Почему

***

      — Nein, Nein! Lass mich Los, verdammter Kommunist! — кричал Рейх, пытаясь вырваться из хватки Союза. Всё было тщетно: Советы не отпускал его даже при резких рывках.       — Нет уж, Рейх, ты заплатишь за всё, что ты мне сделал! — отвечал коммунист, грубо впиваясь в оголённую шею.       Какой же стыд… мало того, что этот коммунист сейчас сделает с Третьим Бог знает что, так ещё и Рейх будет подчиняться ему ещё несколько десятилетий! Это самое унизительное наказание за все те разрушения, смерти, покалеченные жизни, что сотворил немец. Да, он заслужил хоть какое-то наказание, — он даже с этим не спорил — но почему именно Союз?! Почему не союзники? Унизительно…       Рейх вскрикнул от боли — Союз, пока немец был в своих мыслях, стянул с него брюки и грубо вошёл. Чтоб его…       — Was machst du da?! H-Hör sofort damit auf! — прикрикнул Третий, выгибаясь в спине. Он отвёл взгляд и старался не концентрировать внимание на инородном теле у себя внутри.       Однако, Союзу нужно было, чтобы его чувствовали. Каждой точкой тела…       Третий вновь выгнулся с сдавленно простонал. Советы вошёл по самые яйца и стал двигаться. Рейху было стыдно за себя. Он — великая держава мира, захватившая почти всю Европу, почти взявшая Москву… вот так постыдно прогибается под коммунистом, который выиграл войну только за счёт помощи США и Великобритании. Сам Союз так не считал.       — Hör auf… hör auf, bitte… — жалобно проскулил Рейх. На глазах появились крупинки слёз.       — Ох, ты просишь меня? Просишь? — Союз вновь грубо толкнулся, на что услышал стон и мольбы прекратить. — не требуешь? Что с тобой стало, Рейх, м?       — П-прекрати… немедленно!.. мха… — не сдержал стона Рейх. Он руками опирался о стену, стараясь ещё держаться на ногах.       — Ишь, как мы заговорили… ну уж нет, ты мне заплатишь за всё, что сделал мне и моему народу, моей стране. Понял меня? — Советы стал толкаться грубее и быстрее, выбивая из немца стоны и слёзы. Рейху нечего было сказать в своё оправдание. Только поддаваться этому чёртовому коммунисту ближайшие четыре десятилетия…

***

      За пятнадцать Третий будто приблизился к Союзу. Он стал свободно выходить из комнаты, в которой он находился, обедать с Союзом. Будто это было частью плана этого коммуниста — приблизить Рейха к себе, заставить привязаться к себе. Но зачем это Союзу? Третий этого и сам понять не мог, но поддавался. И зачем? Он сам не мог понять почему. Может, действительно стал привязываться к Союзу?..       За очередным обедом Рейх решил спросить у Союза одну вещь, которая интересовала его последние несколько месяцев.       — Union… можешь ответить мне на один вопрос? — тихо начал Рейх, обращая на себя внимание Советов. Тот поднял взгляд и даже перестал есть.       — Наверное. Что-то случилось?       — Почему ты разрешил мне выходить из комнаты? Warum tust du das? — Советы нахмурился. Рейх сжал ноги на стуле. Может не стоило это спрашивать?..       — Я просто захотел так. У тебя есть претензии? — Союз вновь продолжил есть, поглядывая исподлобья на Рейха.       Немец выдохнул с облегчением. Бить его не собираются, уже хорошо.

***

      — Отпусти! Lass mich Los, sofort!       — Пошёл-ка ты нахер, Рейх, — Союз одной ладонью взял Рейха за горло и поднял вверх, начав душить. Третий стал брыкаться, пытаться вырваться. Бесполезно.       — Lass mich… los!.. — хрипя, сказал Рейх. Он пытался дотянуться до пола ногами, но не доставал. А Союз усилил хватку. — пусти… не… кха!.. немедленно!..       Рейх попытался ударить Союза в живот ногой, но был прижат к стене. Голова сильно ударилась о бетон, потекла тонкая струйка крови.       — А то что? Что ты мне сделаешь, кусок ничтожества? — Союз резко отпустил Рейха. Тот упал на холодный пол и получил сильный удар по рёбрам. Слёзы начали непроизвольно стекать по щекам нациста.       — Прекрати… чем я тебе сейчас не угодил?!       — Чем ты мне не угодил? Ты ещё смеешь спрашивать у меня это?! — Третий получил по лицу сапогом, а затем вновь был поднят в воздух. — если бы ты не отбывал у меня свой срок, я бы тебя в первый же день убил!..

***

      Девяносто первый год. Декабрь. Рейх уже закончил отбывать свой срок, но до сих пор находился у Союза. Почему? Коммунисту просто скучно. Некого будет унижать, бить, насиловать, если Третий уйдёт. Да и немцу самому идти некуда. Кто его в Германии примет? Родной сын от него отрёкся, как сказал СССР, так зачем же уходить тогда?       Рейх проснулся от того, что услышал неистовый кашель с первого этажа. Он подскочил и побежал вниз.       — Union? Что с тобой? — Советы стоял на коленях перед диваном, держась за него одной рукой.       Союз вообще в последнее время чувствовал себя ужасно. После августовского путча он стал слабее, даже физические силы стали покидать коммуниста. Третьего это очень беспокоило. Если Союз умрёт, то что сделают с ним — Третьим Рейхом?       — Не знаю… Рейх, принеси воды… — сквозь кашель сказал Союз. Рейх мигом сбегал на кухню и принёс Советам стакан воды. Третий перевернул Союза, помогая ему выпить немного. — кха… спасибо…       — Как ты себя чувствуешь? Может, скорую помощь вызвать? — сразу спросил немец, обеспокоенно осматривая Союза.       — Не нужно, Рейх, не нужно… наверно, мои дети за меня всё решили… — Третий сначала не понял, о чём шла речь, а как понял, начал трясти коммуниста за плечи.       — Нет-нет-нет! Ты не умрёшь, слышишь?! Ты не посмеешь умереть! Только не сейчас, Union! Только не сейчас… — немец обнял Союза и прижался к нему, словно ребёнок. Советы не понял из-за чего у Рейха такая реакция, но приобнял его в ответ. — нет, не смей… дыши, живи, слышишь?.. не… не покидай меня…       — Почему ты так говоришь, немчура?.. — Союз закрыл глаза. Он терял сознание и чувствовал это, просто не хотел беспокоить Рейха лишний раз. И так разнервничался, бедняга…       — Я… Ich liebe dich… — Рейх на краткий миг забылся, а потом почувствовал, что Союз не дышит. — нет, нет! Союз, очнись! Не смей умирать! — Третий стал бить коммуниста по щекам, пытаясь привести в чувства. Бесполезно…

***

      Вновь эти кошмары. Третий уже тридцать четыре года каждый месяц стабильно просыпается от этого кошмара. Но в этот раз — немец чувствовал нутром — что-то будет ещё. Он решил, как всегда, пойти на балкон и покурить. Накинув уличное пальто и одев тапочки, он направился на балкон. Что-то остановило его прямо перед дверью. Рейх обернулся и чуть не упал там, где стоял: он увидел СССР.       — Union?..       — Рейх… да, я. Скучал?.. — Союз выставил руки в стороны, как бы призывая Рейха обнять его. И тот бросился в объятья.       — Союз! Союз, Сава! Господи, ты жив!.. нужно вовремя прощаться, идиот! — прокричал немец, прижимаясь к коммунисту.       Советы тяжело вздохнул, обнимая Третьего в ответ и сказал:       — Время всё равно всё обесценит… рано или поздно, но обесценит. В твоём мире так светло… а в моём так темно… — Рейх прижался ещё сильнее, будто не собираясь Союза вообще отпускать.       — Нужно вовремя прощаться… Nacht dich nicht schonen, Union… — Третий почувствовал, как его отпускают. — а ты… ни «до встречи на том свете», ни «до связи»…       — Береги себя.       — Was?..       — Пока.

***

      Рейх подскочил на кровати. Со лба лился холодный пот, а из глаз текли слёзы. Это было продолжение сна?.. Союз всё-таки мёртв?       — Nein… nein, nein, nein!.. — Рейх схватился за голову. Он не признавал этого, не хотел признавать. — почему ты меня не встретишь?! Почему?! А я тебя…