тонкой нитью вдоль остывших следов.

Юнги ходит из стороны в сторону по почти опустевшему классу, по-видимому, измеряя шагами просторный кабинет. Когда его голова наконец, перестает вскипать, Мин вновь ориентируется в пространстве и осматривается вокруг, глазами замирая на светлой макушке. Чимин всегда копошится дольше остальных: что-то дописывает, второпях запихивает невместимое в небольшую сумку, за чем вполне приятно и забавно наблюдать, ведь его щеки очаровательно розовеют, а пухлые губы вытягиваются в трубочку от усилий. "- Похож на утенка..." - проносится в голове Мина, прежде чем он успевает остановить подобные мысли. Он обходит несколько столов, становясь подле Чимина, и оперевшись на парту сзади, янтарными глазами теперь внимательно следит за неловкими движениями подростка. Пак Чимин. Очень любопытный объект для наблюдений, половина его действий вообще не поддается никакой логике. Но отчего-то.. - Хён? Вы что-то хоте..хотели? - нежным мелодичным голоском взволнованно щебечет Чимин, неловко запнувшись. - Мм,- Мин мысленно соглашается, но лицо слишком близко к белой макушке склонив, задумчиво смотреть продолжает. До тех пор, пока напротив его строгого взгляда не появляются два округленных, в смятении, серых глаза. Кончиком носа буквально ощущает чужое прерывистое дыхание; слух словно улавливает учащенный юношеский пульс. Грудь Юнги внезапно что-то пронзает: острая фантомная боль позволяет ему очнуться в реальности, резко отшатнувшись, сесть на край ближайшего стола едва не потеряв равновесие. - Юнги хён! С вами всё в порядке? Нужна помощь? Чимин. Паренек снова суетится, пытается помочь, но... Не понимает, что его помощь не нужна, она лишь тяготит. Юнги не любил, не позволял, чтобы о нем беспокоились, чтобы его жалели, чтобы делали преждевременные выводы, не узнав истинной причины. Прямо сейчас подросток уже открывает свою бутылку воды и, на удивление, без прежней суетливости и спешки, чтобы налив необходимое количество в одноразовый стаканчик, протянуть Юнги. Учителю, который отчего-то, сильно волновал все юношеское нутро. Мужчине, разум и тело которого покрыты липким, непроходимым мраком и стальными звеньями цепей, позволяющими своему властелину нести это бремя в одиночку. Тело Юнги сковывает не только внутренний холод, но и внезапно прильнувший к бледной щеке жар, от пухлой, по-детски мягкой ладошки. Кости ломит, а глаза в моменте вовсе теряют фокус, на мгновенье позволяя сознанию отключиться. Паника порой одолевала совсем неожиданно, делалась неконтролируемой от чужой близости, от прямого глубокого взгляда, от нежных касаний. Мин ни с кем и никогда не говорил об этом, не обсуждал последствия, которые коснулись и его после того громкого случая. Он чувствует, как отключился на минуту или несколько, как кто-то нежно поглаживает его по голове и спрашивает о самочувствии. Поднимается решительно, его дыхание все еще рааное и обрывистое, только глаза вновь обретают четкость и краски вокруг, только тело вновь начинает подчиняться ему. А Чимин смотрит встревоженно, вокруг парты его учебники разбросаны: видимо уронил сумку, когда по первости растерялся. - Юнги хён, вы...вы в порядке? - милый голосок внутренний покой приносит, а выражение лица Чимина, почему-то, развеивает все тяжелые мысли. - Не волнуйся, я в норме. Надолго я...отключился? - тихо хрипит Мин, неспешно поднимаясь на ноги лениво держится за голову. Привычка, даже если знаешь, что от внутренней боли это не спасет. От давления, которое бешено так и пульсирует в висках и отдает в затылок. Паршивое состояние, но Юнги привык к нему. - Нет, совсем недолго. Прошло похоже, минут 5, как вы, наверное, хотели что-то спросить, а после внезапно...- Чимин пальцами нервно край кофты перебирает, не решаясь задать главный, интересующий его вопрос. Была ли это паническая атака? - Я понял, хорошо. Мин строгим и одновременно отрешенным тоном, как и ровно вновь ничего не выражающим взглядом, настоятельно призывает подростка поскорее покинуть кабинет. А ему самому пора как можно скорее просто лечь и отдохнуть. Увязнуть на время в тех тяжелых, обременяющих мыслях, снова бороться с противоречия и внутри себя, чтобы после, когда в душе все разложится "по полочкам", обрести душевное равновесие и поспать. Хотя бы немного. Хотя бы без кошмаров. Но эти рутинные размышления Юнги прерывают, беспардонно, по его мнению, одергивая: "Беловолосое недоразумение", как его порой называл Мин, видимо что-то задумал, когда кротко, но все же хитро и смело подбегает к мужчине и вежливо просит наклониться к миловидному личику ближе. И ещё ближе. Оказывается, Юнги часто забывает, насколько же Пак Чимин маленький. - В чем дело, Чимин? У тебя есть вопросы по сегодняшним занятиям или расписанию? - с уловимыми нотами ворчливости и охватывающей тело сонливостью, Мин пристально наблюдает за выраженим чужого лица, недоверчиво, словно по-лисьи сощурив янтарные глаза. Чимин же неуклюже переминается с пяточки на носок и обратно, когда всё же стыдливо поджав губы, приближается к чужому уху, прикрывая рот ладошкой, будто кто-то мог услышать его в этих пустуюших коридорах. - Сонсэнним, сегодня наш класс празднует скорое начало каникул в клубе, - мелодичный голос снижается до невнятного шепота, но Юнги всё улавливает мысль,- Не желаете...ну, э..эмм.. Чимин замявшись, краснеет щеками, только сейчас осознавая, насколько бестактное и непристойное предложение собирается сделать. Мин всё же смягчившись, протяжно выдыхает, помогая ему завершить начатое. - Присоединиться? Чимин, вы же еще школьники, - без единой ноты осуждения и бессмысленных нравоучений, лениво хрипит в ответ, теперь же едва нахмурившись, он гипноизирует глазами пристыженный, но все-таки довольный взгляд напротив, - Вас попросту не впустят. - Просто приходите, хённим, пожалуйста...? - откровенно смотрит, невинным жестом сложенных вместе ладоней скромно просит, словно это какая-то малость, которую Юнги способен не напрягаясь выполнить. Но важно остановить эту, пока что "безобидную", игру вовремя, чтобы последствия не оказались не обратимы. - Нет, Чимин. Ты всё же должен видеть грань между своими ровесникаии и старшими, - холодно отчеканив и нахмурившись, точно от негодования, Юнги скрещивает руки на груди в завершающем жесте, даже если ему этого вовсе не хочется, юнца нужно приструнить. - Я не стану препятствовать или же впихивать в ваши юные головы нормы общепринятой морали, но и соучастником не буду. Это не детские забавы, Чимин. Это взрослая жизнь, где ты должен следовать определенным правилам, а я - твой преподаватель и руковолитель. Не друг, и не приятель. Юнги выпрямляется, позволяя Паку самому понять, что диалог может быть окончен здесь и, не проронив ни слова, расстроенным и разрушенным покинуть класс. Даже если вовсе не хотелось отвечать жёсткостью, а как-то более деликатно. Нежнее. Юнги ловит себя на неправильных размышлениях, когда неохотно возвращается к будничным сборам необходимых вещей и уже находится в начальной точке на пути домой. Но взгляд цепляется за оставленный, очевидно второпях и невнимательности "белой макушки", флаер, а не на забытые на учительскои столе ключи от кабинета. Буклет с адресом, который Мин нерешительно поднимает.

«...семя сомнения было там, и оно оставалось, и время от времени выпускало маленький корешок. Это изменило все, чтобы семя росло. »