Я устал бороться один

В шее все ещё призрачной болью бьёт током, а в голове неприятно жжужит — будто сотни мух копаются в ещё недавно мертвом мозге. Мешает сосредоточиться. Илья и так не в духе. Он поднимается по лестнице к себе в квартиру, слыша тяжёлые шаги за спиной. Радует одно — время все же отмотали, и весь район, оказавшийся перекручен, словно в мясорубке, вновь бурлит жизнью. Люди спешат по своим делам, шумят и кричат — как раньше, будто бы ничего не случилось. Дни и бессонные ночи в бесполезных попытках остановить машину исчезли без следа — растворилась в обратном токе времени. Когда он подходит к двери своей квартиры, его рука дрожит чуть сильнее обычного, — усталость? — и Илья тут же хватает за запястье, пряча тремор от себя подальше. Он глубоко вдыхает — в нос бьёт затхлый запах подъезда, старых стен, вперемешку с ржавчиной и сыростью, но все это пахнет домом — и делает шаг вперед. — Теперь все в норме, и это главное, верно? — произносит Невер с лёгкой ухмылкой; скручивая руки в замок, потягивается, а затем закрывает за собой дверь. Его спокойство кажется слишком ровным и доброжелательным. Притворно-доброжелательным. — Вы снова не прислушались ко мне. Илья сжимает кулаки. Злоба и обида, как снежный ком — с каждой миссией, с каждой перемоткой времени, постепенно накапливается и увеличивается, готовый обрушится в любой момент. Он чувствует, как внутри всё кипит — желание кричать, бежать, разорвать всё на части или просто исчезнуть. Невер же стоит спокойно. Конечно, объект остановлен — все под контролем. Невер ходит по очень тонкой, натянутой до предела струне. Одно несторожное движение — она лопнет. Ещё раз он скажет, что все обошлось, и это не важно — Илья выплюнет все, что думает об Эпсилоне, о руководстве и о нем самом. Невер, помолчи, ты ведь знаешь, что не прав. Нельзя же быть настолько идиотом, чтобы считать, что раз за разом беда будет обходить стороной. — Это было лишь раз. Да и- Невер такой расслабленный. Обычно его умение читать эмоции по голосу намного выше. Он будто специально не хочет замечать напряжения, или же просто выводит Илью из себя. Второе получается отлично. — Говоришь «всего один раз»? — тихо спрашивает Илья сквозь зубы. Неверу самому не смешно? — А во время вторжения пришельцев, устойчивых в радиации? Знаешь, когда меня убили. Или на судне, на охоте за морским монстром? Припоминаешь, тогда ты оказался мёртв, — в каждом его слове столько жёлчи, что кажется, будто Илью подменили. — Засунь свое чёртово «все в порядке» куда подальше. Это происходило раз за разом, снова и снова, Невер, — он подходит все ближе, вынуждая напарника прижаться к стене, и тычет ему в грудь. — Вы никогда не слушаете меня, и к чему это приводит? — Илья разводит руками, вновь разворачиваясь к окну. — К нашей гибели. Пальцы сжаты до белых костяшек, ногтями впиваясь в ладонь, а гнев в груди все так же давит. Он думал, что станет легче, а вот. Ни черта. Ярость от несправедливости становится только сильнее. — Ты слишком эмоционален, Илья, и слишком преувеличиваешь. Ты сам выбрал такую работу, прекрасно зная, на что идёшь. У Эпсилона все под контролем. Желание кричать борется с желанием просто опуститься на пол и зарыдать от безысходности. — Ты не понимаешь, — сил на что-то кроме шепота не остаётся — Ты не понимаешь — это же не просто очередная миссия или очередной провал. Это наша жизнь, Невер, — Илья ищет хоть какой поддержки. Не могут все в Эпсилоне быть такими — они ни во что не ставят то, что стерто временем. Но из его памяти стереть не удастся. — Каждый раз рушатся города, гибнут тысячи, и в том числе наши люди. И ты сейчас так спокойно и говоришь мне о контроле, когда всего это можно было избежать? Ещё немного, и Илья впадет в истерику. — Каждый чёртов раз перемотки мне плохо, больно. Как и бесконечному числу невинных людей вокруг. Просто разница в том, что они забывают, а я… Я… — сердце стучит так быстро, что готово выпрыгнуть из груди. — Отключали ли тебя, Невер? Рассказать, каково это? — по телу вновь проходит волна дрожи, а кончики пальцев леденеют, отчего Илья прячет их в кулак ещё сильнее. — И ты говоришь мне «всё хорошо»? Мы идём по краю пропасти. Если ты думаешь, что всё можно исправить одним спокойным лицом, то сильно ошибаешься. Невер отводит глаза. Только и всего? — Эпсилон потерял контроль давно. И если машина времени сломается вновь, то стереть наши ошибки не получится. Пора учиться делать все с первой попытки, — Илья выжидает долгие секунды, в надежде, что Невер скажет хоть что-то. — Я устал бороться один… — говорит он почти шёпотом, опуская голову вниз. Плечи начинают дрожать, но тут же чувствуют чужую руку, успокаивающе сжимающую.