаенон пожимает плечами в ответ, раздумывая. — Пара узлов и час разлуки, думаю, у меня получится. Нет — просто получим теперь привычное нам удовольствие, верно? Фаенон по-кошачьи жмурит глаза. Мидей молчит, но в воздухе повисает согласие. Уже потом он потребует активного ответа, однако сейчас все и так было ясно. Быть привязанным в подобных играх и доверять спину в бою — кардинально разные вещи. Однако это был Фаенон. А для Фаенона у Мидея всегда были расписаны отдельные пункты по каждому из положений. — Умеешь убеждать. Как и всегда. Лишь отпускает вслух Мидей. Фаенон не сбавляет градус улыбки, невидно кивая. Встаёт с кровати, морщась от боли в пояснице, разминает плечи. — Но не смей искать очередных людей, готовых поделиться личным опытом таких практик! — шипит Мидей вдогонку. — Какой ты злопамятный! Это уже пустит слухи, я не настолько отчаянный! — с деланной обидой кричит Фаенон, перемещаясь к шкафу и набрасывая на себя первую попавшуюся накидку. Мидей пытается поддеть его у входа в купальни, но Фаенон ловко попадает чистой одеждой ему в лицо и скрывается под звонкий хохот в паре разгоряченной купальни. Мидей бросается за ним, и с диким всплеском они заваливаются на дно бассейна. Вода лишь усилила жар тел, и в переплетении объятий, среди танцующих пузырьков, хохочущий Фаенон почувствовал выцеловывающие лицо губы. Вплетая пальцы в волосы, всплывая, он вновь думал лишь о настоящем, смакуя ценные моменты непрожитого юношества в ответных поцелуях. С Мидеем всегда было так. С Мидеем настоящее давало нагнать упущенное. В любом из желаний.