Белый лис, зеленый свет

      Я помню как открыл глаза

И встретил

В них

Тебя…

             Это было подобно аду на земле. Не только физическая боль током проходилась по всем нервным окончаниям, нет. Это было проще, чем та другая боль. Казалось, сама душа умирала в агонии, полной сожалений, осколков мечт и пепла сгорающих надежд.              Господи, как же больно.              Про себя можно было это признать. Признать свою слабость, свое поражение. Да, он был полностью разгромлен, однако показывать этого было нельзя. Ведь это означало по-настоящему опустить руки. Забыть все, через что прошел он и дорогие ему люди. Нет, этого нельзя было допустить.              Хватит…              Тело словно играло против него в эти секунды. Не желало игнорировать ощущения. Посылало все новые и новые импульсы под кожу.       Он не мог просто оставить все как есть и плыть по течению. Не имел права опустить руки и подвести их. Ведь обещания даются не просто так. Их нельзя снять с себя и бросить в угол, подобно грязной джерси, забывая об их существовании. Они давят на плечи, они заземляют…              Прекратите!              Вместо желаемого крика слышится только хрип и какое-то бульканье. В ушах безбожно то ли шумит, то ли звенит. Кожу на лице стянуло от засохшей крови. И, возможно, слез, но этого он не знал точно. Помнил только этих людей, нет, этих монстров, и боль. Много боли. Больше, чем он мог бы принять с высоко поднятой головой.              Да пошли вы все.              — Эй! Сюда нельзя. Здесь… — обрывки чьего-то разговора ввинтились в виски словно раскаленные гвозди. Затем резкий шум, как если бы что-то тяжелое с силой уронили на пол.       Протяжный скрип, затем в глаза ударил свет, от которого он уже успел отвыкнуть. Инстинкт сработал раньше, чем пришло ососзнание, что идея была не лучшей. Понадобилось меньше секунды, чтобы приоткрыть веки. Его ослепило, голова буквально взорвалась подобно сверхновой, но…              Он смог. Он увидел.              Этот прекрасный зеленый цвет.       Он так хотел увидеть их перед тем, как тело сдастся. Или же разум. Смотря что окажется слабее. Сердце и ум единогласно тянулись к обладателю этих невероятных глаз… Видимо, его жалкие молчаливые мольбы повлияли на мозг и тот создал эту предсмертную галлюцинацию специально для него. Какая щедрость.              Его награда.       Его наказание.              Рваный вдох. Разбитые губы растянулись в улыбке, больше похожей на трещину в стекле. Острую. Неровную. Неизбежную и настоящую. Этого он не ожидал, но рядом появились еще две пары глаз. Одна — с серьезным и тяжелым выражением. Знакомым. Таким сранным на этом шоколадно-ореховом цвете. Ему больше нравилось, когда в них скакали смешинки и отражались солнечные зайчики…       Другая — ледяная, острая и раздражающая. Но почему-то очень важная. Способная сделать что-то, что было не под силу ему самому. Забавно. Обычно людей злит собственная слабость, ему это было хорошо известно, но сейчас… Становилось спокойнее от мысли, что эти голубые глаза рядом с карими. Они справятся, он верил в это. Он знал это.              

Ты словно в небесах заря.

Ты — полная луна.

             — Аарон!              А ему нужно немного поспать. Просто… отдохнуть. Да, всего пару минут. Главное, что они в порядке.       

***

      Мир вокруг кружился, позволяя глазам выцепить только смазанные силуэты стен и мебели. Аарон всегда считал, что имел прекрасный вестибулярный аппарат, но сейчас был опасно близок к тому, чтобы самым неприятным образом расстаться с содержимым желудка. Только вот было ли там хоть что-то? Судя по воспоминаниям он уже давно толком ничего не ел. Только употреблял. мысли зашли явно куда-то не туда.              Миньярд сделал над собой усилие и смог сдержать рвотный порыв, закрыв глаза и замерев. Было до странного холодно. Он никогда не был тем, кто легко мерз и мог спокойно выйти на улицу зимой в одной футболке, чтобы покурить. Сейчас же слабость в теле была неимоверной, каждая мышца казалась ватной. Висок защекотало и пришлось поднять руку, чтобы прогнать это надоедливое чувство. Голову снова кольнуло болью, а пальцы испачкались в чем-то липком. Аарону даже не нужно было смотреть, чтобы понять — это кровь. Но откуда? На него напали? Он сам напился до такого состояния, что не смог удержаться на ногах?              Пришлось снова собрать остатки сил в кулак и хотя бы подняться на локтях. В этот момент его словно по голове ударили чем-то тяжелым, после чего его барабанные перепонки решили покинуть своего нерадивого хозяина из-за столь легкомысленного к ним отношения. Как оказалаось, все было гораздо проще. Кто-то что-то кричал ему практически в ухо. Только вот кто и что… Идиотизм, неужели не видно в каком он состоянии? Открыть глаза, несправившись с больным любопытством, было ошибкой. Аарона все же вырвало и ему подумалось, что еще чуть-чуть и из него выйдет душа. Если она у него вообще была, конечно.              — Дрянной ребенок! Кто будет это убирать за тобой?! — блондина буквально подняли за ворот какой-то растянутой майки, словно он был котенком, а не взрослым мужчиной. Низким, но все же не таким легким!       — Отвратительно… Забирай его и не привози на этой неделе! Я хочу отдохнуть хоть раз за эти месяцы.              Голоса доходили до него как сквозь воду. Один, женский, был явно ближе и поэтому звучал четче. Второй же, мужской, был в отдалении, из-за чего невозможно было разобрать ни слова. Ситуация была слишком сюрреалистичной и непонятной для плывущего сознания. Как только его тело было подхвачено крепкими и длинными руками Миньярд банально отключился.       Последней его цельной мыслью было:       «Что, нахуй, здесь происходит?»

***

      В следующий раз он пришел в себя в больнице, судя по витающему вокруг запаху антисептика. Аарон помнил о прошлой ошибке, поэтому остался лежать с закрытыми глазами. Только повернулся набок и обнял свои колени. Непривычно острые. Одна нога взорвалась болью и он не смог сдержать всхлип. Это странно, в свои тринадцать он молча пережил перелом руки, а тут… Как если бы его чувствительность выкрутили на максимум. Это эффект той новой дряни, что притащил Джеффри? Не стоило ему брать у знакомого с работы эту «новинку», которая с его слов была круче всего, что можно было достать в их городке.              Видимо, его возня не осталась незамеченной, потому что кто-то в спешке подошел к нему. Он замер, боясь пошевелиться. Это та кричащая женщина пришла добавить ему за то, что его вывернуло на ее ковер? Подумаешь, потеря. Тот все равно был стертым почти до основания, замызганным и потерявшим цвет, по ощущениям, еще лет пятнадцать назад. Будто слегка знакомым.              — Ты снова с нами? Ну-ка… Открой глаза, парень, — пришлось послушаться. Рядом с ним на корточках сидел мужчина в халате, около сорока лет на вид. Трехдненвная щетина и бездонные круги под глазами лучше всчких документов подтверждали, что это врач.              — Отлично. Сколько пальцев?              Воцарилась тишина. Ожидающий взгляд давил на Миньярда и он все же приоткрыл сухие губы, чтобы хрипло выдохнуть:       — Три.              — Верно. Отлично. Потерпи немного.              После этих слов мужчина достал маленький карманный фонарик и проверил реакцию зрачков на свет. В какой-то момент парень отстранился и пропустил мимо себя дальнейший осмотр, пытаясь вернуть себе возможность думать. Мем смешной, ситуация страшная. Он совершенно ни-че-го не понимал. А особенно — почему он так сильно уменьшился в размере? Пока он сидел на кушетке, где до этого и очнулся, его ноги не доставали до пола. Вместо привычных рабочих ботинок на нем были какие-то мелкие сандали с динозаврами. Руки… Были до странного неповоротливыми, а пальцы — гораздо короче, чем он привык.              — Ты помнишь, как получил травму? — парень отвлекся от исследования себя самого и покачал головой, о чем сильно пожалел и схватился за нее. — Осторожнее, ты заработал сотрясение и вывихнул ногу. Как тебя зовут?              — Аарон Майкл Миньярд.              — Сколько тебе лет?              Он уже раскрыл рот, чтобы произнести «двадцать один», но сразу же его закрыл и снова посмотрел на свои ладони, хмурясь. Было ощущение, что сейчас на этот вопрос отвечать было нельзя. Иначе это сулит очень много проблем, которые придется экстренно решать.       Доктор заметил эту заминку и кивнул, записов что-то в планшет.              — Для уточнения. Что последнее ты помнишь?              — …я ел хлопья на завтрак. Двадцать третьего декабря.              Взгляд мужчины изменился всего на секунду, однако блондин успел заметить в нем удивление. Что не так? Где он ошибся? Неужели он провалялся так не пару часов, а несколько дней? Вот дерьмо.       Пришлось вытерпеть наложение повязки из эластичного бинта на ступню. Медсестра, которая занималась этим все время улыбалась и пыталась завести разговор, но пациент явно не был на строен на болтовню. Он чувствовал себя оглушенным и потеряным, если говорить на чистоту. Это грубо, но сдержать выдох облегчения, после ухода излишне доброжелательной женщины, не удалось. Конечно блондин был ей благодарен, но для его уставшего мозга это было слишком.              — Я скоро вернусь, Аарон. Мне нужно поговоритьс твоим дядей, а потом вы поедете домой. Подожди немного, — быстро проговорив это человек в белом халате тоже вышел за дверь и оставил его одного.              С дядей? С чего бы Лютеру ехать в другой город и везти его в больницу? Не он ли громче всех кричал, что отрекается от них с матерью, когда самому парню было лет десять? Наркотики это грех, как и вся жизнь Тильды. Как и само существование ее «дьявольского отродья». Кажется, он больше вообще ничего не понимает. Окончательно. Миньярд осторожно, как мог, слез со своего насеста и стал искать какое-нибудь зеркало в этом небольшом кабинете. Он не чувствовал за собой вины, когда влез в ящики чужого стола и достал оттуда карманное зеркальце, которое обычно девушки носят в косметичках. Либо здесь в другую смену работает женщина, либо Мистер Доктор что-то скрывает от мира…              Усмешка от этой не слишком умелой шутки слетела моментально, стоило только парню всмотреться в зеркало. Даже не парню… На Аарона из отражения смотрел мальчик. Ребенок. Года четыре от силы. Пальцы резко ослабели и ничего не выронили только чудом. Как потом объяснять разбитое чужое имущество он не знал.              — Да вы, блять, издеваетесь… Это… — у него не было слов, а нецензурные выражения сказанные детским тонким голоском и вовсе звучали так, словно пацан вышел из дерьмового анекдота.              В коридоре послышались шаги, поэтому Аарон быстро забросил зеркало в ящик и приблизился к кушетке. Залезть он уже не успел, в помещение вошел уже знакомый врач и… Лютер Хэммик. Вот уж кого новоиспеченный ребенок хотел бы видеть меньше всех. Религиозный фанатик, который дальше собственной интерпритации Библии ничего не видит.              — Вы можете ехать домой. Все снимки мы осмотрели, ничего критичного. Мальчику нужен будет максимальный покой и лекартсва. Вот рецепт, — бумажка перекочевала сначала в руки дяди, а затем в его же карман.              Прощались мужчины крепким рукопожатием. На племянника Лютер не смотрел и даже не помог залезть в машину, как делали обычно члены семьи. Аарон видел много раз у супермаркета, однако ничего такого и не ожидал. Молча приземлился на заднее сидение, настороженным взглядом сверля затылок взрослого. Он еще не имел на голове «озера» и облысение только-только начало настигать его. Морщин заметно меньше. Не изменился только его взгляд, холодный и презирающий.              — Ты поживешь у нас некотрое время. Твоя мать попросила присмотреть за тобой. Будешь спать с Николасом, — спустя некоторое время все же нарушил тишину мужчина. — Будешь обязан соблюдать правила нашего дома, если не хочешь получить наказание.              Аарон знал, что ответ ему не нужен. Его просто ставили перед фактом, как и всегда. Вместо этого он задумался о другом — Ники. Они уже много лет не общались, еще с того момента, как подрались в подростковом возрасте. Точнее, дрался и капал ядом именно Миньярд, узнавший об ориентации своего кузена. Хэммик же молча принимал все это, а после просто исчез. Ни его родители, ни брат-идиот не знали где он. И так и не смогли выяснить.              Пришлось заглушить тяжелый выдох, растерев лицо руками. Что это, все же, такое? Приход, горячечный бред? Какой-то гипноз? Было невозможно даже допустить возможность того, что это все могло быть реальным. Но вот он, помолодевший больше, чем на десять лет, едет в машине своего дяди к нему домой. В их съемной квартирке, где-то на окраине, живет его еще живая мать, а он сам скоро увидит двоюродного брата, с которым связи были потеряны давно и безвозвратно.              Черт возьми… Неужели Бог все же существует и теперь Миньярду придется раз за разом переживать свою дерьмовую жизнь без возможности что-то изменить? Не стоило ему сжигать подаренную Лютером когда-то Библию.       Карма, видимо, дейсвительно существует.