Наследный принц.

Прошло два года с того момента. Сегодня был обычный вторник, Минхо возился то со скотом, то ходил за едой. До полодня Ли успел принести в дом чуть меньше среднего размера мешок риса, оставив его матери. Собираясь уже идти к отцу на улицу, его останавливает Чонин. — Хе-ен, — пропел он, вцепившись в руку страшего. — Мне скучно. Хо вздохнул, видя в нем себя, но немного с более щадящим детством. Он присел на корточки, начиная говорить: — Чонин-а, в нашей семье нет слова «скучно». Иди к Феликсу, чтобы он поучился с тобой или иди помогай матери с готовкой. — Понял. — грустно сказал Чонин, разворачиваясь. Минхо успел только потрепать его по голове. Воздух был сухой, пахнул соломой и пылью. С утра они уже успели накормили скот, проверили изгородь, теперь очередь за огородом и дровами. Ли старший, не говоря ни слова, вручил Минхо мотыгу. Тот опустил голову и принялся за землю: рыхлил между грядок, выдёргивал сорняки, поправлял межу. Спина быстро вспотела под хлопковой футболкой. Рядом отец возился с деревянным плугом — поправлял треснувшую деталь, вбивая старый гвоздь камнем. После быстрого обеда — забой. Маленький хряк, выращенный с весны, на мясо. Отец держал нож, Минхо верёвку. Всё прошло быстро, по-мужски. Кровь стекала в глиняный чан, мясо быстро разделали, куски повесили сушиться на жердях. К вечеру они еще успели нарубить веток с опушки на зиму. Минхо тащил охапки дров, плечи ломило. Отец шёл впереди, неся топор на плече. Молчали, как всегда. — Ужин готов! — крикнула Кенхи. Положив ветки за домом, двое направились в дом. Чонин расставлял тарелки, а Феликс ставил кострюлю с рисом с ячменем и в меньшей миске кимчи на центр стола. Женщина наливала в более глубокие тарелки бульен с овощами и ставила каждую возле менее глубокой. — Спасибо, мам. — поблагодарил старший сын. Когда все сели за стол, то ждали, когда отец начнет есть, как самый старший. Через пару секунд все взяли в руку палочки, начиная есть. — Сегодня, кстати, приходила Менхва, — сказала женщина после пары минут начала трапезы. Минхо достаточно хорошо знал Менхву, проиграл с ней все же все детство. Это была соседская девушка, младше Ли на полтора года. — Она что-то хотела, дорогая? — подал голос муж. — Нет, не совсем, — улыбнулась она. — Она заходила рассказать, что завтра в полдень будет проводится выбор будущей невесты в Гёнбоккуне! Как я только об этом раньше не узнала! Между семьей начинается обсуждение этого: интересно, кем она будет и есть ли у кого-то вообще шанс. Минхо же только через минуту понял, о ком речь, чуть не похлебнувшись бульеном. Он не мог поверить, что уже будет выбор невесты. Будто только вчера объявляли, что через два года будут эти выборы. Ли не мог поверить, что не сможет быть там. Мысли по поводу себя его терзали давно, тогда, когда это было слишком рано. Он в свои четырнадцать понимал, что ему не привлекательны женские тела. Они не были ему отвратительными, он просто не находил в них чего-то красивого. Тонкая талия, худые руки и ноги, грудь… Все это не вызывало ничего. Хо это беспокоило, но он понимал, что не может это рассказать семье — будет странно, ему скажут, что еще не его время и вообще все заняты. Но сейчас в свои девятнадцать его это беспокоит сильнее, хотя, наверное, все же больше его семью. Отец с матерью уже ждут девушку в своем доме, будущую невесту. Ли понимал, что этого не будет. Не будет девушки, не будет жены, он не сможет побывать завтра в Гёнбоккуне, что… — Сынок, все хорошо? — вытянула Кенхи парня из мыслей. — Да, мам, конечно, — поспешил ответить Минхо, засовывая в рот еще риса. — Просто устал. — Ох, ну это ясно. Ты весь день сегодня помогал папе. Затем начали говорить младшие, рассказывая отцу, как они помогали маме, или как учились. …что не сможет быть с парнем в это жизни.