Игра в овечку

Девушка бежала, бежала и бежала... Ветки деревьев били её по лицу, оставляя мелкие, но болезненные царапины. При каждом ударе она тяжело вздыхала, спотыкаясь. Порой оглядываясь, она никого не видела из-за плотно прижатых друг к другу деревьев, но шаги и дыхание эхом звучали в её голове. Хотя, возможно, это был стук её сердца, долбящий виски. От беспрерывного бега её кровавые ноги начали болеть ноющей болью. Она облизала кровь со своих губ и резко споткнулась. — Агх!!.. — вскрикнув, она упала в чью-то незакопанную могилу. Её крик был громким, и резко всё затихло. Лес снова заснул под покровом ночи. Мёртвым сном. Холод заставлял прятать руки в карманы, порой внезапно дрожать. Но люди, будучи глупыми или же безумными мазохистами, всё равно рвутся на улицу. Бывает, простужаются, но зато весело проводят время; возможно, это всё, что их заботит. Улицы каждый день громкие; теперь люди просыпаются не от шума будильника, а от радостных криков и смеха детей во дворе. Если ты выйдешь на балкон, то можешь ослепнуть от белоснежного снега, который сияет под лучами солнца. Эта картина заставляет соседей щуриться и ухмыляться, видя знакомые и такие родные детские лица, наполненные счастьем, волнением и желанием жить. Невозможно не пустить слезу, видя маленьких людей с глазами, сверкающими молодостью. Так начинается теперь каждое утро в селе Лайково. — Ай!.. Да я вас..! — неразборчиво выкрикивал парень, которого сейчас буквально за шкирку тащили из полицейского участка. Короткая стрижка, платиновые волосы и нездоровая на вид бледная кожа. Невозможно было угадать его телосложение в большой кожаной куртке, но лицо у него было худым, а скулы высокими. — Ещё раз увидим тебя тут — так легко не отделаешься! В жёлтый дом дорогу покажем! — крикнул парню один из офицеров без особой силы в голосе. Оставшись одним, худолиций поправил одежду. Его лицо было сморщено недовольной злобой. Он напоминал ребёнка, которому вместо сахара впихнули в рот лимон. Кислый сок тут же растворился по всему рту и теперь потребуется время, чтобы перестать чувствовать послевкусие. Стрижка у него была короткой; она никогда ему не нравилась, но он всегда стригся именно так. Он уже который раз пытался привлечь полицию к поискам убийцы своей сестры, которая пропала 7 лет назад. Хотя в этот раз он оказался в участке не по собственной прихоти: его поймали после того, как он "пытался ворваться в дом и принудить к чему-то" человека, который по его мнению мог знать что-то о той ночи, когда случилась трагедия. К несчастью для него это был даже не тот человек, на которого он подумал. Да даже если бы это был он... Фома всё равно не успел бы вытащить из него информацию: у здешних офицеров он стоит на учёте.