Часть 1
4 июня 2025 г., 20:04
Майрон аккуратно откусил лимонное пирожное так, чтобы не измазаться в креме, но на носу всë равно осталась белая точка сладкого крема, и тогда Мириэль стерла еë своим рукавом.
— Как мило с твоей стороны.
Она лишь развела руками.
— Это ты милый, когда не пытаешься кого-то убить.
Майрон довольно откинулся на спинку плетëного стула и опустил руки на подлокотники. Вчерашнее жертвоприношение вышло на славу: молоденький послушник лишился чувств, как только услышал хлюпанье крови и мяса, он упал на твëрдый пол, разбив себе голову, нескольким наблюдателям из толпы тоже стало дурно, а узурпатор, не выдержав такого зрелища, куда-то сбежал вместе с гвардейцами, которые несли его под руки. Чужие страдания, безусловно, всегда веселили, особенно, если страдали дети Эру, причастные к победе над Мелькором.
Майрон всегда выглядел так, будто владел здесь всем безраздельно. Даже будучи пленником, идущим по площади в цепях, он держался по-королевски, царственно и красиво, с высоко поднятой головой и прямой спиной. Тар-Мириэль видела это из дворца, его заставили босым идти по раскаленной от жары каменной кладке, рабам даже пришлось отмывать кровавые следы со ступеней дворца.
— С чего вдруг такое расположение, моя королева?
Мириэль повела плечами так буднично и обыденно, будто это был сущий пустяк. Хотя по пустякам они никогда не разговаривали, может быть, только в самом начале, когда Майрон сидел на цепи, униженный, словно редкая экзотическая зверушка из Харада. Почему-то в душе майа эти воспоминания отзывались теплотой. Ему нужна была эта бессмысленная болтовня со слабой и покинутой женщиной, чтобы не сойти с ума от ненависти, хотя он прекрасно выживал все эти долгие годы на одной мечте о мести нуменорцам. Этот народ когда-то помог светлым в борьбе с Мелькором, его прекрасным и любимым вала. Теперь они должны заплатить за это своей кровью, особенно те, кто до сих пор верен этой кучке ограниченных недопетых пародий на айнур.
— Знаешь, меня немного беспокоит то, что ты спишь с моим мужем. Не подумай, я только рада, что он от меня отстал, но ты уверен? Это именно то, что тебе нужно?
Майрон в ответ только рассмеялся, обнажив безупречный ряд зубов:
— Не припомню, чтобы у меня было на это время. Хотя, я живу уже долго, может, начал страдать провалами в памяти?
— Я поняла, — сдержанно кивнула королева. — Но Фаразон всем рассказывает, как посылает за тобой каждую ночь и как ты его ублажаешь.
Улыбка не исчезла с лица Майрона, наоборот, она стала шире, обнажив острые клыки. Такая реакция еë немного удивила, и, хотя она знала майа сравнительно недолго, еë кожа всë равно покрылась мурашками. Будто бы после этой новости он пойдёт резать всех, кто распускает сплетни. Что же, в таком случае ему придëтся вырезать весь королевский двор.
— Значит, я теряю хватку. Обычно я был в курсе всех сплетен Ангбанда, особенно самых грязных.
Отчего-то кожа покрылась мелкими мурашками, а тело охватил липкий пот ужаса. Наверняка это всë врождённая магия майа бушует внутри него, а от эмоций находит себе выход таким способом. Обычно Майрон спокоен и его очень тяжело вывести из себя, но, видимо, в этот раз Фаразон перешёл черту.
— Одна леди поведала мне, что Фаразон говорил еë мужу, как брал тебя сначала насильно, а потом тебе даже понравилось. Другим, что ты с самой первой ночи молил его о близости.
Майрон усмехнулся. Раньше подобные слухи его очень задевали, сейчас же лишь забавляют. Про него всегда очень много болтали завистники, которые не могли ничего добиться. Лучше бы вместо сплетен они усерднее работали, глядишь, и Мелькор бы их заметил.
Но для репутации это не очень хорошо, надо бы с этим что-то сделать.
— Сам же и запутался в своей лжи. Интересные у него фантазии, — задумчиво ответил он.
— И что по пути в Нуменор ты впервые возлежал с ним. И…
Мириэль говорила всë, что помнила, и Майрон удивлялся, как обычный смертный способен на такое. И ему настолько нечем заняться? На последнем предложении у Майрона уже невольно задëргался глаз, и потому он остановил Мириэль:
— Довольно, — приподнял руку Майрон, — я тебя понял.
Мириэль только вопросительно приподняла бровь, полагая, что его это не может обидеть, но в ответ Майрон только нахмурил брови и злобно сверкнул золотыми глазами.
— Хочешь с этим разобраться?
Майрон пожал плечами так, будто бы пока не определился. Но ставить на место зажравшихся королей, которые мнят себя лучше него, это, несомненно, всегда приятно. Майа даже вспомнил об одном блондинистом владыке Нарготронда. Как его звали? Впрочем, это уже не так важно, этот остроухий недоумок давно помер, в Мандос ему и дорога.
Майрон поднялся с кресла и непринуждённо поклонился королеве.
— Будет весело, приходи посмотреть и послушать.
***
Ночь тëплым одеялом укрыла Нуменор, иногда там и тут вспыхивали светлые огоньки, но они быстро потухали. Было тихо. В преддверии дождя собрались грузные чëрные тучи, затмив собой все звëзды, они медленно ползли по небосводу. Майрон распустил пламенные волосы из строгой косы и закинул ногу на ногу, иногда касаясь губами кубка с вином, пока Фаразон пожирал его жадным немигающим взглядом. В нëм было что-то хищное, одержимый блеск выдавал всë, о чëм узурпатор молчал, и Майрон читал его, как открытую книгу. Этот смертный червяк с самого начала желал майа, и каким-то образом Майрон всегда умудрялся отвадить его от себя: то ложью, то магией, то угрозами. Он знал себе цену, понимал, что такого восхитительного майа достоин только истинный Владыка Арды, Мелькор. Его сила и власть, идеи и стремления — всë это так возбуждало и заставляло сердце биться чаще от множества чувств. Он любил Мелькора всеми возможными способами, во всех смыслах, как только он умел, и Мелькор платил ему тем же. Но иногда слова валар, что тëмный вала не умеет любить, пробирались в голову и отравляли сомнениями душу. Впрочем, Мелькор умел доказывать свою любовь делом. Волнистые волосы майа отражали свет множества свечей, поблескивая, подобно переливам медленно стекающей вниз лавы. — Ты хотел видеть меня, — начал Фаразон, — говори, что тебе нужно на этот раз. — Да, надо поговорить кое о чëм, что происходит между нами. Смертный встрепенулся. — И о чëм же? Вместо ответа Майрон расстегнул пару верхних пуговиц рубашки и раздвинул ноги. Фаразон поднялся с кресла, больше напоминающее трон, и неспешно подошëл к Майрону, чтобы коснуться его подбородка, а затем большим пальцем дотронуться нижней губы и заставить посмотреть наверх. Прямо на себя. Он упивался своей властью и вседозволенностью. Майрон даже улыбнулся в предвкушении. Ему всегда нравилось сбивать спесь с наглецов. Майа вопросительно приподнял бровь и сделал глоток вина. — Я смотрю, ты не теряешь надежд после той неудачной попытки овладеть мной. Запер в своих покоях, пытался взять силой в самый неподходящий момент. Как грубо и пошло. Внутри будто кто-то водил лезвием по металлу, такое неприятное чувство. Мириэль обнимала его за плечи, говорила, что майа не виноват, но он всë равно злился. Позволил себе дать слабину, просто застыл и не знал, как быть в такой ситуации. Потому что даже не думал, что такое может произойти с ним. Он ведь сильный и прекрасный майа, как этот смертный мог вообще подумать об этом? Старое чувство, которое Майрон затолкал вглубь души, снова сжимало с силой всë внутри. Да как он посмел? Вдруг, майа резко перехватил руку узурпатора и с силой сжал еë так, что Фаразон скривился. Мужчина попытался высвободиться, но Майрон в ответ сомкнул ладонь на его запястье ещё сильнее, и Фаразон вскрикнул от боли. Мягкая тень упала на лицо майа, и он улыбнулся, коснувшись губами кубка. — Чего ты вообще добиваешься своими действиями? — Что ты творишь? Прекрати, это приказ! Он пытался выглядеть грозно, но для Майрона он был очередным неразумным дитëм Эру, которое слишком много возомнило о себе. Фаразон выглядел напуганно. В следующее мгновение ладонь Майрона со звонким шлепком прошлась по щеке узурпатора. — А вот я ударил тебя. И со мной до сих пор ничего не случилось, видишь, моя рука не отсохла, — продемонстрировал он еë. — Я твой король! — Надо мной нет королей, — пожал плечами Майрон, закатив глаза. — Я давно сбежал от одного такого, который яростно пытался всем доказать, что он король Арды. Но он лишь узурпатор и глупец, который задавил неугодного числом. Вот и всë, — Майрон схватил Фаразона за горло с такой же улыбкой, полной жестокого наслаждения, и притянул к себе, заставив встать на колени. – Просто интересно, что тобой двигало, когда ты распускал обо мне слухи? Похоть? Я знаю многих, кто тоже меня желает, но им хватает ума держать рот на замке. Но скорее здесь замешано желание показать свою власть, и Майрон прекрасно это понимал, он насквозь видел порочность узурпатора, который жаждал власти ради власти. Так скучно. — Я лишь хочу тебя, — сдавленно проговорил Фаразон, стараясь разомкнуть ладонь майа. — Кто же меня не хочет, — усмехнулся Майрон. В глазах майа плясало безумное, но вместе с этим упорядоченное пламя, которое безоговорочно подчинялось ему. – Я Восхитительный, а ты кто? Майрон брезгливо отбросил его от себя, и Фаразон повалился на золочëный пол своих покоев. Майрон с явным отвращением вытер руку об одежду и как ни в чëм не бывало сделал глоток. Он выпил уже достаточно вина, а потому нетрезво приблизился к Фаразону и пнул его под рëбра носком сапога. Он хотел было что-то сказать, но Майрон перебил его: — Слушай меня сюда, ты всë будешь делать по-моему и перестанешь распускать слухи обо мне. Иначе я возьму Нуменор в свои руки, поверь, сил, связей и влияния у меня для этого сейчас достаточно. — Распускать слухи о нас. — «Нас» нет и не будет, – рассмеялся Майрон. – Я, конечно, подлый и беспринципный, но не настолько, чтобы спать с отбросами и жалкой пародией на жизнь. Я заслуживаю только лучшего. И я точно не собираюсь довольствоваться объедками. Он хотел было сделать ещё глоток, но с досадой осознал, что вино кончилось. Жаль. Тот урожай был хорошим — почти не кислым и приятно терпким. Сам же не заметил, как выпил последние две бутылки. Фаразон растирал шею и держался за живот, на что Майрон закатил глаза. Узурпатор что-то проговорил себе под нос и поднялся на ноги, а майа ослепительно улыбнулся, будто ничего и не было. — Я мечтаю о тебе, разве это плохо? Мне казалось, айнур созданы для служения смертным. — Не питай ложных надежд, я не светлый, чтобы опускаться до такого. Нормальные майар с детьми Эру не спят. — Сначала ты обещал себя взамен на поклонение Мелькору, затем был храм, что тебе ещё нужно? Майрон, сидя в кресле, игриво закинул ногу на ногу и задумчиво коснулся большим пальцем губы. — Я никогда не буду твоим по доброй воле и в здравом уме. А тех, кто считают иначе, очень жаль, надеюсь, они вскоре очистят мир от своего существования. Надеюсь, мы друг друга услышали. За приоткрытой дверью послышался еле уловимый звук шуршания платья, который Майрон всë же успел услышать. Значит, она всë видела и слышала. Приятно, когда другие знают, чего от тебя можно ожидать. Вот только это было меньшим, на что Майрон способен. Напоследок он сделал выпад в сторону короля, заставив того снова пасть на колени в ужасе, и звонко рассмеялся. Так славно быть чьим-то кошмаром, куда приятнее, чем влажной фантазией. — Я сделаю, как ты хочешь, только прошу тебя, не отнимай у меня всего, что я имею. — Я, конечно, позволю тебе оставить статус короля, — поднялся с места Майрон, — но все понимают, что на деле Нуменор мой. Твоя власть — иллюзия, твой род падëт, и в этом виноват лишь ты. Наслаждайся существованием в качестве моей марионетки, Фаразон. И жди моего следующего приказа.
