never trust (but i will for the two of us)

      Шёл две тысячи пятьдесят восьмой год. Зомби существовали уже восемнадцать месяцев и три дня, и Джисон, как бы грустно это ни звучало, привык жить в таком мире, где каждый его шаг мог привести, в лучшем случае, к смерти.       Он привык выбираться на вылазки за тушёнкой, крупами и макаронами каждую неделю. Привык искать воду и другие продукты в специальных государственных укрытиях для выживших. Выращивать овощи на крыше, хотя раньше бы не продержался и дня.       Мир, полный опасности, стал его новой средой обитания. Все те, кто не смогли приспособиться, погибли. Многие слегли из-за друзей, родных, любимых, которые предали их.       И однажды Джисон чуть было не оказался на их месте, когда позволил себе расслабиться, отдаться доверию, когда он прижимался губами к чужим, задыхался от скопившейся в заброшенном торговом здании пыли и до боли в висках желал сделать с телом напротив всё самое грешное, самое сладкое и самое опасное в реалиях апокалипсиса.       Именно тогда куску потолка нужно было обвалиться рядом с ними с оглушительным звуком, призвав орду мертвецов, многие из которых были едва обратившимися, с чётким зрением и слухом.       Тогда Джисон совершенно не разбирался, как выживать самостоятельно: он не ориентировался в пространстве, не умел искать еду, не понимал, что делать, если накатывала опасность. Этим всегда заправлял Минхо, что ещё при нормальной жизни обожал походы и другие бессмысленные устаревшие занятия. Именно поэтому он полностью доверился ему, следуя за каждым его шагом.       Вот только он не ожидал, что, когда они окажутся в своеобразном, хоть и широком, тупике, Минхо оттолкнёт его к ногам зомби, чтобы вырвать себе побольше времени и выбраться через окно. Джисон видел всё словно в замедленной съёмке.       Минхо обернулся и посмотрел на него своими тёмными глубокими глазами, его губы всё ещё опухшие и алые после поцелуя, а в следующий момент его рука с силой толкнула его в грудь, заставив упасть от неожиданности назад, где слышались нестойкие, но быстрые шаги зомби и их стоны.       Минхо уже подтягивался к окну, совершенно не обращая внимания на Джисона, выбираясь через отверстие в стене.       Джисону пришлось справляться с мертвецами в одиночку, ведь теперь если он будет окружён, то он не сможет выбраться через окно. Зомби с высокой вероятностью вцепились бы ему в голень.       Тогда до него ещё не дошло, что Минхо бросил его умирать, лишь бы выжить; на уме крутились лишь идеи, как выбраться из западни. Заразившиеся окружали его с невероятной скоростью для существ, чьи мягкие ткани уже разваливались на глазах.       В тот роковой вечер он целый час отбивался от всех зомби с помощью железного прута от окна. Несколько раз в него чуть было не вцепились сразу трое, один уже кинулся ему на шею, а все остальные десять, окружавшие его, давили к стене, чтобы после наброситься.       И даже тогда до него не дошло, что Минхо бросил его. Каждый удар, что он наносил по головам зомби, был полон надежд и силы, что хён придёт за ним, что хён любит его, что хён никогда не позволит кому-то его убить, а уж тем более превратить в зомби. Он наверняка просто искал выход, как ему помочь.       Но прошли первые десять минут — никого не было.       Полегла первая половина орды — тишина.       Остался последний мертвец, что вскоре развалился на части, — от Минхо и следа не осталось.       Только когда Джисон вышел на крышу дома через окно, он понял, что Минхо специально оттолкнул его, чтобы сбежать. Он решил, что потерять Джисона ничего не значит перед собственной смертью.       Прошёл год, но Джисон не переставал просыпаться от кошмаров, где Минхо раз за разом бросал его, но только теперь орда зомби всё же поглощала его.       Он становился таким же.

***

      — Джисон-а, ты ебанутый, давай жить с нами, а вдруг кричун нападёт? Твоя квартира тупо в пыль от орды, которую он призовёт, — Хёнджин тянул парня за руку из магазина для выживших. Они познакомились пару месяцев назад тут же, когда спорили, кто из них заберёт последнюю пачку риса. Договорились, что поделят напополам, и с тех пор стали часто пересекаться. Хёнджин уговаривал его подружиться с его парнем Чанбином, переехать к ним, уговаривал проводить больше времени вместе, узнать друг о друге больше, выживать вместе, но Джисон закрывался ещё сильнее.       Потому что если его предал даже Минхо, то остальные и подавно предадут.       — Я тихо себя веду, — пожал плечами Джисон, после чего сложил в рюкзак пару банок тушёнки. — В моём районе больше бегунов, так что нет.       — Как обычно, — Хёнджин закатил глаза и сжал переносицу между пальцами. — Ты в курсе, что «один в поле не воин»? В одиночку не выживешь.       Конечно, ему было легко говорить, когда Чанбин, мощный коренастый мужчина, пожертвовал бы собой, поубивал бы половину планеты ради него. Джисон же был единственным, кто мог позаботиться о себе. Он знал, что именно в одиночку больше шансов выжить.       Ведь только он сам в ответе за свою жизнь. Он знал, что мог быть тихим, знал, как приготовить еду, как её вырастить, как защитить себя. Он понимал, что, если вдруг опасность нагрянет, он сможет убежать и никто не оставит его позади.       — Год уже так, и ничего, — пожал плечами Джисон, на что Хёнджин хмыкнул, даже не вспомнив, что вся эта канитель с вирусом тянулась уже полтора.

***

      Джисон сразу понял, что его дом не пустой. Пара вещей, что он оставлял по разным местам, пытаясь придать жилищу заброшенный, оставленный впопыхах вид, были убраны по полочкам в коридоре. В спальне слышалось постукивание чего-то по полу.       Парень напрягся и тихо затворил дверь, закрыв её на ключ. Железная арматура, с которой он гонял уже несколько месяцев, была твёрдо зажата в руках перед собой. Он тихо прошагал ближе к закрытой комнате, прислушиваясь. Всё ещё что-то едва слышно постукивало. Это не мог быть зомби, он просто не смог бы войти в квартиру, она была заперта, так ещё звуки совершенно не свойственны даже почти совсем развалившимся гнилым. Это не могли быть другие выжившие или мародёры, ведь дверь цела, как и замочная скважина, да и кто бы из них стал убирать вещи по своим местам?       Это должен был быть кто-то, кто ожидал его, имел ключ к его квартире и нервничал. Он знал это состояние, когда от тревожности всё раскладывалось по своим местам, а конечности непроизвольно дёргались.       В голове промелькнула мысль, что, возможно, это был Минхо, ведь только у него был ключ, только он знал реальные места всех предметов, но быстро отмахнулся от этого. Если бы он хотел, то вернулся бы раньше.       Он бы не бросал его.       Джисон сглотнул горький ком обиды и резко распахнул дверь, прячась за стену под едва слышный чужой удивлённый вздох и своё громкое сердцебиение.       Вздох точно принадлежал человеку.       Знакомому человеку.       Пульс Джисона, что уже, казалось, бил все рекорды, застучал в два раза сильнее. Тошнота, слабость в коленях — всё накрыло с головой. В глазах темнело, а он сам едва держал слёзы обиды и горечи.       Он медленно высунулся из-за косяка, встречаясь взглядом с Минхо, сидевшим на полу в позе лотоса с его старой фотографией у стены. На полу стояли две полные рюмки, пара конфет и почти полностью съеденная банка тушёнки. Кожа лица блестела дорожками слёз, стекающими по лицу. Минхо моргнул, после чего поднял глаза, смотря на Джисона так, словно призрака увидел.       Джисон же смотрел на старшего, как на свой главный кошмар. Что он чувствовал?       Боль? Воспоминания были свежи. Минхо жестоко оставил его умирать и даже не вернулся.       Злость? Как он смел притащить свой зад к Джисону после того, как предал его?       Забытые чувства облегчения, счастья и…       Любви?       Джисон сглотнул вязкую слюну и решил, что нет, ни о каком облегчении, любви и счастье не могло быть и речи. Это просто комок эмоций, смешивающихся воедино, из-за чего понять, что на уме, становилось почти невозможно.       — Хани? — совсем тихо прошептал Минхо, поднимаясь с пола, уже почти делая шаг вперёд, когда Джисон выставил перед собой руку с арматурой, мягко тыкая концом парню в грудь.       — Ещё одно ебучее слово из твоего рта, и ты превратишься в шашлык на палке. Я, сука, позабочусь, чтобы каждая мразь на улице откусила от тебя кусок, пока ты не сдохнешь, — прошипел он, выдыхая воздух через ноздри. Руки дрожали от злости, когда он держал тяжёлую арматуру перед собой. — Что ты здесь забыл, предатель?! — Джисон знал, что если он будет распаляться, то просто прикончит Минхо, задушит его своими собственными руками. Он помнил, как сильно любил его, как чувствовал себя на небесах с ним, даже если приходилось выживать.       Надо было сразу понимать, что его место на земле. Тогда бы не было так больно падать.       Минхо молчал, либо не находя, что ответить, либо восприняв всерьёз слова Джисона. Он мялся перед зашторенным окном, его руки выворачивали суставы пальцев, и в какой-то момент, буквально на секунду, Джисон захотел прижать его к себе, сказать, что он его простил, что он бы сделал всё, чтобы в тот день спасти его, что ему нужно было просто довериться ему, а не как обычно тащить всё на своём горбу. Джисон хотел сказать, как сильно он до сих пор его любит. Вот только через мгновение это наваждение сошло, и он более грозно ткнул прутом в чужую грудь.       — Сейчас можешь раскрыть свой тупой рот, чтобы ответить, — прошипел он, и Минхо нервно кивнул.       — Я думал, ты погиб тогда, поэтому пришёл, чтобы помянуть, — Джисон изумлённо фыркнул, выгибая бровь в неверии. Минхо, казалось, ясно понял его эмоции, потому что сглотнул слюну и уже было открыл рот, чтобы объясниться, как вдруг арматура резко опустилась в пол и Джисон сделал пару гневных шагов к нему, чтобы взять за горло и прижать к стене. В последнее время из-за того, что часто приходилось двигаться по крышам, так ещё и с тяжёлой толстой арматурой, его руки стали сильнее, раздулись в размерах.       Минхо понимал это.       Что теперь не было щупленького добренького Джисона.       — Как ты смеешь говорить об этом? — прошипел он, наклоняясь ближе к парню, вдавливая его в стену всей силой. Минхо раскраснелся, но не пытался вырваться, лишь хрипел и запрокинул голову назад. — Поминать? Ты вообще в своём уме, тупорылая сука?! — он так старался держать свой голос в пределах разумного, чтобы не привлекать к себе внимания с улицы, но он не мог терпеть эти черты лица, не мог терпеть его голоса, не мог смотреть на него и не хотеть вернуть, потому что Минхо — причина, по которой он выжил.       И тот, из-за которого он чуть не умер.       — Я… — прохрипел Минхо, закатывая слезящиеся глаза, и только тогда до Джисона дошло, что, возможно, нужно ослабить хватку, чтобы не убить его. Рука на шее разжалась, и Минхо свалился на колени, жадно глотая воздух. Слёзы текли по щекам то ли от удушения, то ли от чего-то другого. Джисон присел рядом с ним на корточки и поднял его лицо за подбородок, заставив смотреть на себя.       — Что ты? Пришёл, потому что вдруг начал испытывать вину за то, что кинул дружка, с которым пять минут до этого с упоением сосался, или что? — Джисон вглядывался пару секунд в красные от слёз глаза старшего, после чего резко оттолкнул его от себя с отвращением. Голова Минхо провернулась почти до щелчка, после чего он виновато опустил лицо вниз. — Какая же ты тупая овца, Ли Минхо. Прошёл год, и ты приплёлся только сейчас, когда ты никому не всрался, когда твоя помощь никому не нужна, когда твои слёзы ничего не значат. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Простил тебя, потому что, о вау, тебе жаль, что так получилось? Скажи спасибо, что я прямо сейчас не выкинул тебя с окна на съедение этим сволочам. Просто блять, скажи спасибо, что у меня куча терпения, — прошипел он, как вдруг Минхо всхлипнул. Всего секунда, и он начал рыдать взахлёб, закрыв лицо руками.       Джисон не помнил, чтобы такое хоть раз случалось. Дорожки слёз? Да, было.       Но он не помнил и одного раза, чтобы Минхо рыдал так. Даже когда вирус заразил больше половины земного шара, и его будущее развалилось.       Он никогда не рыдал.       — Мне так жаль, — сквозь слёзы шептал Минхо. — Я не знаю, что на меня тогда нашло, я правда не знаю, — он выглядел так жалко, что Джисон просто не мог злиться. Не мог, но должен был, именно поэтому не менял своего напряжённого выражения лица. — Я так боялся, что умру, что, не думая, толкнул тебя и убежал. До меня дошло, что я бросил тебя под ноги смерти, когда убежал в другое здание и закрылся в шкафу. Я весь день просидел там, боясь узнать, что ты мёртв, я хотел забрать твой труп и через неделю пришёл туда обратно, но увидел только перебитых зомби. Я решил, что ты, возможно, всё равно был укушен и стал таким же. Всё это время я собирался, чтобы прийти сюда и извиниться хотя бы просто перед твоим духом, но сейчас, — Минхо опустился ещё ниже к полу, закрывая голову руками, — я понимаю, что я ужасен, что это я должен был быть на твоём месте, что я просто тварь, не достойная жизни. Мне так жаль, Джисон, ты вправе называть меня так, как называешь, ты прав, я ничтожество. Я мог спасти тебя, но я просто сидел в шкафу, а потом год не мог даже встретиться лицом к лицу с последствиями моего поступка.       Минхо страдал. Джисон наблюдал за тем, как дрожало его тело от слёз, как он тянул свои волосы, как слёзы капали на пол.       — Если я могу заслужить твоё прощение, то я сделаю всё. Абсолютно всё, что ты пожелаешь, я обещаю, — он резко подорвался, складывая руки в умоляющем жесте, шаркая ближе на коленях, и сначала Джисон хотел прогнать его, ударить, опять схватить за шею и сжать до потери сознания. Он ненавидел всё, что было в этом лице, ненавидел то, что даже его бесстрашный хён, на которого он вечно полагался, оказался трусом.       Но где-то в душе его тянуло к нему, как магнитом. Его тянуло так, что злость закипала с такой силой, что могла его расплавить в раскалённую жижу. Он прошипел через зубы, после чего схватил Минхо за запястья, притягивая к себе.       — Хочешь получить моё прощение? Готов ли ты прочувствовать всю ту боль, которую ты мне причинил? Как тяжело мне было знать, что ты бросил меня и больше не появлялся, — Минхо смотрел стеклянными глазами, глотая слюну и слёзы, он быстро закивал, наклоняясь ближе.       — Да, я возьму всё. Всё, что ты скажешь, только умоляю, прости меня, мне так жаль за всё, что я сделал, — плакал Минхо, и Джисон проскользил второй рукой в его волосы, оттягивая его голову назад, оголяя шею для своих укусов. Он не церемонился, впивался, как вампир, пока старший скулил у него над ухом, дрожа всем телом под его дыханием. Джисон отпустил его руки и волосы, нетерпеливо сгрёб его тело в охапку и усадил к себе на колени, поддерживая его за ягодицы. Член Минхо, уже явно эрегированный, упирался ему в живот. Он удивлённо поднял взгляд на парня, что неловко отвёл взгляд. Ядовитая ухмылка сама по себе растянулась на его губах, глаза опасно сузились.       — Я смотрю, кто-то очень соскучился по мне, хм? — пробормотал Джисон, прижимая его ближе, перемещая руку на поясницу. Он чувствовал, как Минхо мелко дрожал и вибрировал от эмоций и возбуждения. — Ни капли гордости, не так ли? А если я совру? — ухмылка растеклась по губам ещё шире, а после горячий воздух опалил раковину уха Минхо. — Использую тебя, а потом брошу, как ненужную игрушку, — старший по инерции попытался свести ноги, но Джисон помешал ему, отталкивая его колено в сторону с высокомерной небрежностью, — или лучше сделать тебя моей вечной игрушкой? Привяжу тебя к шкафу в кладовой и буду выводить только, чтобы выебать, — шептал горячо он на ухо Минхо, сжимающему кулаки на кожаной куртке младшего. — Тебе бы понравилось, не так ли? Так может мне стоит придумать что-то другое в наказание? — Минхо резко поднял глаза на него и замотал головой из стороны в сторону, цепляясь за его плечи, как за спасательный круг, обвивая его талию ногами так, как будто прямо сейчас его сбросят.       Джисон удовлетворённо цокнул языком, снимая с парня шелестящую куртку, а затем и футболку, оголяя его сильное, но без особых рельефов тело, с удовольствием облизывая глазами ореолы его сосков, слегка пухленький животик и полоску волос от пупка, уходящую под пояс его джинсов. Минхо явно смутился, нервно отвёл взгляд, а после его рука потянулась на животик, чтобы прикрыть, на его взгляд, изъян. Джисон нахмурился и смахнул ладонь, чтобы положить свою и почувствовать, как где-то выше быстро билось чужое сердце. Ничего ему так сильно не хотелось, как войти в Минхо.       Он думал, может, не стоило борщить?       Может, ну его?       Может, просто трахнуть Минхо, как хотелось год назад?       Но потом он понимал, что сейчас хочет по-другому. Ему было больно и неприятно, он имел право на то, чтобы отомстить. Именно поэтому он подхватил Минхо и опрокинул на постель с глухим звуком. Его тело спружинило и слегка подлетело на матрасе. Старший закрыл глаза предплечьем, неловко закусывая губу, когда Джисон начал снимать с него джинсы и нижнее бельё. Крупный, налившийся кровью член ударился о живот с хлюпающим ударом, головка уже истекала предэякулятом.       — Пришёл помянуть меня, а уже лежишь со стояком, хотя я ничего не сделал, — вздёрнул брови Джисон, цокая языком с явным осуждением. Он скинул свою куртку на пол, а затем снял футболку через голову.       На свет показались блестящие, налившиеся чернью ночи татуировки, что разобрать в темноте было почти невозможно. Однако одна, что подсвечивалась через щёлку штор, читалась чётко, словно специально, чтобы Минхо увидел и всё понял.       Blessed.       Джисон был целован Богом, не иначе, ибо как он тогда выжил, верно?       — Я, — Минхо стыдливо попытался прикрыться, но Джисон не позволил, прижимая его запястья к матрасу одной своей ладонью.       — Спорю, если бы я был мёртв, ты бы оседлал мою подушку, не так ли? Или бы довёл себя до оргазма своими пальчиками, хм? — усмехнулся он, ногтями свободной руки выводя узоры на бусинке соска и рядом. Минхо вздрогнул, сводя ноги с жалким писком. — И плевать бы тебе было, что это место, возможно, было заброшено год. Ты бы думал только о том, как нужно было сначала трахнуться со мной, прежде чем бросить.       Минхо повертел головой в отрицании, раскрыв рот, чтобы что-то сказать, но пальцы Джисона добрались до его члена, проводя по стволу, собирая смазку, чтобы затем проскользить до колечка мышц и слегка надавить.       — Мне правда было бы жаль, — пробормотал Минхо как в бреду, после чего Джисон резко ввёл почти сухой палец внутрь, вырвав из старшего полустон.       — Что ты не трахнулся со мной сперва? Я знаю, хён, — вкрадчиво прошептал он, надавливая на простату подушечкой. Минхо плотно сжал губы в тонкую линию, но его скулёж всё равно отскочил от стен спальни. — Поверю тебе. Поверю, что всё это время тебе было не поебать на то, что я, возможно, был сожран ордой зомбарей.       — Нет, Джисони, — пролепетал Минхо, сжав руками его плечи. — Я не переставал думать о тебе, и как плохо я поступил, — слёзы катились на простыни, оставляя тёмные следы на ткани, но должного эффекта это не произвело, и Джисон вытащил палец из Минхо. Он посмотрел на него сверху вниз, после чего зажмурился и злобно выдохнул.       — Кого ебёт? Это лишь на твоей совести. Если бы я сдох, мне бы сейчас было глубоко похуй на твои раскаяния. Мне похуй на них сейчас. Каждый раз, когда ты извиняешься, пытаешься выразить, что тебе жаль, я не верю. Я не верю ни единому твоему слову, потому что знаешь что? — Джисон отошёл к тумбочке, чтобы нашарить тюбик упакованной смазки. Он взял её на всякий случай, вдруг пригодилась бы. И вот, оказывается, действительно пригодилась. Рядом с лубрикантом лежала коробка презервативов, которые остались ещё с тех времён, когда зомби в помине не было. Он вернулся к Минхо, вытирая его слёзы ладонью. — Ты бросил меня в лапы смерти, хотя знал, что если зомби доберутся до меня, то меня будут мучительно долго жрать, я не умру сразу, буду кричать и страдать. Но ты всё равно толкнул меня, чтобы спасти свою шкуру. И где ты сейчас? — смазав два пальца, Джисон сразу же ввёл их внутрь Минхо, что проскулил от холода и внезапной растяжки. — В моём доме, с моими пальцами внутри, зарёванный и без капли гордости. Я был дураком, раз верил, что ты чего-то стоишь, Ли Минхо. Потому что ты не годен ни на что, тебя даже с презиком трахать противно, — Минхо резко закивал и закрыл лицо руками. Его тело тряслось от слёз, что он не мог сдержать, и раньше Джисон бы заволновался, начал бы извиняться, его гнев бы сняло как рукой, но сейчас он хотел сделать ему больно так же, как он сделал ему.       Это малая цена за то, что Джисон не спит ночами из-за кошмаров, за то, что чуть не погиб, что теперь он не умеет доверять.       За то, что он всегда будет один, если военные всё же не очистят этот город.       Минхо, возможно, тоже страдал. Не каждый день предаёшь людей от своей собственной глупой трусости.       Вот только он не просто сбежал — он специально толкнул Джисона, чтобы у него не было шансов. Он не просто предал — он попытался убить, чтобы выжить. И смел просить прощения у Джисона.       Пальцы быстро двигались туда-сюда, потряхивая и без того дрожащего Минхо, что не переставал кивать. Он не сопротивлялся, не пытался возразить ни одному слову Джисона, принимая всё. От этого на душе Джисона становилось ещё хуже. Он оправдывал это тем, что Минхо должен был сопротивляться, должен был быть против, должен был ненавидеть это, а не принимать, как будто бы это своего рода обряд очищения в церкви.       Он лишь станет ещё грязнее.       Это полностью разрушит его, как человека, сделает мерзким во всех смыслах: использованным и при этом тем, кто использовал кого-то другого.       Джисон говорил себе, что это было отвращение к тому, каким стал его некогда любимый хён: человеком, самостоятельно уничтожающим себя и свою когда-то тёплую личность.       Это никак не было отвращением к себе, своей жестокости и своим чувствам.       Джисон добавил третий палец и вошёл в Минхо вновь. Колечко тут же поддалось, явно желая, чтобы его наполнили, растянули, как следовало. Младший усмехнулся, продолжая двигать конечностью, шаркая подушечками по простате, отчего каждый раз по телу Минхо пробегала мелкая дрожь.       Джисон не заморачивался с растяжкой, он вынул три пальца, обтерев их о свои джинсы, прежде чем расстегнуть ширинку и стянуть ткань чуть ниже ягодиц; боксеры потянулись вслед. Рука проскользила по члену пару раз, и Джисон запрокинул голову с тихим шипением, пока Минхо смотрел на него затуманенным взглядом, расставив ноги пошире — всё для младшего.       Упаковка от презерватива быстро разорвалась под ловкими пальцами, после чего сам латекс раскатался по длине, отблёскивая в свете фонарей с улицы. Джисон наклонился ниже к уху Минхо, выдыхая горячий воздух прямо в кожу, головка члена уперлась прямо в кольцо мышц.       — Тебе придётся быть тихим, как и подобается игрушке, — пробормотал он, мягко входя внутрь Минхо, что был растянут более или менее достаточно, но не идеально. Его глаза закатились, слёзы потекли по щекам от неприятной боли, а ноги обвились вокруг талии Джисона. — Иначе я выброшу тебя к мертвецам. Думаешь, у них ещё не отсохли члены, чтобы перед тем, как сожрать, хорошенько засадить тебе, м? — он медленно вбивался в чужое тело, вырывая скулёж и вздохи из Минхо. — Уверен, тебе бы понравилось, если бы тебя наполнили везде. Как жаль, что после этого ты бы обратился в зомби. Их сперма наверняка такая же заразная, как и укусы. Получается, не сможешь ты удовлетворить свои хотелки без последствий, — Джисон с силой врезался в Минхо. Рот старшего распахнулся в громком стоне, как и глаза, из которых брызнули слёзы. Животик подрагивал в полутьме, и каждое слово, сказанное Джисоном, уходило к подёргивающемуся члену.       — Я не хочу, чтобы меня трахали зомби, — пробормотал он через тихие стоны, на что младший ухмыльнулся и приблизился к его лицу.       — А если бы это было условием прощения? — ухмыльнулся он, проводя губами по чужим, едва ощутимо, как будто кончиком пера. Минхо распахнул глаза и удивлённо уставился в его зрачки. — Я знаю, что ты бы не пошёл на это, хён. Ты бы просто сбежал, — Минхо попытался возразить, убедить, что пошёл бы, но это было настолько слабо и недостоверно, что Джисон не нашёл, что ответить, лишь вздохнул и подхватил его под бёдра, поднимая на руки, не вынимая член. Он двинулся к окну, чтобы распахнуть шторы, и почувствовал, как Минхо испуганно вцепился в его плечи, сжался вокруг его длины, а над ухом послышался сдавленный всхлип. — Хочешь доказать?       Секунда. Другая. Словесного ответа не последовало, лишь покачивание головы из стороны в сторону.       — Я знаю, хён. Я бы не бросил тебя к ним. Они бы просто сожрали тебя, а не трахнули, так что, — Джисон сжал его в руках покрепче и медленно расслабил руки, чтобы Минхо опустился ниже на член, — пока я не закончу, ты останешься здесь, — старшему явно пришлась по душе эта мысль, потому что он кивнул и расслабился. — А сейчас зацепись ручками за подоконник, я тебя не отпущу, не бойся, — на автомате мягко сказал Джисон и сразу замолк, в ужасе переводя взгляд к чужим глазам, что сияли недоумением.       И вдруг время словно вновь вернулось вспять, когда всё было нормально…       Относительно.       По крайней мере до того, как Минхо решил убить его.       Джисон пялился на губы старшего пару долгих мгновений, прежде чем покрепче перехватить его за бёдра и прильнуть губами к его. Ностальгия нахлынула волной, когда он почувствовал сладкий вкус его гигиенической помады, которой он не забывал пользоваться даже в зомби-апокалипсисе. Каждый толчок, что он делал, становился всё мягче, теряя остатки грубости. Минхо подставлялся под каждый поцелуй. Джисон слизывал слёзы с его кожи.       Он так хотел показать ему, что в его сердце осталась только чёрная жгучая ненависть, но стоило Минхо посмотреть на него, стоило ему оказаться так близко к нему, стоило им только слиться воедино, как Джисон понимал.       Он скучал.       Ему уже было всё равно на прошлое, на то, что Минхо бросил его умирать, на то, что он не появлялся целый год.       Он уже был готов сам начать умолять его, чтобы он остался с ним навечно. Был готов доказывать, что он сможет защитить их обоих, что Минхо не нужно будет в следующий раз толкать его на смерть, ведь он сам скорее умрёт, чем даст ему погибнуть.       — Сука, какой же ты, — прошипел Джисон. Их губы разомкнулись, и между ними растянулась нить слюны. Он смотрел на Минхо с каким-то смешанным чувством лёгкой грусти и невероятной привязанности. Он опустил ноги парня на пол и стал разминать затёкшие руки, смотря на него перед собой. — Я тебя так ненавижу, ты знал? — пробормотал он, притягивая его ближе и разворачивая к себе спиной. — Ничего не могу с собой поделать, ничего не могу поделать с тем, как сильно люблю тебя и сколько я готов тебе простить. Я тебя так ненавижу, хён. Почему ты делаешь это со мной, — он не рыдал, когда увидел Минхо здесь спустя год.       Не рыдал, когда угрожал Минхо.       Но рыдал сейчас, понимая, что он ничто перед чувством, жившим в его сердце. Он хотел просто проучить Минхо, сделать ему больно, трахнуть жёстко и грубо, но в итоге понял, что не сможет.       Потому что он был готов страдать сам, нежели заставлять страдать Минхо.       Весь этот год он не хотел сближаться с людьми, потому что никто бы не смог заменить ему его глупого чёртового хёна.       — Джисон-и, всё хорошо, сделай мне больно, ты можешь это сделать, я заслужил это, — шептал Минхо, откинувшись головой на его плечо. — Заставь меня рыдать, жалеть обо всех своих поступках, что привели к тому, что я потерял тебя на год. Заставь меня умолять прекратить, потому что я заслужил. Называй меня шлюхой, ублюдком, сволочью и другими словами, которые тебе придут в голову. Ненавидь меня и делай больно, Джисон, ты имеешь на это полное право, — Минхо целовал его шею, так нежно, едва ощутимо, оставляя влажные следы, что пускали мурашки по телу. Слёзы текли вниз по подбородку и шее, и Минхо сцеловывал каждую. — Ударь меня, заткни мой рот, души, я заслужил всего и даже больше. Я хочу, чтобы ты унижал меня, хочу, чтобы ты напомнил мне о том, какое я ничтожество. Я хочу, чтобы ты показал мне, как сильно зол на меня, и я приму всё. Я хочу, чтобы ты разрушил меня так же, как я разрушил твоё доверие, — Джисон сжал зубы и прижался губами к виску Минхо, после чего его рука сжалась на чужом бедре, сжимая самую мясистую часть между пальцев.       — Мне бы пришлось убить тебя, как ты убил моё доверие, — прошептал он, приставив головку члена к дырочке, проникая внутрь одним резким движением. — Но я никогда не смогу сделать с тобой даже части того, что я чувствовал тогда, хён, — сказал он, и Минхо сбито выдохнул воздух из лёгких. То ли от более грубого толчка, то ли от почти нежных слов Джисона.       — А ты попробуй, — попросил Минхо. — Попробуй сделать со мной всё, чтобы утихомирить свой гнев.       Джисону было смешно. Что он мог сделать? Он уже был не то что на грани прощения Минхо, он был готов встать на колени и умолять его остаться, не покидать его больше никогда, каждую секунду быть с ним.       — Я не хочу, — просто сказал он, и Минхо сжал его руки на своих бёдрах. Было очевидно, что не Джисон хотел делать ему больно.       Минхо хотел, чтобы сделали больно ему. Чтобы его наказывали.       Потому что, видимо, это он ненавидел себя, а не Джисон его.       — Пожалуйста, — прошептал старший, смаргивая слезинки. — Так будет лучше для нас обоих. Я заслужил это, а ты заслужил шанс сделать мне больно. Почему ты всегда такой? Такой добрый, глупый и бескорыстный? Разве ты не видишь, что я ничтожество? Почему ты всё ещё любишь и жалеешь меня? Ты должен думать о себе, о том, что я сделал, так почему ты так быстро забываешь это? — он почти рыдал, пока Джисон нежно вбивался в него, целуя его плечи, шею и затылок, водя руками по его телу.       — Я хотел разрушить тебя, — прошептал он ему в загривок. — Но я не смогу. Не смогу жить с осознанием, что сделал тебе больно, — его руки остановились на сосках, пальцы играли с бусинками живо, но безболезненно. Каждый раз, как он вбивался в чужое тело, отдавался тихими хлопками. Если бы какой-нибудь бегун вдруг оказался в подъезде, то наверняка стал бы ломиться на это едва слышное щёлканье. — Хён, — Джисон согнул Минхо пополам, заставив его упереться локтями о подоконник. Дырочка сжалась вокруг венистого члена, пара капель смазки скатились по бёдрам на пол, — останься со мной опять. Я не смогу без тебя. Я пытаюсь общаться с другими выжившими, у меня есть пара знакомых, но я не смогу без тебя, я так скучаю, я так хочу, чтобы ты снова жил рядом, лучше прямо тут, со мной, я так хочу знать, что ты в безопасности. Хочу, чтобы ты был в безопасности со мной. Я обещаю, я всё тебе прощу, я никогда не напомню больше о том, как ты бросил меня, я никогда не буду злиться, просто умоляю, останься со мной, — слёзы текли по щекам от бессилия. Если бы он просто ушёл с самого начала, то Джисон бы пережил. Пережил и дальше бы ненавидел.       Но сейчас, когда он уже вкусил тепло его тела, вновь вспомнил, как хорошо ему было с Минхо, как он был готов отдать всё, чтобы хён был в безопасности, он больше не мог делать вид, что в нём остался запечатанным только гнев.       У него бы хватило доверия на них двоих даже сейчас.       — Нет, Джисон. Я не могу остаться, — прошептал Минхо, упираясь лбом в холодную поверхность подоконника. — У меня есть тот, которого мне нужно защитить. Я не могу проебаться ещё раз.       Джисон застыл на мгновение, обрабатывая только что полученную информацию. У Минхо кто-то был? Он не хотел возвращаться к Джисону из-за него?       Он защищал какого-то человека, но бросил его.       Сердце ухнуло куда-то в ноги, и от прежней нежности остались лишь осколки разочарования, страха и вновь нахлынувшего гнева.       Может, он не первый, кто его потрахивает? Может, Минхо просто шлюха?       Может, он поступил правильно, сжимая с гневом кулак в чужих тёмных волосах, ускоряя темп и не думая о том, насколько грубыми были его толчки?       Он врезался в тело перед собой с особой ненавистью. Такой, что нельзя было назвать чистой.       Это чувство вообще сложно было назвать ненавистью. Скорее, яростным разочарованием и обидой. Он вбивался в раскрасневшуюся, блестящую дырочку, оттягивал ягодицы в сторону, чтобы лучше видеть, как каждый сантиметр утопал внутри. Как колечко сжималось, истекая смазкой, когда головка почти выскальзывала из нутра чужого тела.       Он смотрел на эту удивительно гладкую кожу и не мог понять, как Ли Минхо оставался таким идеальным, словно жил в люксе даже в зомби-апокалипсисе. Это было просто невозможно.       Минхо был невозможным. И Джисон еле терпел это. Он ненавидел то, как его старший почти не изменился, остался таким же прекрасным, смог найти кого-то, с кем делил свою жизнь и кто ему явно был дороже Джисона, пока он сам избегал любого контакта с обществом, ненавидел людей и ненавидел себя. Но если Минхо через эту ненависть к себе смог двигаться дальше, Джисон выживал и не делал ничего более.       Ладонь сама замахнулась и с силой залепила удар плашмя на ягодицу старшего, а затем ещё и ещё, пока Минхо скулил и извивался под ним. Он схватил его за бок и крепко сжал до белых полос. Казалось, ещё немного давления и он оторвёт от него кусок.       — Тупая сука, нахуй ты тогда остался? Чтобы получить моё прощение? Да катился ты бы блять отсюда, чем поступать так со мной. Тебя потрахивает твой ебырь? Так нахуй ты согласился на секс со мной? Я просто не понимаю, почему в тебе нет ничего святого. Лучше бы меня правда убили в тот день. Было бы легче, — Минхо уже было открыл рот, чтобы что сказать, возразить, но Джисон зажал его рот рукой и мягко выскользнул из его резко сжавшейся дырочки, которая с каждой секундой пустоты выплёвывала из себя смазку. Джисон сглотнул слюну, его глаза заслезились, но он всё равно повёл Минхо на кровать, ставя на колени, опирая его о подушки так, чтобы на них мог уместиться его член.       Минхо не имел гордости потому, что трусливо убегал, потому что давал себя трахать, а у Джисона этой гордости не было потому, что он позволил себе окунуться в прошлое и трахнуть старшего, хотя нужно было изначально выпнуть его и не ставить никаких условий.       Которые были просто его давними желаниями.       — Ты делаешь всё, что и так сложно, ещё более запутанным. Было одно чувство, которое стало месивом из негатива. Мало того, что каждый день приходится выживать, так ещё ты. Я так сильно люблю тебя, так сильно ненавижу, и ты даже не даёшь мне времени, чтобы оклематься, — его толчки были агрессивными, почти жестокими, Минхо скулил ему в руку, сжимая подушку в кулаках, его глаза закатились, а тело дрожало от стимуляции простаты и члена. — Сделай одолжение, уйди после этого. Пожалуйста, — Джисон не мог более держать слёз, уперевшись лбом Минхо в затылок. — Не напоминай мне о себе больше никогда, дай мне научиться заново жить без надежд на то, что мы вновь будем вместе, — он обнял его за шею и талию, притягивая к себе и тихо рыдая, набирая темп, чувствуя, как бёдра начинали заикаться.       Ещё пара мощных толчков, и Минхо кончил на подушки со сдавленным вскриком. Джисон усиленно догонял свой оргазм, втрахивая обессиленного старшего в подушки. Потребовалось ещё несколько десятков секунд, прежде чем он кончил следом. Сперма надула презерватив, который он снял сразу же, как вынул член, завязывая его на узел. Использованный латекс полетел в мусорку. За спиной несколько секунд стояла тишина, после чего послышался глубокий вздох.       — Я защищаю ребёнка. Я не могу повесить на тебя эту ответственность, поэтому не могу жить с тобой. Ему пять, я спас его пару месяцев назад, когда услышал тихие всхлипы в квартире, которую осматривал на наличие еды. Оказалось, он прятался под кроватью несколько суток в ожидании, когда вернётся его отец. Сначала я предложил ему подождать вместе, но его папа так и не вернулся, поэтому я забрал его с собой, — сказал он, на удивление чётко своим заплетающимся языком. Джисон широко распахнул глаза и в ужасе прикрыл ладонью рот.       Он ведь так взбесился, столько слов наговорил, а Минхо спас маленького ребёнка.       — Господи, хён, — пролепетал он, делая пару крупных шагов к нему навстречу. — О Боже, ты должен был укусить меня и сказать это раньше, пока я не наговорил лишнего и не наделал, — он взял его за руки и аккуратно сжал ладони. — Это единственная причина, почему ты не хочешь вернуться? — Минхо кивнул.       — Я планировал уйти гораздо раньше, чтобы с Джихо ничего не случилось в моё отсутствие, но я не знал, что ты остался жив, а когда ты вошёл сюда, я, — он закрыл лицо руками, — я бы правда позволил тебе себя убить.       Джисон поджал губы и грустно улыбнулся, после чего притянул Минхо к себе, мягко обнимая и потираясь щекой о его плечо. Решение уже было принято.       — Давай сходим в душ, закинем подушку подальше куда-нибудь высоко на всякий пожарный и приведём сюда Джихо, как тебе такая мысль? Здесь три комнаты, одну я не трогал, там щас склад, но можем всё разобрать и сделать детскую? Я на крыше выращиваю овощи, так что ребёнок сможет есть свежую еду. Я могу достать ему игрушек из детского магазина. Как ты на это смотришь? — Джисон аккуратно убрал прядь чужих волос за ухо и нежно заглянул в глаза старшему. — Хён, мне так жаль, я всё это время считал, что ненавидел тебя, но мне просто было обидно. Я ненавидел себя, что был таким медленным и, вероятно, был обузой. Я понимаю, почему тогда ты решил избавиться от меня, но теперь я не буду грузом, я научился выживать. Теперь ты тоже можешь доверять мне, — он поднялся с кровати и повёл Минхо за собой в душ, чтобы хорошенько отмыться от грязи в прохладной воде.       — Ты никогда не был обузой, Хани, — прошептал Минхо.

***

      — Джихо, солнце? — Минхо открыл небольшую дверь ключом и заглянул в тихую тёмную квартиру. Сначала не слышалось даже шороха, после чего из единственной комнаты выглянула детская заплаканная мордашка. Мальчик хотел подбежать к Минхо, как вдруг заметил за его спиной Джисона и попятился назад. Старший по-доброму усмехнулся, заходя в квартиру и запирая дверь. — Родной, не бойся, иди сюда, познакомься, — Минхо зашёл в комнату и через секунду вышел с ребёнком на руках, маша чужой ручкой Джисону. — Поздоровайся с дядей Ханом, мы будем теперь жить у него. Помнишь, ты говорил, что ты соскучился по помидоркам, м? Дядя Джисон их сам выращивает и тебя научит, золотце! — он мягко поцеловал мальчика в лоб и улыбнулся Джисону, что застыл с улыбкой на губах.       — Привет, Джихо. Меня зовут Хан Джисон. Я очень люблю дядю Минхо, поэтому дай мне шансик позаботиться о вас двоих, пожалуйста? — он аккуратно протянул руку мальчику, что с интересом изучал его. Он осматривал его черты лица, волосы, одежду, а после, когда его наблюдения, видимо, оказались удовлетворительными, он кивнул.       — Вы похожи на моего папу, — лишь сказал он, насупившись с лёгкой грустью. Минхо удивлённо вздёрнул брови, но Джихо уже сползал с его рук, чтобы подойти к Джисону. — Спасибо, — единственное, что он ответил, прежде чем ухватиться за подол футболки парня, и у обоих сердца ёкнули.       Если бы кто-то даже месяц назад сказал Джисону, что он будет воспитывать ребёнка с Минхо, с тем самым Минхо, бросившим его год назад, то он бы просто рассмеялся. Не в лицо, даже. В небо. С некой толикой отчаяния, но в основном неверия.       Он и сейчас не верил, что согласился на это.       Но, когда дело касалось Минхо, его доверия хватало на двоих.