А разве на праздник не улыбаются?

***

      — Хм.. Сегодня особенный день, не так ли, Евочка? — с ехидной улыбкой произнес ее внутренний голос, сделав акцент на одном слове. Сегодня и правда был особенный день. День рождения Евы. Но ей было глубоко наплевать на это. Она понимала, что день не будет особенным, она снова проведет его в полном одиночестве.       На часах было 5:47 утра. Это очень рано для Евы. Она снова сбила свой режим, а это довольно плохо для нее. Крошкина взяла в руки телефон с надеждой, что кто-нибудь поздравил ее. Она искренне надеялась, что кто-нибудь ждал этот день и поздравил ее хотя бы простым коротким сообщением. Но ее ждало разочарование. Включив телефон и зайдя в телеграм, она не увидела ни одного нового сообщения. Даже Ульяна, с которой они так хорошо общались, не написала ей ничего. Ева думала, что Ульяна сильно ценит ее и явно напишет ей сразу же, как этот день наступит, она была уверена, что Ульяна ждала этот день. Но этого не случилось. Рейнбоу даже не заходила в сеть сегодня...       Положив телефон на тумбочку, которая стояла у кровати, Ева закуталась в одеяло и поджала ноги. Изнутри ее сжирало чувство тревоги и страха. Боязнь, что она никому не нужна и даже любимая Ульяша, которой Крошкина уделяла все свое внимание, общается с ней только из-за жалости. Глаза вдруг сильно намокли. Не в силах это контролировать, Ева спрятала лицо в подушку.       Так она пролежала до восьми утра, пока живот не начал предательски урчать. Только он побудил молодую девушку встать с кровати и пойти на кухню хотя бы попить чаю. Тяжело было есть, когда ты ненавидишь всю себя и винишь за каждый съеденный кусочек. А люди вокруг, которых ты даже не знаешь, постоянно упрекают тебя за что-то и яро доказывают тебе, что ты жирная. Даже родная мать тебе это говорила. Но Еве сейчас не до этого. Выпив стакан воды, она отправилась на балкон, попутно прихватив из кармана куртки пачку винстона и зажигалку.       Выйдя на балкон, Крошкина достала одну сигарету из упаковки и поднесла ее к губам. На секунду она задумалась, что любимая подруга Ульяша просила ее не курить, говорила, что это делает хуже организму Евы. Та даже подумывала бросить, но внутренний голос был настроен против этого. Он говорил, что Рейнбоу очередная временная подруга, которой абсолютно плевать на Еву и ее состояние. Легкий щелчок зажигалки, и пламя дрожит на ветру, отражаясь в глазах. Она наклоняется, поднося огонь к кончику сигареты, и делает первую тягу — глубокую, с едва заметной дрожью в легких. Дым, горький и обжигающий, заполняет рот, а потом, с медленным выдохом, клубится в холодном воздухе. Дым стелется вялой дымкой, а её взгляд скользит вниз — к тонким, почти белым линиям на внутренней стороне запястий. Они давно затянулись, но всё ещё заметны, будто чужеродный узор на коже. Кончики пальцев слегка касаются их, будто проверяя, настоящие ли они. Да. Настоящие. Ева затягивается глубже, ощущая, как жжение в лёгких перекрывает старую, глухую боль. Эти шрамы — как страницы дневника, которые нельзя вырвать. Каждая — воспоминание. Каждая — момент слабости, злости, отчаяния. Или, может, просто крик, которого никто не услышал. Пепел осыпается, и она наконец стряхивает его резким движением. Сигарета почти догорела, но она курит её до конца, до самого фильтра, пока жар не начинает жечь пальцы. Шрамы не исчезнут. Но сейчас, с горьким вкусом табака на губах и дымом, застилающим взгляд, — они кажутся чуть дальше. Чуть менее важными. Остаток сигареты она давит в пепельнице, оставляя лишь смятый окурок. А шрамы останутся на всегда. Их не скрыть. Они будут напоминать о ее прошлом.       Ева вернулась в свою комнату и снова села на кровать, закутавшись в любимое одеяло и облокотившись на стену. Крошкина так и не получила ни от кого сообщения. Но она заметила, что Ульяна недавно заходила в сеть. — Не поздравила. Тоже забыла. И на что я рассчитывала... — думала Ева, листая ленту тик тока. Ей очень хотелось, чтоб Ульяна написала ей сообщение о том, что ценит ее и что рада тому, что они подружились. Но это казалось слишком далекой мечтой.

***

      Кто-то резко постучал в дверь. Ева даже успела испугаться так, что сердце неприятно заболело. Она осторожно вышла из своей комнаты и направилась к двери. В квартиру продолжали стучать, но не сильно и явно не с желанием напугать. Видимо, тот, кто стоял за дверью, не представляет угрозы. Крошкина всё-таки открыла дверь, аккуратно проворачивая ключи в замке. Дверь медленно и осторожно открылась.       В дверном проеме стояла высокая светловолосая девушка с глазами-океанами. Ева очень любила эти глаза. Она сразу же поняла, что это Ульяша. Ее подруга всё-таки не забыла про день рождения. Она помнила и даже пришла поздравить лично. Радости именинницы не было предела. Она видела перед собой Ульяну, которая стояла с букетом любимых Евиных цветов в руках и каким-то пакетиком, в котором, скорее всего, был подарок. Ева забрала вещи из рук подруги, аккуратно положила их на тумбочку и тут же бросилась на шею Рейнбоу. Крошкина плакала в плечо своей подруге, пока та успокаивающе гладила ее по спине и волосам. Ева чувствовала такую заботу, которую не получала никогда в своей жизни. Она чувствовала, что она действительно кому-то нужна, что это не сон, что ее правда ценят.                   

***

      Через десять минут кареглазая девушка наконец отлипла от подруги. В этих глубоких и выразительных карих глазах читалось огромное удивление и открытая радость. Ева молчала, но по ее лицу было видно все, что она чувствовала сейчас. В уголках глаз были небольшие капельки, которые уже медленнее стекали по щекам девушки.       А Рейнбоу не теряла зря времени. Она гордо вручила зеленоволосой пакет, в котором лежал небольшой подарок. Затем она произнесла поздравление. — Дорогая Ева, с днем рождения тебя. Я очень рада, что мы с тобой познакомились. Ты принесла в мою жизнь много радости и приятных моментов, которые надолго остались в моей памяти. Ты словно лучик света в моей жизни, ты самый близкий для меня человек. Спасибо тебе за то, что остаешься со мной и радуешь меня каждый день!! — Ульяна облегчённо выдохнула, боясь, что Еве не понравилось поздравленте. Она несколько дней готовилась к этому событию и заучивала поздравление так, чтоб ее подруге точно понравилось. Что ж, она справилась с задачей на все сто. — А и еще, Евочка, — Рейнбоу часто называла зеленоволосую подругу Евочкой, проявляя ту заботу, которую действительно не получала Ева ни от кого более. Ульяна очень хотела защитить подругу от всех напастей и сделать ее самой счастливой на свете. — Я предлагаю тебе прогуляться, если ты, конечно, не против... — На свидание приглашаешь, Ульяша? — с хитрой улыбкой произнесла Крошкина. — Может и так, полторашка. Ну так что? — Голубоглазая ласково погладила Еву по голове, немного растрепав ее мягкие волосы, которые, казалось, пахли чем-то родным для Ульяны. — Я не против, пойдем. С тобой я хоть куда пойду. — весело произнесла юная девушка, ища свои кроссовки.

***

      Прогулка началась с легкого ветерка, который играл в волосах девушек, пока они шли по ярко освещенным улицам, смеясь над какими-то глупостями. Ева, обычно избегавшая этот день, на этот раз улыбалась — её подруга сделала всё, чтобы сегодня не было места грусти. Они зашли в кафе, заказали небольшое пирожное со свечкой, ибо так хотела именинница, и Ева, зажмурившись, загадала желание, прежде чем задуть её под восторженные возгласы подруги.       Потом было мороженое, прогулки по парку, где они бегали, будто маленькие дети, не обращая внимания на странные взгляды прохожих. Старшая девушка то и дело доставала телефон, чтобы запечатлеть Евину улыбку — редкую, искреннюю, без привычной тени в глазах.       А потом — кинотеатр, полупустой зал, где они устроились на задних рядах, окруженные тишиной и предвкушением. На экране мелькали кадры, но Ева то и дело поглядывала не на них, а на свою спутницу — на её смех, на блеск глаз в отблесках экрана. В какой-то момент их пальцы переплелись, и Ева вдруг поняла, что сегодня, впервые за много лет, её день рождения не был днём одиночества.       Когда фильм закончился, они ещё долго сидели в опустевшем зале, не торопясь уходить, будто боялись, что за порогом кинотеатра этот вечер станет просто воспоминанием. Но даже когда они вышли на прохладную ночную улицу, в Евиной груди оставалось тепло — будто кто-то наконец зажег в ней свет.       Тихий звон трамвая вдалеке, размытые огни фонарей, их отражения в лужах после недавнего дождя — всё вдруг стало каким-то нереальным, будто замедленным. Они стояли под козырьком кинотеатра, и Ульяна вдруг замолчала на полуслове, её смех стих, а пальцы слегка сжали Евину ладонь чуть крепче. — Ева, я... — Голос дрогнул, и она сделала паузу, будто собираясь с мыслями. — Я не хочу, чтобы сегодня все закончилось, прошу, выслушай. Я не могу больше притворяться, что это просто дружба.       Сердце Евы бешено застучало, ударившись о ребра, будто пытаясь вырваться наружу. Воздух перестал поступать в лёгкие. В голове пронеслось миллион мыслей — "Что она скажет? Она хочет закончить общение? Или что-то еще? А если это все из-за меня? Я снова останусь одна в свой день рождения?" — но ни одна не оформилась в слова. Она просто стояла, широко раскрыв глаза, чувствуя, как биение сердца становится все быстрее и быстрее.       Рейнбоу, не получив ответа, нервно прикусила губу и чуть отвела взгляд. —Прости, если это... неуместно. Я просто... Ну я не могу больше молчать, правда.       Тишина между ними натянулась, как струна. Где-то зазвонил чей-то телефон, мимо проезжали машины, изредка сигналив друг другу, но для Евы мир сузился до этого момента, до этого человека, который сейчас смотрел на неё с надеждой и страхом.       И тогда, наконец, сквозь оцепенение, Ева сделала шаг вперёд — и обняла её. Крепко, до дрожи, пряча лицо в её плече. Не нужно было слов. Она не хотела терять Ульяну. Точно не сегодня. Точно не когда-либо еще. Кареглазая девушка вдруг заплакала, смотря своими щенячьими глазками на Ульяну. — Тише, ну ты чего, Евочка?.. Разве на праздник не улыбаются, солнышко? — с сожалением и заботой спросила голубоглазая, аккуратно погладив подругу по щеке. — Все будет хорошо, иди ко мне, Евочка.       Ульяна крепко обняла Крошкину и аккуратно гладила ее по спине. Им не нужны были слова. Явно не сейчас. Они и сами понимали, что лучше промолчать сейчас. Несмотря на это, голова Евы была забита только одним вопросом. — Но достойна ли я улыбаться сегодня?.. — дрожащим голосом спросила младшая, глубже зарываясь в объятия подруги.       Ульяна промолчала. Она не сказала ни слова, лишь молча села на колени перед Крошкиной и взяла ее руки в свои. Начинался дождь, с неба капали небольшие холодные капельки, слегка намочив одежду девушек. Рейнбоу поднесла ладони Евы к своим губам и нежно поцеловала их. — Ты не просто достойна улыбаться сегодня. Сегодня моя миссия заставить тебя улыбаться. Сегодня твой праздник, который должен ассоциироваться у тебя с теплотой, заботой, подарками и весельем. Евочка, я сделаю что угодно, чтоб ты улыбалась сегодня. Я тебя люблю больше жизни. — ласково говорила старшая, продолжая держать ладони Евы в своих.       Сердце Евы замерло. В первые секунды после признания мир будто резко выключили — звуки улицы растворились, оставив только оглушительную тишину и бешеный стук собственного сердца. Губы Евы слегка приоткрылись, но ни единого звука не сорвалось. Только короткий, прерывистый вдох, будто её ударили в солнечное сплетение.       Мысли метались, цепляясь за детали: за теплые вечера с чаем и разговорами до рассвета, за случайные прикосновения, за то, как подруга всегда знала, когда ей плохо... А вдруг она всё неправильно поняла? Вдруг это просто её больное воображение дорисовывает то, чего нет? Но дрожащие пальцы, всё ещё сцепленные с её рукой, и напряженное молчание подруги были слишком реальными.       В горле стоял ком, а в глазах — предательски заструились слёзы. Не от страха, нет. От чего-то другого — острого, тёплого, пугающего своей интенсивностью. — Просто... скажи, что это не шутка, — наконец выдавила она, впиваясь взглядом в знакомые черты, ища подтверждения.       Рейнбоу лишь тепло улыбнулась, но в её глазах Ева увидела то же смятение, ту же уязвимость. — Никогда бы не шутила таким, — тихо ответила та, и Ева вдруг осознала — они обе дрожали. — Я действительно люблю тебя очень сильно. Ты не просто моя подруга, ты мой смысл жизни, Евочка.

И тогда что-то внутри перевернулось.

      Ева резко шагнула вперёд, вцепляясь в её куртку, и спрятала лицо в складках ткани, словно боясь, что та увидит её слёзы. Руки обняли её крепче, и мир наконец обрёл смысл.

***

      Спустя пять минут к ним подъехала машина. Это был их общий друг — Виктор. Он усадил их в машину и повез домой к Ульяне, чтоб они грелись. Сам же Витя поехал к себе. Он понял, что случилось между девушками и не стал им мешать.