Кошмар в национальном парке

Увидев дым глубоко в лесу с пожарной вышки, я последовал туда, чтобы потушить огонь и передать начальству данные о туристах, которые гуляют по национальному парку после закрытия. Лес сегодня был особенно неприветлив, пугая размытыми силуэтами и хрустом сухих веток под ногами. Я уже давно успел привыкнуть к этому, но сейчас здесь была какая-то особая атмосфера. Подходя к опушке, стал виднется свет от костра и настораживающий запах горелой плоти. Это заставило все мышцы в моем теле напрячься, готовясь обороняться. Я спрятался за толстым деревом и аккуратно выглянул из за него. Увидев костер, в котором покоились обгоревшие бревна и почерневшие от огня кости, напротив которого стоял одинокий невысокий силуэт, облаченный в черную мантию, широкие штаны и кожаные запачканные сапоги, я был удивлен, но подняв взгляд выше, я заметил на лице человека маску, представляющую из себя череп козла с перевернутым крестом на лбу, и кровь застыла в жилах, зашевелились волосы на голове. На поясе этого, предположительно, парня, висел серп, на котором были застывшие капли крови. Я присмотрелся, и с трудом заметил огромную свежую рану на его предплечье. Я никогда не думал о том, что вживую встречу сатаниста, и совершенно не понимал, что мне делать. В голове набатом пульсировало одно слово — "БЕГИ". Я решил прислушаться к своему внутреннему голосу, и, развернувшись, уже начал отступать, но ветка предательски треснула под ногой. Я понял, что меня заметили по тому, что услышал, что тот человек сорвался с места. Я бежал изо всех сил, но из-за стресса мой рассудок помутился, и я не осознавал, куда несут меня ноги. Кровь кипела в венах, палки и листья лопались под моим весом и весом преследующего меня человека. Я не вспоминал ни семью, ни друзей, я просто хотел выжить. В темноте не было видно почти ничего, камни то и дело скользили под ботинками, по лицу хлестали и царапали ветки деревьев, встречающихся по пути, дыхание сбивалось, я начал терять силы, и даже адреналин не помогал мне. Я все сильнее замедлялся, и сатанист в конце концов настиг меня, предвещая скорую смерть. Я думал, что живу последние минуты и очень надеялся, что умру быстро и безболезненно. *** Открыв глаза, я был в холодом поту, несмотря на жару, исходящую от костра рядом. Я снова на том месте, где встретил его. Мои руки и ноги были туго связаны бечевкой, и она так сильно пережимала сосуды, что казалось, что конечности скоро откажут. Я начал судорожно осматривать все вокруг, в поисках способа побега, но это не давало никакого результата. Единственное возможное решение, которое родилось в моем воспаленном сознании, было жутким, но оно явно стоило того. Итак, я вознес руки над костром, чтобы подпалить веревку, но вместе с этим мне придется обжечь свою кожу. Ладони покрывались волдырями, запахло гарью, хотелось кричать, срывая голос, но мне нельзя было привлекать внимание. Капилляры в глазах лопались от напряжения, я сжимал зубы до скрипа и непрерывно лил слезы. Внутри все органы одновременно пульсировали от мучения, которое мне приходилось переживать, и меня почти стошнило от того, насколько я был несчастен. Наконец, веревка была достаточно опалена, чтобы я смог разорвать ее. Освободив руки, я начал спешно развязывать ноги, толком ничего не видя перед собой от слез. Все тело дрожало, поэтому справится с узлами было в два раза сложнее. Сердце упало, когда я услышал шорох сзади и почувствовал, как нечто холодное прикасается к моей шее. Дыхание сперло, и из горла вырвался смешок. Я не мог поверить, что все это было зря. Все мои надежды испарились, когда чья-то рука опустилась на плечо. Я замер, убитый безысходностью, не в силах ничего сделать. Он был в шаге от того, чтобы перерезать мне горло тем самым серпом. Я молчал, прикрыв глаза, готовясь умереть, но вместо этого сатанист встал передо мной, сквозь маску глядя на меня. Вдруг, он толкнул меня на землю, не убирая от моей шеи оружия. Я больно ударился спиной, в то время как он вытянул мою руку, делая на предплечье такой же надрез, как и у него. Когда серп впился в кожу, разрывая ее и постепенно разрезая жировую ткань, мышцы, практически добираясь до кости, я уже не стеснялся кричать. Кровь лилась по руке, пропитывая одежду, температура тела резко поднялась и меня бросило в дрожь, глаза закатывались и я готов был потерять сознание от боли, воздух вокруг звенел и в ноздри проникал стойкий запах железа. Сатанист прижал к моей ране свою, смешивая нашу кровь, и я дернулся всем телом, срывая голос, перед глазами пролетали фракталы, дыхание сбилось, и я больше не мог думать, как прежде. В этот момент я сломался окончательно, даже не поняв этого. После акта соединения крови, он отбросил мою руку, и я не мог даже пошевелиться, всего меня колотило, лицо было в поту, слезах и слюнях. В тот момент совершенно не ожидал, что сатанист сядет на мои бедра и поставит руки мне на грудь. Это выбило весь воздух из моих легких и больше было похоже на галлюцинации. Несмотря на это, он уже начал спускать с меня штаны, но у меня не было возможности сопротивляться. Снова схватив мою руку, но на этот раз здоровую, сатанист приложил ее к своей грудной клетке. Под моей ладонью оказалось что-то мягкое и округлое, и в мою голову пришло осознание, что это все это время была женщина. Я не стал сжимать ее грудь, ведь для меня это было совершенно не важно. В руках этой женщины находится моя жизнь, но ей все равно, для нее это просто очередной ритуал во славу Сатане. Я просто позволю ей сделать это, через боль, через отвращение, лишь бы она сохранила мне жизнь. Она взяла в руку мой член, проводя по нему пальцами. Ее руки были на удивление нежными, хотя я и не знаю, какие обычно руки у сатанистов. Несмотря на то, что кровь все же приливала к половому органу, я не чувствовал абсолютно ничего. Все мои конечности онемели, а в голове и в душе была пустота. Приведя мой член в эрегированное состояние, она стала стягивать одежду уже с себя, обнажив ноги, заляпанные высохшей кровью. На одной из ляшек было отпечатано клеймо в виде перевернутого креста, в точности как на черепе козла. На женщине вместо нижнего белья была повязка, пропитанная менструальной кровью, но было видно, что это давнишние пятна, которые уже нельзя оттереть. Она раскрыла половые губы пальцами и принялась погружать в себя мой член, при этом не издавая ни звука. Она все время молчала, и даже когда полностью приняла меня, не проронила ни слова. Секс доставлял некое удовольствие, но оно перекрывалось ноющей болью в онемевших конечностях. Хлюпающие и чвокающие звуки издавались из точки соединения наших тел, раздражая слух. Она царапала грязными ногтями мои бока, не давая погрузиться в забытие. Я лежал со стеклянными глазами и видел, как она касается своей груди, гладит себя по животу, но это не выглядело, будто она получает удовольствие. Мое дыхание было ровным и спокойным, когда ее было прерывистым и… угрожающим? Когда она начала двигаться жестче и усерднее, я снова напрягся, ведь начал понимать, что подхожу к разрядке. Было странно допустить мысль, что я могу кончить в таком состоянии, но все сейчас говорило об этом. Пульс сильно участился, голова снова заболела, и острая боль от множественных ран вернулась в мое тело, но она не продержалась там долго, ведь вместо нее пришло долгожданное удовольствие от разрядки и нега, разливающаяся по телу. Сатанистка выдохнула и остановилась, а на моем лице расползлась глупая, будто предсмертная улыбка. Она встала, надела повязку и балахон обратно, пачкая их в сперме. Впервые за продолжительное время я услышал ее голос, тихий и утробный. Она сказала: — Rituale commercii es particeps, et cultum puero dedisti, ut benedicaris. Sanguis tuus meo mixtus est, idem numquam eris nec ad haec loca redibis. ita sit (Ты поучаствовал в ритуале соития и даровал культу ребенка, так будь же благословлен. Твоя кровь смешана с моей, ты больше никогда не станешь прежним и не вернешься в эти места. Да будет так), — я не понимал ни слова, но мне было уже все равно, женщина ушла в темноту, а за лесом пылала молодая заря, окрашивая в яркие краски мое тело, делающее последние смиренные вздохи.