Тот самый

Бар, что ещё недавно был пуст, начинает заполняться людьми и атмосфера, которая некоторое время назад была столь комфортной приобретает горестный аромат резких парфюмов, шумных разговоров и громкого смеха. Запах дешёвого пива въедался в стены, заполняя тесное пространство заведения на Пятой улице западного района Техаса. Именно таким Тэхен и запомнил это место. Казалось, оно никогда не менялось — ни когда ему было шестнадцать, ни теперь, в двадцать два. — Когда я был моложе, — бармен за стойкой лениво поднял глаза, вытирая пивную кружку потрёпанной салфеткой, — знал двух парней. Лучших друзей. Но им всегда хотелось большего. Будь Тэхен морально крепче, он бы тут же заткнул болтливого бармена. Но что-то удерживало его — то ли дрожь в пальцах от нахлынувших воспоминаний, то ли третья кружка отвратительного, дешевого, тёрпкого пива. У большинства людей с годами стирается память — о местах, знакомых, о разговорах. Это естественное явление, свойственное всем, однако, в такие моменты, как сейчас, Тэхен чувствует себя странным, словно чужак в собственном прошлом. Почему он помнил всё так ярко, будто это случилось вчера? Что же, истории со стороны весело слушать, но только они вдвоём знают, что случилось на самом деле.

***

Солнечные лучи настойчиво пробивались сквозь тонкий тюль, заставляя Тэхена нехотя открыть глаза. Он минуту смотрел в окно, слепящее утренним светом. Когда ему было десять, он капризно потребовал от родителей поставить кровать у окна — «чтобы не проспать школу и вставать с первыми лучами солнца». На самом же деле, ему просто нравилось в два шага оказываться на крыше. — Тэхен! — дверь распахнулась без предупреждения, и в комнату ворвалась мать. — Ты время видел? Пора заняться делами. Например, навести порядок в этом хлеву. Как тебе идея? Парень недовольно цокнул языком, повернулся к двери, где стояла мама, затем бросил взгляд на календарь — 24 мая, обведённое красным: «Каникулы!!» — Мам, у меня каникулы, — буркнул он, натягивая одеяло на голову. Женщина рассмеялась, подошла к кровати и убрала одеяло с лица сына. — Знаю. Но ты не убирался со времён ледникового периода, и, клянусь, в углах уже плетут паутину целые поколения пауков. Тэхен не ответил, лишь криво усмехнулся. Мама была права. Она ещё раз нежно провела пальцами по его спутанным волосам, а после встала, собрала разбросанную по стулу одежду и вышла, прикрыв дверь. Парень перевернулся на спину и вздохнул, закинув руки за голову. С чего начать уборку? Может, со стола? Там столько тетрадей и карандашей, что можно построить крепость или лучше устроить уборку в шкафу? Как раз найдёт вещи, которые уже не нужны. Нет, лучше начать уборку с книжной полки, ведь там. Череда мыслей тут же остановилась, как только Тэхен услышал, как кто-то настойчиво открывает его окно. «Кто-то» - это, конечно же, формальность. В его жизни есть лишь один настолько наглый и идейный человек. — Чонгук! — прошипел Тэхен, вцепляясь в несчастное одеяло.— Во-первых, я черт возьми без одежды, а во-вторых, родители дома! Чонгук, словно не слыша, устроился на краю кровати. Сколько раз он слышал эти недовольства и сколько раз ещё услышит. Тэхен мельком глянул в окно — на крыше валялись сброшенные наспех кроссовки. — Ой, — Чонгук даже не попытался изобразить раскаяние. — Не моя вина, что твой отец до сих пор злится из-за того телевизора. Мне было десять, блин! Как можно таить обиду на детей? Тэхен клянётся самому себе, что этой улыбке и этому утреннему Чонгуку он готов простить все, только вряд ли когда-нибудь признается ему в этом. Хоть его лучший друг и слыл в узких кругах, как настоящая катастрофа, все равно был очень сообразительным, вероятно, понимал все то, что находится в голове у Тэхена. — Или тебе просто нравится искать приключения на задницу, а вероятность в один день свалиться с крыши добавляет азарта в твою жизнь. — Без злобы, но с явным недовольством говорит Тэхен. На это Чонгук лишь пожимает плечами, толика правды в словах друга все же присутствует. Друзья замерли, несколько секунд изучая друг друга. Тэхен еще сильнее хмурится и выразительно бросает взгляд вниз, напоминая, что всё ещё голый и лишь тонкое одеяло прикрывает его от нескромных глаз. Чонгук фыркает, а затем разражается смехом — звонким, беззаботным, словно в комнате не потенциально опасная ситуация, а лучший анекдот в его жизни. Жаль, заспанный Тэхен не разделял его веселья. — Я хотел сказать, — успокоившись начинает Чонгук, — что сегодня решил сократить рабочий день. Ну, знаешь, первый день каникул, все дела. Отпросился у шефа. — Он делает паузу, изучая реакцию Тэхена. — Поэтому предлагаю: заходи ко мне ближе к вечеру, а потом покатаемся на великах у нашего места. Согласен? Тэхен не смог сдержать улыбку. Ещё минуту назад он представлял, как будет весь день перебирать хлам в комнате, прерываясь лишь на выгул собаки. А теперь перед ним маячил целый вечер свободы с лучшим другом. Особенная удача — ведь с тех пор, как Чонгук устроился на работу, их встречи стали редкими, выкроить даже десять минут на разговор с ним — уже было подарком. — Согласен, — коротко ответил Тэхен, стараясь не выдать восторга в голосе. С Чонгуком он никогда не притворялся. Из всех людей на свете только с ним можно было быть настоящим — без масок, без фальши. Казалось, Чонгук способен понять и принять всё: любую глупость, любую слабость. А потом обязательно подбодрит, рассказывая нелепые истории с той самой улыбкой очаровательной улыбкой, перед которой Тэхен абсолютно беспомощный. Однако в определённый момент что-то в Тэхене изменилось или изменилось в Чонгуке, в любом случае, придавать этому столько внимания пока что не хотелось. Чонгук поднял большой палец вверх и уже собирался уходить, но Тэхен резко остановил его: — Погоди. Почему ты вечно лезешь в окно, а не позвонишь или хотя бы напишешь? — Мне всегда нравилась романтика американских фильмов шестидесятых, — бросает Чонгук через плечо, ловко вылезая обратно. Тэхен остаётся один со странным ощущением где-то под рёбрами. Романтика старых фильмов? Наверняка очередная чонгуковская шутка. Да, конечно же шутка. Он вздыхает и оглядывает свою комнату. Пора убираться, чтобы скоротать время. Тэхен встаёт с кровати, берёт первую попавшуюся футболку с пола и надевает ее, рядом находя так же небрежно валяющиеся спортивные штаны. Он лениво подходит в столу, начиная перебирать стопки тетрадей, какой-то мусор в виде мятых шпаргалок и тут же натыкается на старую фотографию: они с Чонгуком, лет двенадцать, облепленные грязью после велосипедной гонки под дождём. Улыбка появляется сама собой. Да, определённо стоит прибраться — чтобы вечер был совсем свободным. Тэхен никогда бы не подумал, что уборка собственной комнаты может принести столько удовольствия. Он потерялся во времени, пока убирал вещи, то и дело натыкаясь на памятные фотографии, подарки или украшения. Кажется, в какой-то момент парень вовсе потерялся во времени, а осознание пришло только в тот момент, когда желудок предательски заурчал, напоминая, что Тэхен даже не завтракал. Он оторвался от дела, окинул взглядом комнату — и улыбнулся. Всё сияло чистотой: тетради аккуратно стояли на полке, одежда, наконец, обрела своё место в шкафу, а не на спинке стула. Постель, застеленная свежим бельём с едва уловимым запахом лаванды, манила прилечь. Даже воздух, пропущенный через открытое окно, стал свежим, смешавшись с ароматом цитрусового освежителя. Довольный собой, Тэхен спускается на кухню, где сидят его родители, о чём-то беседуя. — Мной официально можно гордиться: я сделал генеральную уборку своей норы. — не без хваставства сказал Тэхен. Мама одарила его тихим «Умница», а отец молча поднял большой палец в одобрительном жесте. Тэхен, распираемый гордостью, тут же рванул к холодильнику — нужно было срочно закинуть в себя хоть что-нибудь. Наскоро прожевывая бутерброд с ветчиной, он одной рукой натягивал кроссовки, другой листал уведомления в телефоне. «Как дела?», «Чем занят? — стандартные сообщения от знакомых, на которые он позже ответит автоматом. Куда важнее было время: не опоздал ли он? Или, наоборот, не примчится ли раньше. В конце концов, статус идеального лучшего друга обязывал быть пунктуальным. —Ты куда?— вдруг останавливает мама возгласом из кухни. Во всей этой суматохе, витая в своих мыслях, Тэхен совершенно забыл предупредить родителей о своём уходе. — Гулять. С Чонгуком. — отвечает Тэхен, открывая входную дверь, сразу же направляясь к велосипеду. Родители никогда не были против их дружбы. В конце концов, это они сами их познакомили. Ким Тэхен и Чон Чонгук родились в Корее, но судьба распорядилась иначе — их семьи переехали в Техас в поисках лучшей жизни. Шестилетний Тэхен с трудом понимал, почему должен покидать родной Сеул, забывать знакомые улочки и прощаться с друзьями. Единственным утешением стали родительские обещания: собственная комната на втором этаже с видом на бескрайние поля. Как оказалось, реальность превзошла ожидания - или, возможно, горькие воспоминания со временем стерлись. А через три года его ждала встреча, изменившая всё, подарившая новое, ранее неизведанное. Их отцы познакомились случайно — точнее, когда протекающая крыша дома Кимов потребовала срочного ремонта. Мистер Чон, подрабатывавший тогда кровельщиком, явился с инструментами ранним субботним утром. За работой завязался разговор — оказалось, оба семейства из одного региона Кореи. «У Вас тоже есть сын?» - удивилась миссис Ким, встревая в разговор двух мужчин, в момент, когда Чон закончил работу над крышей. В тот же вечер Чонгук впервые переступил порог их дома, стеснительно пряча загорелые руки за спиной, Тэхен сразу заметил на его футболке знакомый логотип сеульской велокоманды. Через час они уже наперебой вспоминали крутые горки в парке Ёнсан и соревновались, кто дольше проедет без рук, пока родители в гостиной смеялись над общими воспоминаниями о Пусанском рыбном рынке. Эта детская дружба, начавшаяся с разговоров о велосипедах, пережила всё - и первую разбитую коленку на техасских холмах, и совместные попытки приготовить кимчи по бабушкиному рецепту, и даже тот неловкий момент, когда Чонгук впервые разбил новый телевизор семьи Ким. С тех пор Чону строго настрого запретили приходить в гости без родителей. Чонгук был старше на год и оказался в Техасе девятилетним мальчишкой. Как рассказывал сам Чонгук, английский ему начали преподавать едва ли не с детского сада. Его отец грезил настоящей американской мечтой - собственным ранчо где-нибудь под Остином, но жестокая реальность быстро охладила эти амбиции. Вместо успешного бизнесмена мистер Чон стал разнорабочим, а его сын, не желая быть обузой, в четырнадцать уже подрабатывал после школы. Тэхену иногда становилось стыдно от того, насколько легче сложилась его собственная жизнь. Но Чонгук никогда не жаловался - ни на работу, ни на несправедливую судьбу. Он жил одним днем, моментом, умел радоваться мелочам и их с Тэхеном глупым шуткам на ломаном англо-корейском языках. «Спасибо, что ты есть», — часто говорил он в порыве эмоций, после звонкого смеха. Годы спустя Тэхен окончательно убедился: случайностей не бывает. Их дружба была предопределена - невидимая красная нить. И вот сейчас счастливый Тэхен мчит на своём велосипеде к маленькому продуктовому магазину, абсолютно уверенный, что Чонгук ждёт этой встречи с таким же нетерпением. Прохладный вечерний ветер бьёт ему в лицо, окончательно взъерошивая и без того непослушные кудрявые волосы. С размаху тормозя, Тэхен буквально спрыгивает с велосипеда и бросается к окошку выдачи. Его оживлённое лицо мгновенно меняется, когда вместо лучшего друга он видит усталое лицо владельца магазина — мужчины средних лет с вечной сигаретой в уголке рта. — А где Чонгук? — спрашивает Тэхен, пытаясь скрыть разочарование. — Ушёл минут пять назад, — равнодушно бросает тот. Тэхен резко кивает и отворачивается. Подойдя к месту, где впопыхах бросил велосипед, Пять минут. Всего пять минут. Рука уже сама тянется к телефону, но лучше прокатиться на предельной скорости, пока это раздражение не вырвалось наружу. Тэхен уже заносит ногу через раму, как вдруг чья-то тёплая ладонь хватает его за запястье. — Потерялись, молодой человек? — знакомый голос звучит прямо у уха. Чонгук стоит в опасной близости, в одной руке сжимая Тэхена, а в другой — подтаявшее мороженое в пластиковом стаканчике. — Это тебе в качестве компенсации за мою дурацкую шутку, — добавляет он. Тэхен надувает губы и отвешивает другу несильный удар кулаком в плечо. Когда он тянется за мороженым, Чонгук с притворной серьёзностью отводит руку в сторону. — Чонгук.— предупреждающе рычит Тэхен, нанося второй удар — теперь уже по-настоящему. — Сдаюсь-сдаюсь! — смеётся тот, наконец вручая подтаявший десерт. И пока Тэхен наконец принимается за сливочное мороженое, их разговор естественно перетекает к событиям дня. Чонгук отмахивается от вопросов о работе стандартным «всё хорошо», зато с интересом слушает, как Тэхен рассказывает о найденной фотографии — той самой, где они оба двенадцатилетние, покрытые грязью после велогонки по первому весеннему ливню. — Предлагаю реванш, — вдруг говорит Чонгук, указывая подбородком на велосипеды. — До нашего места. Как в старые добрые. Тэхену не нужно было повторять дважды. Он ждал этого момента весь день. В одно мгновение друзья вскакивают на велосипеды и, смеясь, несутся к их особому месту - большому полю, которое летом превращается в бескрайний зелёный океан неописуемо красоты. И будто сама погода им благоволит: розовый закат красиво освещает их лица. На мгновение Чонгук замедляет ход, заворожённо наблюдая, как солнечные лучи играют в кудрях Тэхена, а его звонкий смех эхом отражается в пустоте. Ради такого момента не жалко проиграть и отстать в этой гонке. Чонгук быстро собирает себя, свои мысли в кучу и нагоняет Тэхена. Уже у поля они сбавляют темп, осторожно маневрируя по узкой тропинке, где высокая трава щекочет босые лодыжки. — Смотри! — кричит Тэхен, поднимая ноги и балансируя только на руле. Его кроссовки, испачканные в земле, смешно торчат в воздухе. — Боже. Безумец! — смеётся Чонгук, но рука его непроизвольно тянется вперёд, будто пытаясь подстраховать. В такие минуты время будто замирает. Всё сливается в идеальный миг, который хотелось бы запечатать в стеклянный шар и хранить вечно. Добравшись до середины поля, они одновременно падают в густую, нагреую солнцем траву. — Кажется я потерял свою былую форму. — сквозь одышку выдавливает Чонгук с довольной улыбкой. Тэхен в ответ только закидывает руки за голову, наблюдая, как первые звёзды проступают сквозь розовеющее небо. Его мизинец случайно касается Чонгукова и Тэхен, затаив дыхание чувствует, как его друг отвечает этому случайному, но нужному касанию. Когда небо окончательно потемнело, а в траве застрекотали первые сверчки, Чонгук потянулся и лениво спросил: — Эй, Тэхен, а помнишь, как мы в первый раз здесь заблудились? Тэхен фыркнул, перекатываясь на бок, чтобы лучше видеть друга: — Это ты заблудился. Я героически пытался тебя спасти, хотя ты упорно тащил нас в противоположную сторону. — Лжешь. — Чонгук швырнул в него травинкой. — Ты тогда кричал: «Чонгук, мы умрём! Нас съест техасский койот!» — Ага, а ты мне в ответ: «Если умрём, то вместе. Хоть в загробной жизни будет с кем поболтать». Оба рассмеялись иэхо разнеслось по полю, смешиваясь со звуками сверчков и шелеста листьев. Обратная дорога заняла дольше обычного — то Чонгук «случайно» задевал колесом Тэхена, заставляя того вилять, то Тэхен внезапно тормозил, чтобы дать отдохнуть ноющим мышцам. У дома Кимов Чонгук слез с велосипеда и проводил друга до крыльца, несмотря на то, что он жил в противоположном направлении, всегда было важно убедиться, что Тэхен вернулся домой в безопасности и с хорошим настроением. — Зайдёшь завтра? — прошептал Тэхен, нажимая на ручку двери. — Обязательно. — тем же шёпотом ответил Чонгук. — Спасибо за сегодня. Чонгук лишь поднял руку в знак прощания, но его тёплая улыбка говорила намного больше. В прихожей пахло жареным рисом и только что заверенным чаем. — Это я! — крикнул Тэхен, скидывая кроссовки. — Наконец-то! — из кухни выглянула мама, вытирая руки о фартук. — Как твой день? — Замечательно, — ответил он, целуя её в щёку. — А Чонгук проводил? — спросил отец, не отрываясь от газеты. — Папа — застонал Тэхен, но уши его предательски покраснели. Поднявшись в комнату, он плюхнулся на кровать, даже не включая свет. За окном мерцали звёзды, а в голове крутились обрывки сегодняшнего дня: смех Чонгука, вкус подтаявшего мороженого и их гонка по полю. Тэхен натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза, проваливаясь в сон.