С днём рождения, Дос-кун!!

На дворе стояла ветреная, но такая уже знакомая Петербургская погода. В этом городе почти всегда ветры. И именно поэтому люди, живущие там так привыкли к ним. Начало ноября, на улице уже лежит снег, хоть его и не очень много, но его вполне достаточно, чтобы школьники начали кидаться снежками в друг друга. Да и не только школьники, многие взрослые тоже любят эту забаву. Конечно, некоторым может показаться это слишком по-детски, но белобрысый парень так не считает. Этого парня зовут Николай, ему двадцать шесть лет и он просто обожает опкидывать снежками своих друзей и даже проходящих мимо людей. Правда, не всем нравится, когда в него прилетает снежок, довольно крупного размера, от незнакомца. И если прохожему это крайне не понравится, то Гоголю надо будет уматывать оттуда как можно скорее. Гетерохромный часто это делает, в принципе как и сейчас. Парень был сейчас не дома, он стоял у подъезда какой-то девятиэтажки и явно кого-то ждал со снежком в руке. Коля был одет в белую куртку, у которой были узоры в виде ромбиков. Гоголь очень любил эту фигуру, хоть и не знал почему. В принципе его это не волнует. Узоры находились около карманов, на конце рукавов куртки и вдоль молнии, которая застёгивалась на замочек в виде ромбика. Все украшения были окрашены в чёрный цвет из-за чего их сложно было не заметить. Сегодня хоть и ветрено, но Николай снова не соизволил надеть шапку. Он конечно потом получит высказывание о том, что НУЖНО носить ШАПКУ, чтобы тебя не продуло, особенно в таком городе, как Санкт-Петербург, но это будет потом. Ладно, сейчас не об этом. Также на парне были надеты белые брюки в чёрную полоску, или же наоборот, чёрные брюки в белую полоску. Каждый по своему считает, главное, что они полосатые и чёрно-белые. Обут он был в сапоги коричневого цвета с белым мехом, которые больше походили на какие-то галоши. Гетерохромные глаза были аккуратно подведены карандашом, а вертикально через левый глаз была нарисована прорезь. Этот элемент был всегда на лице Николая, никто не знал, настоящая ли эта прорезь или нарисованная. Большинство думали, что она просто нарисована. Образ гетерохромного заканчивала легендарная белобрысая косичка, доходящая примерно до талии. Она имела очень важную роль, особенно когда Гоголь разговаривает с кем-то рядом. Когда Николай поворачивает свою голову в другую сторону, то длинная и аккуратно собранная косичка устремляется прямо в лицо собеседника. Каждый раз, когда это происходит, Коля не может сдержать смех. Собеседник же в свою очередь начинает держаться не так близко к Гоголю, чтобы его кОсИчкА не прилетела опять. В руке Николая находился какой-то пакетик, не особо большого размера, но и не особо маленького. Пакет был точно не из магазина, так как такого оформления праздничного пакета в никаком магазине точно не увидишь. В середине была нарисована птица, похожая на белого голубя, вокруг были нарисованы сердечки красного цвета, а повыше птицы была надпись: "С др, Дос-кун!". Человека под прозвищем «Дос-кун» звали Фёдор Достоевский. Он был лучшим другом Коли. По крайней мере, Коля так считал. А точнее, он так хотел считать.... Фёдор и Николай были знакомы всего год, но за этот год произошло очень много моментов. Они были очень близки, хоть и были противоположностями друг друга. Достоевский был почти всегда спокоен, терпелив и вежлив. А Гоголь был его противоположностью — буря эмоций всегда бушевала на лице гетерохромного и не только на лице, эта буря проносилась ещё сильнее в его сердце. Он всегда наигрывал эмоции, по крайней мере с другими людьми, не с Фёдором. Коля никогда не был терпелив, а тем более вежливым. Он не имел уважения к старшим, только за то что они старше его. Белобрысый считал, что уважение не зависит от возраста. Его нужно заслужить, а не просто прожить эту жизнь и заявлять что старших нужно уважать. Гоголь никогда не верил в высказывание "Противоположности притягиваются", но встреча с тёмноволосым парнем всё изменила....

***

Был поздний вечер, Коля ехал на автобусе домой. Он сидел на сиденье, которое было в самом конце транспорта. Автобус был на удивление почти пустым. Николай играл в какую-то игру, только что скачанную из-за интересной рекламы. Он был очень серьёзно настроен на эту игру, что даже не заметил,как на сиденье рядом с ним сел какой-то тёмноволосый парень. У него были красивые ядовито-розовые глаза, которые так и выделялись на его уставшем лице. Видимо, кто-то сегодня много работал. У этого парня были чёрные волосы, которые немного блестели фиолетовым оттенком. Волосы были до плеч, а длинная чёлка закрывала лоб и переносицу. Так они проехали две остановки и за это время Николай его даже не заметил. Вот так сильно он был занят игрой. Гетерохромный сидел у окна, а тёмноволосый парень на соседнем сиденье. Пока Гоголь смотрел лишь в свой экран телефона, Фёдор смотрел в противоположную сторону от Николая. Как вдруг автобус резко остановился. Явно не ожидая такого, белобрысый улетел вместе с телефоном в сиденье, которое было перед ним. Тёмноволосый же успел среагировать и поставил вперёд себя руку, чтобы не удариться головой, точно так же как Николай. Именно в этот момент Гоголь наконец понял, что на соседнем сиденье кто-то сидит. В ту же секунду, отодвинув голову от переднего сиденья и выпрямившись, гетерохромные глазёнки уставились на соседа по сиденьем с глупой ухмылкой. Эти яркие, ядовито-розовые глаза, произвели большое впечатление на Николая и вообще весь внешний вид тёмноволосого. —Знаешь почему Смурфики не размножаются?— спросил неожиданно Гоголь с той же ухмылкой на лице. В ответ на вопрос сначала последовало неловкое молчание со стороны обладателя ядовито-розовых глаз. —Почему? — донёсся голос довольно тихо от тёмноволосого. Его глаза были расслаблены, а лицо не выражало никаких эмоций. —Потому что они голубые. — ответил белобрысый и в ту же самую секунду залился смехом. Смех разносился по всему автобусу. На эту шутку со стороны тёмноволосого парня последовало неловкое молчание, а потом очень тихий смешок. На его лице появилась почти никому незаметная улыбка.

***

Это была первая встреча Николая и Фёдора. С того момента прошёл один год и они очень сблизились. Коля всегда рассказывал шутки, анекдоты и всякую всячину Достоевскому, пока тот молча слушал его, не перебивая, иногда посмеиваясь и иногда добавляя что-то. Они сблизились настолько близко, что чуть ли не жили вместе. То Коля у Феди, то Фёдор у Коли. Обычно проживал у своего друга Гоголь, потому что одному ему скучно. Николай никогда не привязывался к кому-то настолько. Он думал, что для свободы, которую гетерохромный так обожал, не нужно не к кому привязываться. Чтобы если этот человек покинет его жизнь, он не переживал насчёт этого. Чтобы ему было плевать на этого человека. Но чувства возникшие после знакомства с Достоевским, заставили его страдать.... Николай хотел каждую минуту, каждую секунду находиться рядом с ним. Он хотел этого, из-за чего не понимал себя.... Белобрысый думал, что он никогда не привяжется к кому-то настолько, он не знал что чувства могут появиться так неожиданно и быстро. Гоголь думал убить Фёдора, чтобы не испытывать столь мучительные страдания. Но он не решился на это, так как прикинул что с ним будет, если его друга не станет.... Он не может протянуть без него даже несколько жалких деньков, а тут вечность.... Вечность разлуки, из-за которой Николай точно сойдёт с ума... Гоголь пытался заметить что-то во время разговоров с Достоевским, какой-то намёк на то, что его чувства взаимны. Но никаких намёков на это не было. Гетерохромный пытался как-то показать свои чувства с помощью действий. При встрече он притягивал Фёдора настолько близко, насколько можно было, но главное, чтобы их лица были всего в паре сантиметров от друг друга. Во время разговора Николай пытался максимально близко находиться к нему. Несколько раз он рвал цветы на клумбах, а потом дарил их тёмноволосому. Но на все эти действия особой реакции не было. Фёдор, конечно, иногда неловко улыбался при всех этих действиях. Но в основном он смотрел на белобрысого немного туповатым взглядом и изогнув одну бровь, будто спрашивая "Зачем ты это делаешь? ". Но была ещё и третья реакция на всё это, она была самая болезненная для гетерохромного.... Безразличие, то что не нравилось Николаю на лице Фёдора было безразличие ко всем его действиям. Это сильно огорчало беловолосого, но и злило одновременно. Видя такую реакцию у него часто на лице появлялся оскал, но он появлялся только когда Фёдор не видел его лицо. Обычно, при разговоре с Достоевским можно было увидеть много эмоций, особенно если человек, с которым он беседует, был Николай. Но безразличие на его лице.... После всего что сделал Гоголь.... Очень ранило.... В эти моменты гетерохромный не понимает от слова совсем. Может, Фёдор так выражает своё недовольство? Или может быть злость? Но почему он не может просто сказать.... Разве сказать, что тебе не нравится так сложно.... Коля всё поймёт, он не будет обижен или зол.... Он поймёт.... Или может.... Достоевский не говорит это, потому что не хочет обидеть его как-то? Но Николай никогда не был обидчивым, особенно если обида на Фёдора. Он может дуть губки, но по настоящему Коля никогда не обижался на него. А даже если и обижался, то в миг прощал и лез к нему дальше. Было что-то неясное между ними.... Николай уже смирился с тем, что, кажется, влюбился в своего друга, но признаться он так и не решался. Он пытался как-то намекнуть на это Фёдору, но всё выходило безуспешно. Тёмноволосый не отвечал взаимностью на эти действия, но и не отвергал их. Цветы принимал, даже когда на них смотрели проходящие мимо люди с презрением, иногда даже крича им отвратительные слова по поводу их ориентации. Обладатель ядовито-розовых глаз был бисексуалом, то есть его привлекали и мужчины, и женщины. Этот факт Гоголь знал, поэтому у него были шансы на взаимные чувства.

***

Железная дверь подъезда открывается и из неё выходит парень с длинными волосами, наполовину белоснежного цвета, а наполовину сиреневого. На голове была обычная шапка кофейного цвета. Куртка, в которой он только что вышел была совершенно обычной, цвет её был так же кофейный, только капюшон и ближе к концам рукавов она была белоснежной. На нём были надеты чёрные брюки и ботинки того же цвета, что и брюки, у ботинок был маленький каблучок. Не лучшая конечно обувь для выхода на улицу в гололёд, но это его выбор. Пепельные глаза устремляются на Николая и их обладатель хочет уже поздороваться, но в его лицо прилетает снежок. Глаза автоматически зажмуриваются, а лицо пострадавшего отворачивается в сторону. —Приветик, Сигмуль! — воскликнул Николай, отряхивая красные перчатки от лишнего снега. На его лице была ухмылка от того, что он сделал. На его приветствие никак не ответили, так как Сигма смахивал снег со своего лица. Он не был готов к такому. Двухцветный точно не хотел так просыпаться. За действиями Сигмы и его недовольством наблюдал Гоголь и тихо хихикал над ним, так как знал, что если заржёт так, что дома содрогнуться, то точно получит подзатыльник от обладателя двухцветных волос. В принципе он и так получит подзатыльник, но не такой сильный. Вообще Сигма никогда не был настроен причинять кому-то боль, но после появления Николая в его жизни — без хорошего подзатыльника не обойтись. Пока белобрысый тихо посмеивался над Сигмой, тот в свою очередь уже закончил избавляться от ненужного снега на лице. Пепельные глаза открылись и устремились на виновника его резкого пробуждения. Брови припали к переносице, а глаза цвета пепла прожигали Гоголя. Злость на лице Сигмы была очень заметна, только слепой это не увидит. —КОЛЯ! — крикнул двухцветный со всей злостью в голосе. —Ну не злись, Сигмуль, это просто прикол и вообще я случайно! — начал оправдываться Николай, строя невинные гетерохромные глазки и глупо улыбаясь, чтобы Сигма немного сжалился над ним и дал не такой сильный подзатыльник. В ответ на такие странные и туповатые оправдания своего друга сероглазый ничего не сказал. Эти оправдания только ещё больше злили Сигму. Неужели нельзя сказать правду? Через несколько мгновений обладатель длинных двухцветных волос оказался перед Гоголем. Пока тот строил невинные глазки, Сигма замахнулся на него и дал довольно сильную пощёчину. Шлепок по коже был отчётливо слышен. Голова белобрысого парня повернулась в сторону от силы удара. Гетерохромные глаза шокирующе уставились на лицо полное ярости. Сигма был крайне зол. Гоголь никогда не видел своего друга таким злым. Гетерохромный понял, что ошибался насчёт сероглазого. Он и не мог подумать, что Сигму можно настолько разозлить всего лишь снежком. Он не думал, что его ударят настолько сильно, что аж останется ярко-красная отметина. Конечно, от других Николай мог ожидать такого удара, но от двухцветного такое явно не ожидалось. Сигма, конечно, давал пощёчины раньше, но чтобы потом от них оставался красный след....такого не было.... —Кажется, сегодня кое-кто встал не с той ноги. — неожиданно сказал Гоголь, поворачивая голову в сторону собеседника, строя на лице глупую и такую наигранную улыбку. В ответ ничего не послышалось со стороны двухцветного. Лишь хмурое лицо давало понять, что Сигма всё ещё зол. Сероглазого раздражали наигранные эмоции Николая, его тупые оправдания, после очередного "прикола" и то, что тот скрывает настоящего себя. Сигма уже давно догадался о наигранных эмоциях гетерохромного, было легко понять, что это не то, что он испытывает. Все оправдания, которые тот придумывал были придуманы на рандом и неважно звучит ли это хоть каплю правдоподобно. Главное — оправдаться, а как именно это уже неважно. Сероглазый не понимал почему Николай играет роли, а не показывает настоящего себя. Половинчатый рекомендовал Коле сходить к психологу, но тот наотрез отказывался, заявляя что он полностью в порядке. Сигма и Николай дружили уже достаточно давно, лет пять точно. И все эти годы дружбы Гоголь вёл себя психически больным, что даже иногда проходящие мимо люди вызывали дурку, чтобы поскорее этого ненормального забрали. К счастью для гетерохромного, Сигма был всегда рядом с ним в эти моменты и он быстрее уводил своего друга куда подальше оттуда, куда вызывали. Именно поэтому белобрысый парень всё ещё бегает по дворам Санкт-Петербурга, а не сидит в психушке этого города. Обладатель половинчатых волос не верил, что Николай хоть с кем-то может вести себя более-менее по настоящему. Но после того, как он увидел общение гетерохромного с Фёдором — надежды появились, что Гоголь начнёт показывать настоящие чувства.

***

—Прости.... — промолвил Сигма, глядя на ярко-красную отметину от удара на щеке гетерохромного. Злость на лице больше не выражалась. Видимо, двухцветный понял, что из-за снежка не стоило так сильно ударять белобрысого. —Ой, да ничего страшного! — воскликнул Гоголь вновь с поддельной улыбкой на лице, упираясь руками в бока и смотря вообще куда-то в небо. —Это прозвучало так, как будто ты готов меня убить.... — тихо прошептал сероглазый, склоняя брови к переносице и отводя голову в сторону, чтобы увеличить шанс того, что Николай не услышит эти слова. —Эй! Почему ты такого плохого мнения обо мне! — воскликнул Гоголь, делая обиженный вид. В ответ ничего не последовало, лишь хмурое выражение лица уставилось на белобрысого. Через пару минут Сигма коротко сказал. —Пошли. — кинув слово гетерохромному, напоминая зачем они вообще сегодня встретились, сероглазый направился куда-то вперёд от подъезда. В ответ Николай лишь хмыкнул и последовал за другом. Оба знали куда идти. А именно к дому Достоевского. Всё же у него сегодня день рождения. Фёдор был общим другом Гоголя и Сигмы, и жил он далековато от них обоих. Примерно четыре-шесть остановок на метро, если ехать от места, где проживал Коля. А от Сигмы нужно было три остановки. Как вы поняли, они направляются на станцию метро. Им не далеко идти. Николай хотел уже поскорее встретиться с Фёдором, а Сигме.... Было как-то всё равно. Отношения между Сигмой и Достоевским были сложные, так как половинчатый видел, как Гоголь смотрит на него при общении с тёмноволосым. Было не сложно догадаться, что гетерохромный сильно ревновал Фёдора. Хоть они и были близкими друзьями, но ревности белобрысого парня не избежать. Хотя при общении сероглазый был как можно дальше от обладателя фиолетовых глаз. Не потому что он не хотел, чтобы Коля взрывался от ревности, а потому что ему не очень нравилось находиться в компании вместе с Фёдором. Сигма не знал причину, но что-то его отталкивало подальше от него. Обладатель двухцветных волос уже давно догадался о чувствах Николая к Достоевскому и пытался как-то помочь своему близкому другу с отношениями. Ведь он верил, что Фёдор чувствует те же чувства, что и Гоголь. Сигма и Николай были уже в метро и ехали напрямую к Достоевскому. Метро было очень быстрым средством передвижения по городу, особенно по Питеру, когда пробок многовато и на улице стоит солнечный день. Хоть и день близился к вечеру, пробки и куча гуляющих людей были, выходной же. Ехать им осталось совсем немного, три остановки займут десять, а может быть и меньше, минут. Они были в середине самого транспорта, людей в этом вагоне было немного, человек шесть, если не считать этих двоих.

***

И вот наконец белобрысый парень и половинчатый по именам Николай и Сигма добрались до улицы, где проживал их общий друг Фёдор. От станции метро недалеко идти. Во время пути от станции до дома друга, Гоголь очень много болтал, не умолкая. На всё двухцветный лишь кивал и произносил глухое "ага", ведь слушать болтовню Коли было уже невозможно. Он не слушал его, просто со всем соглашался и пытался сделать вид, что слушает. Сигма конечно слышал некоторые отрывки, но предпочёл не вслушиваться, ведь сто процентов сейчас гетерохромный рассказывает историю о том, как он снова встретил их общего знакомого Ивана Гончарова и пересрался с ним из-за какой-то ерунды. Или же он рассказывает про то, как он погулял с Достоевским, называя его ласково «Дос-куном». Это, так сказать, прозвище, Николай придумал уже давно, чуть ли не с первой их встречи. Ему нравится давать людям разные прозвища и некоторым это кажется довольно забавно, особенно Фёдору. Закончив болтовню, они наконец пришли к дому Достоевского. На лице Николая появилась самая яркая улыбка, которую только видел Сигма. Не успев спросить своего друга о причине такой радости, Гоголь рванул к двери подъезда и уже хотел начать набирать номер квартиры, как вдруг задумался. —В чём проблема? — спросил сероглазый, подходя к белобрысому, явно не понимая почему тот не звонит в домофон. —Если мы позвоним в домофон, то это будет уже не сюрприз! — громко ответил гетерохромный, скрещивая руки на груди, дув губки. Сигма ничего не сказал после ответа, но спустя пару минут, он спросил. —И что ты предлагаешь? Как мы войдём в подъезд? — скрещивая руки на груди и приподняв бровь, спрашивал он. Несколько минут молчания и гетерохромные глаза засияли. Николай вдруг резко взялся за ручку двери и кинув короткое "придумал", резко дёрнул несколько раз железную дверь. Половинчатый не успел спросить, какую хуйню он в этот раз творит, как вдруг на его глазах дверь подъезда открылась. Мягко говоря он был в шоке, что железная дверь подъезда так легко открылась. Гоголь, держа дверь, отошёл, пропуская Сигму вперёд. На это двухцветный лишь закрыл серые глазки и прошёл внутрь. Вслед за ним зашёл и сам Коля. Несколько минут были потрачены на вызывание лифта, дождавшись его, рука потянулась к кнопке "4" и лифт отправился вверх. Как вы поняли, Достоевский жил на четвёртом этаже. И вот они прямо перед дверью квартиры своего друга. Николай не мог стоять на месте, он немного подпрыгивал, кружился и махал руками в разные стороны. На его лице была улыбка, которую раньше сероглазый никогда не видел. Она была такая.... Настоящая? Да-да.... Она не выглядела наигранно и к тому же такая реакция.... Белобрысый никогда не вёл себя так, даже когда ему было ужасно скучно или весело. Сигма даже немного забеспокоился за Колю, видя его реакцию на то, что они стоят прямо перед дверью обладателя фиолетовых глаз. Что такого в этом? Это просто дверь, ведущая в квартиру его друга. Несколько секунд мышления и половинчатый вздыхает, понимая почему Гоголь так радуется. Сигма давно заметил, что Гетерохромный уделяет всё своё свободное время Фёдору и его напористая близость к нему — всё объясняет. "Что с тобой делает влюблённость... " —подумал двухцветный, отводя пепельные глаза в сторону, явно испытывая стыд за действия Николая. Сигма искренне надеялся, что это никто не увидит. Продолжалось это шесть минут, но для сероглазого это казалось вечностью. Наконец Гоголь успокоился и позвонил в дверной звонок. Снаружи квартиры было тихо слышно мелодию, заигравшую внутри. Чтобы Достоевский не понял кто именно пришёл — беловолосый закрыл рукой дверной глазок и щель, которая была предназначена для ключей. Сигма стоял рядом и не выражал особого интереса к сегодняшнему дню, если бы Коля его не вытащил из дома, то тот скорее всего провёл свой день за просмотром какого-нибудь фильма или аниме в своей квартире. Сероглазый не очень любил общаться с Фёдором по причине того, что он всегда знает что ответить и как-будто читает мысли, ведь если двухцветный захочет о чём-то промолчать или же просто хочет сказать, но ему не даёт Гоголь, то Достоевский узнает это с первого взгляда. Обладатель фиолетовых глаз мог понять о чём думает его собеседник, он понимал когда кто-то лжёт или пытается скрыть настоящего себя. Он всё понимал и знал. Сигме общаться с таким человеком сложно, ведь сам ты совсем не понимаешь о чём думает Фёдор. Что он делает и что хочет сделать. Но он понимал тебя, всего тебя, твоё настроение, твои мысли, твои действия. Сигма — владелец казино, он отлично играет в азартные игры, его раньше никто не мог в них победить, но Николай и Достоевский смогли. Гоголь побеждает не всегда, но Фёдор.... Он побеждает каждый раз в игре с половинчатым. То о чём думает Достоевский никому не понять, по крайней мере Сигма так думал.... Способность Фёдора отлично понимать любого человека была пугающей. Он мог запомнить любые мелочи в человеке, что не удастся сделать обладателю двухцветных волос так просто. Достоевский читал людей, как открытую книгу.... Почти всех.... Исключением стал Николай. Его понять было сложно. Его быстро переменчивое настроение и его эмоции поражали, даже самого Фёдора. Иногда, когда Сигма и Фёдор оставались наедине, без присутствия гипер активного Коли, тёмноволосый задавал Сигме вопрос "Николай всегда такой? " на что получал ответ "да". За дверью послышались неторопливые шаги. Минута, и слышится голос внутри квартиры. —Кто там? — был задан банальный вопрос по ту сторону двери. Тон голоса был спокойным и с каплей безразличия к гостям. Вопрос был произнесён медленно, немного хрипло. В ответ на вопрос последовало молчание, но Коля не удержался и тихо хихикнул. Этого было достаточно, чтобы по ту сторону начали открывать дверь с улыбкой. Несколько поворотов ключей и дверь медленно открывается. В её проёме виден Фёдор. Он смотрит мягко, спокойно, и с улыбкой. Его ядовитые глаза сейчас были какие-то тусклые, без той изюминки, которая всегда была в его глазах. Достоевский был одет в обычную белую футболку, которая была довольно длинной, и серые домашние штаны. Растрёпанные волосы, уставший и такой сонный взгляд указывал на то, что Фёдор недавно проснулся. Хотя время уже 17:45. Похоже, что тёмноволосый не выспался за прошлую ночь и решил поспать вечером, но незваные гости всё же пришли и помешали ему. Но несмотря на то, что они ему помешали, Достоевский тепло улыбался им и пытался сделать вид, что всё в порядке. —Дос-кун! — воскликнул Николай и бросился на Фёдора с распахнутыми руками, чтобы затащить его в крепкие объятия. У него это легко получилось, так как жертва объятий не была против. Обладатель фиолетовых глаз приобнял Колю в ответ, смотря на того усталым взглядом и улыбаясь, так же устало. —Ой, что с тобой? Выглядишь хреново. — задал вопрос белобрысый, освобождаясь от объятий и смотря на того гетерохромными глазёнками с любопытством, почему же тот так выглядит. Николай заметил тёмные круги под глазами Фёдора и он очень хотел знать, что же заставило его не спать. Гоголь, конечно, знал что его друг мало спит, но Достоевский раньше так устало не выглядел. Это заставило гетерохромного сглотнуть ком в горле, надеясь на то, что с обладателем фиолетовых глаз ничего серьёзного не произошло. —Со мной всё хорошо, просто не выспался. — ответил Фёдор, отмахиваясь от вопроса почему он так выглядит. Николай знал, что он никогда не высыпается, поэтому любопытство Коли ещё сильнее взяло над ним вверх. Достоевский не врал насчёт того, что не выспался, но он явно чего-то не договаривал. Например его вид, волосы были растрёпаны, хоть их обладатель всегда хорошо ухаживал за ними. Тёмные волосы всегда были расчёсанными. Хоть и Гоголю было интересно узнать, что же случилось с видом Достоевского, но решил промолчать. Позже спросит. —Проходите. — нарушил тишину Фёдор и отошёл, чтобы впустить гостей в дом. Коля молча вошёл, а Сигма замер на месте. На лице Николая была уже не такая радостная улыбка, так как он знал, что обладатель фиолетовых глаз явно что-то не договаривает про своё состояние. Что насчёт двухцветного, ему было и не весело, и не грустно. Сигма хоть и не любил общение с Достоевским, но в душе он всё же хоть немного, но беспокоился за здоровье его друга. Он знал о проблемах тёмноволосого со сном и думал, что Фёдор скоро не выдержит такой недосып. Достоевский и так выглядел в их последние встречи сонным и очень усталым, но сейчас стало всё ещё хуже. Пару минут бездействия со стороны Сигмы и он вдруг выдаёт слова, которые по его мнению помогут отношениям между Николаем и Достоевским. —А.... Я вспомнил, мне сегодня надо с кое-кем встретиться! С днём рождения, Фёдор! Мне пора! — чуть ли не крича нервно произносил слова двухцветный, метая взгляд туда сюда. Перед быстрым уходом по лестнице, он вручил подарок в руки Достоевского и быстро побежал вниз по лестнице. Фёдор и Коля переглянулись и усмехнулись над плохой игрой Сигмы. Они не поняли, зачем тот ушёл, но они не были как-то злы или обижены на него. Достоевский прошёл дальше внутрь квартиры и начал ждать Колю, который уже разувался. Несколько мгновений и на Николае уже нет обуви и куртки. Куртка была повешена на вешалку, а обувь стояла у двери. На нём осталась обыкновенная белая рубашка, больше него раза в два и полосатые чёрно-белые брюки с красными носочками на ногах. Пока Гоголь мыл руки в ванной комнате, Фёдор ушёл в зал, поэтому сейчас Коля направлялся в зал. Обладатель фиолетовых глаз сидел на краю дивана и заканчивал расчёсывать свои волосы. Взгляд был направлен на проход в зал. Уже совсем скоро в этом проходе появился Гоголь с сияющей улыбкой и с праздничным пакетиком в руке. Николай быстро преодолел расстояние между ним и Фёдором, и вручил пакет в руки именинника, забирая расчёску из его рук. —Ты сам рисовал? — спросил Достоевский, рассматривая оформление пакета. Всё было красиво нарисовано, вроде бы красками. В ответ на вопрос белобрысый убедительно кивнул головой в знак согласия. Его гетерохромные глаза сияли, уставившись на Фёдора и ожидая, когда же тот посмотрит наконец в сам пакет. —Мило. — сказал тёмноволосый с мягкой улыбкой на лице. Он заметил надпись, располагающаяся наверху, над самим рисунком. Фёдору казалось забавно то, что Коля любил придумывать прозвища и это прозвище «Дос-кун» ему казалось довольно милым. Именно это и вызвало тихий смешок со стороны Достоевского, который Николай не услышал. Достаточно рассмотрев оформление пакета, Фёдор наконец достал его содержимое. В пакете оказалась недавно выпущенная часть манги, которую читал Достоевский и книга про психологию человека. Тёмноволосый уже хотел поблагодарить Николая за подарки, которые ему так понравились, но не успел, ведь гетерохромный крепко обнял того. Объятия были очень крепкими, из которых выбраться было бы сложно, если не невозможно. Фёдор обнял того в ответ, но не так крепко. Во время объятий тёмноволосый прошептал искреннее "спасибо". Николай обнимал молча, ничего не говоря. Уже минут пять длятся эти объятия, если не больше. Оба молчат, но тишину нарушает вопрос Гоголя. —Дос-кун, ты хорошо себя чувствуешь? — вопрос был задан шёпотом, но из-за полной тишины вокруг, его было прекрасно слышно. Как будто весь мир замер, чтобы не мешать. Минута молчания. —Что ты хочешь? — отвечает Фёдор вопросом на вопрос. По немного дрожащему голосу гетерохромного Достоевский понял, что тот что-то желает, но боится сказать что именно. Обычно тёмноволосый не может понять что хочет Николай, но сейчас белобрысый как-будто стал уязвим для Фёдора, как-будто Гоголь дал ему узнать, что же тот так желает или же гетерохромный больше не может держаться и скрывать это.... —Ты не ответил на вопрос.... — прошептал Николай, всё так же крепко обнимая того за плечи. Голос немного дрожал, то ли от неуверенности в своих действий, то ли от страха, что Достоевский сейчас просто оттолкнёт его. —Вполне. — наконец ответил Фёдор, так же шёпотом, как и Гоголь. Но только его голос был очень спокойным и уверенным, в отличие от голоса Коли. —Дос-кун.... — прошептал гетерохромный, обнимая Фёдора ещё крепче. Его голос ещё больше задрожал. Минута молчания. Николай отпускает тёмноволосого и сползает вниз, на колени. Его руки лежат на коленях Достоевского. Тот в свою очередь молча смотрит на Гоголя. Сейчас он совершенно не понимает, что делает беловолосый и что тот хочет. Фёдор ниже Николая, не на много конечно, но на достаточно, чтобы младшему приходилось поднимать взгляд вверх, чтобы посмотреть в эти гетерохромные глаза. И сейчас, когда Фёдору приходится смотреть вниз, чтобы встретиться взглядом с Николаем, немного неловко и даже смущающе.... Коля сидит с опущенной вниз головой прямо перед ногами Достоевского. И взгляд этих двух разных по цвету глаз не был направлен на лицо Фёдора, он был направлен куда-то в другое место. Он был направлен в пол. Они находились в таком положении десять минут точно.... Если не больше.... Никто из них нечего не говорил. Оба не знали, что сказать и делать дальше. Достоевский уже начал догадывался чего хочет Николай, но он не хотел верить своим догадкам.... Фёдор понимал, что гетерохромный любит его и очень сильно.... Не зря же он так всегда старается для него? Гоголь был готов сделать что угодно для того, чтобы обладатель фиолетовых глаз улыбался и говорил ему "Я люблю тебя".... К сожалению для белобрысого его мечты не сбывались, несмотря на все его старания и упорство. Ему было больно осознавать, что «Дос-кун» не понимает, как сильно он его любит.... И ещё было больно от того, что Николай до сих пор не мог признаться в своих чувствах.... Даже себе, он до сих пор до конца не верил, что он мог влюбиться в кого-то.... Но Коля понимал, что жить он дальше не сможет, потеряв общение с Фёдором.... Но сейчас.... Этот вечер.... Станет последней каплей для гетерохромного.... Он больше не может.... Не может терпеть это.... Он раскроется перед Достоевским.... Тишина.... Она так напрягала.... Никто не осмеливался нечего сказать.... Взгляд Фёдора отведён куда-то в сторону, он сейчас не хотел смотреть на Гоголя, особенно в таком положении.... В повисшей тишине слышно только тяжёлое дыхание Николая, который пытается успокоиться и наконец сказать то, что так давно хотел.... Успокоиться не выходило. Послышался тихий всхлип. Потом ещё.... И ещё.... Пока это не переросло в плач.... Живые эмоции взяли вверх над гетерохромным. Услышав всхлипы, Достоевский посмотрел на Гоголя встревоженным взглядом. Он впервые видел плачущего Колю. —Коль.... Ты чего? — спросил Фёдор спокойным тоном. Ответа не последовало, а плач перерос в рыдание. Такого тёмноволосый точно не ожидал. Что случилось? Он сделал что-то не так? Он его обидел? Нет-нет, ничего из этого.... Причина эмоций Николая была неясна для обладателя фиолетовых глаз. Достоевский не знал, как успокоить Гоголя, поэтому он попытался как-то притянуть его к себе. К счастью, когда Фёдор пытался поднять гетерохромного с пола, тот сам встал и сел на колени к тёмноволосому, обнимая того крепко-крепко, чтобы его не смогли оттолкнуть. Фёдор, конечно, не ожидал, что Николай сядет к нему на колени, но не стал ничего говорить по поводу этого. Это сейчас не так важно. Одной рукой он приобнял его, а другой свободной рукой Фёдор поглаживал белоснежные волосы Николая, в надежде успокоить его. Голова с белобрысыми волосами лежит на плече Достоевского. Коля всё ещё не успокоился. Белая футболка Фёдора уже вся мокрая из-за слёз, которые пролил Николай. Но он молчит. Он понимает, что гетерохромному нужно выплакаться, он больше не может держать всё в себе. Когда Гоголь успокоится, то Достоевский обязательно его спросит, что же такого у него случилось. Но он его не спросит, Николай сам скажет. —Дос-кун! — крикнул Гоголь сквозь слёзы, его голос дрожал, но в нём была слышна его решимость в своих действий. Голова Коли уже не лежала на плече тёмноволосого, она была прямо перед ним. Заплаканные гетерохромные глаза смотрели в глаза напротив, в них была надежда, ведь до сих пор Николай сидит на коленях Достоевского и обнимает того, а тот обнимает в ответ и вроде не имеет ничего против его действий.... Никошу не оттолкнули. —Я люблю тебя! — крикнул Николай, всё ещё дрожащим голосом, его тело тоже дрожало. Он сделал это....Он смог.... Он смог признаться Фёдору в своих чувствах! Немалый шок охватил тёмноволосого. Он ожидал этого и думал, что готов. Но сейчас его фиолетовые очи не выражали того же спокойствия, что и раньше. Достоевский не стал долго думать над тем, как ответить Гоголю. Светлые, длинные пальцы коснулись нежной кожи лица и начали его поглаживать по скулам, вытирая при этом свежие слёзы с гетерохромных глаз, в которых уже появилась та самая искорка счастья. Коля уже не так сильно плакал, но слёзы счастья выступили из глаз и потихоньку стекали по щекам. Гетерохромные очи блестели, пока из них выступали всё новые и новые слёзы радости. Беловолосый почти не дышал, он был настолько рад, что дышать в эти секунды он даже не способен. Светлая рука не торопясь проводила вверх-вниз по скуле лица напротив, тем самым поглаживая его и создавая приятные мурашки по телу Николая. Это могло длиться вечность, Фёдору бы ни за что не надоело это делать. Но Достоевский движется дальше. Обладатель фиолетовых глаз нежно берёт Гоголя за подборок, пока тот испуская мелкие слёзы, лишь завороженно смотрит на него, ожидая продолжения ласок. Он ждал их слишком долго, настолько долго, что любое прикосновение, сопровождалось мелкими мурашками и дрожью в теле. Николай жаждал больше, но был не уверен в том, что готов ли он к этому.... Наконец, Фёдор притягивает Колю за подбородок и затягивает того в долгий, полный любви и нежности, поцелуй. Свободная рука ложится на талию гетерохромного и немного поглаживает её. Чужой язык оказывается во рту, он медленно изучает рот своего возлюбленного, получая на это тихие стоны. Языки обоих встречаются и начинают переплетаться, танцевать. Достоевский иногда немного надавливал на язык Николая, желая получить больше сладких стонов из ротика старшего. И он их получал, наслаждаясь каждым из них. Но спустя минутки две, губы немного начало сводить, как и скулы, поэтому им пришлось разорвать поцелуй, оставляя между собой тонкую нить слюны. Они смотрели на друг друга, не говоря ничего. Слова были не нужны, сейчас они наслаждаются друг другом прикосновениями, а не словами. Пока Николай по-немногу восстанавливал дыхание, Фёдор принялся расстёгивать рубашку Гоголя. Начиная сверху и медленно спускаясь всё ниже и ниже.... Оставляя нежные поцелуи на каждый миллиметр гладкой и такой чистой кожи. На такие ласки, девственное тело гетерохромного извивалось и покрывалось приятными мурашками, а сам обладатель этого тела тихо и удовлетворённо стонал. Чем дальше они заходили, тем больше неуверенным себя чувствовал Николай. Он думал, что как-то будет неправильно начинать так быстро.... Слишком быстро.... Они же только по сути признались друг другу в любви, а уже хотят заняться этим.... Да, оба этого ужасно хотят, но готов ли Никоша к такому быстрому повороту событий? Вот он только что страдал из-за чувств к Достоевскому и выплакивал все слёзы, которые накопились за столь долгое время, а сейчас Николай стонет от удовольствия, от ласок, которые предоставляет ему Дос-кун.... Правильное ли это решение...? Белая просторная рубашка находится до сих пор на Гоголе. Она расстёгнута и немного приспущена вниз, оголяя плечи. Девственное тело гетерохромного получает все возможные ласки, от чего изо рта вылетали несдержанные стоны. Николай пытался сдержать стоны, так как это его слишком смущало. Он не знал почему, может потому что он всё ещё не уверен в правоте этих действий? Но это лишь предположение, ничего больше. Фёдор, закончив ласкать тело своего возлюбленного, поднял голову на уровень головы Коли и затянул того в поцелуй. На этот раз он был не таким нежным, как в прошлый раз, он получился каким-то грубым, но с большей страстью, чем в прошлый раз. Взгляд Гоголя был затуманенным, как и его мысли. В поцелуе слышались приглушённые стоны беловолосого парня, но ему даже понравилось. Они отстранились от друг друга и было видно искусанные губы Николая, на которых даже виднелась кровь. Но это не смущало их обоих, поэтому всё начинало перерастать в нечто большое.... Почувствовалось нежное прикосновение губ к шее гетерохромного. Достоевский принялся расцеловывать шею. Поцелуи были нежными, они приносили большое удовольствие. Сладкие стоны из ротика старшего не затухали. Николай сейчас не думал о последствиях всех действий, которые он хочет совершить сегодня, сейчас. Ему было совсем не до этого, ласки тела отнимали его разум. Это было настоящее блаженство. Гетерохромный даже не заметил, когда из нежных поцелуев на шее, Фёдор перешёл на более грубые поцелуи. Тёмноволосый немного прикусывал нежную кожу, после чего зализывал это место, будто бы извиняясь за содеянное. Но извинения были не нужны, эти действия только больше заводили Николая и ещё больше побуждало его желание продолжить. Гоголь, желая получить больше, бесконтрольно поднял голову вверх, давая обладателю фиолетовых глаз ещё больше места на размещение поцелуев. Этого он и добивался. Вместо ожидаемых поцелуев Коля получил новое ощущение. В его шею уткнулись, сначала немного покусывая и зализывая, но потом почувствовалась боль, видимо Фёдор прикусил сильнее.... Это было действительно так. Николай громко простонал на такое достаточно болезненное, но такое возбуждающее действие. Достоевский не спешил отпускать нежную кожу, только спустя несколько секунд он отпустил. После чего стал зализывать место укуса, таким способом извиняясь и тихо шепча "прости". После такой "ласки" появилась бордовая отметина на месте укуса. Такое повторялось несколько раз и каждый этот раз гетерохромный громко стонал. Ему было немного больно, но приятней ему было больше. Каждое действие тёмноволосого всё больше и больше затуманивало разум Никоши. С каждым его действием у Гоголя начинала всё больше и сильнее кружиться голова.... Николай утопает в новых ощущениях. Похоже, сейчас у него надо спросить хорошо ли он себя чувствует. Не отрываясь от шеи гетерохромного, бледная рука скользнула вниз по телу Николая. Ладонь Фёдора накрыла полу вставший член сквозь ткань брюк. На такое действие послышался жалобный стон из уст старшего. Достоевский улыбнулся, намереваясь зайти ещё дальше. Гетерохромные глаза смотрели на тёмную макушку, обладатель которой сейчас оставлял бордовые отметины на его шее. Сквозь всё своё желание продолжать и как можно дольше, Николай дрожащей рукой накрыл тёмную макушку и попытался как-то отвлечь Фёдора. Дрожащая рука на макушке не помешала продолжить. —П-подожди.... — смог вымолвить Коля дрожащим голосом, немного сжимая и оттягивая при этом тёмные волосы на макушке. В ответ послышалось короткое мычание, оно было не от боли, Фёдор так молчаливо спрашивал "что такое?". —Разве это будет правильно? — тихо спросил Гоголь, уже не таким дрожащим голосом. Двумя руками он пытался убрать лицо Достоевского от своего тела, так как хотел смотреть в фиолетовые очи. —То есть.... — продолжил гетерохромный, хотевши объяснить то, что только что сказал, но он остановился, не зная как именно объяснить. —А ты любишь поступать правильно? —отрываясь от своего дела, спокойно спросил обладатель тёмных волос, поднимая голову вверх на уровень лица своего возлюбленного, чтобы встретиться взглядом. Фиолетовые очи смотрели в глаза напротив, а их обладатель молчал, дожидаясь ответа. Светлая рука находилась на талии, которая была скрыта под просторной рубашкой. Гоголь услышав такой ответ, а точнее будет сказать вопрос, даже не знал что ответить. «Дос-кун» знал, что обладатель гетерохромных глаз не любил поступать правильно, в некоторых случаях даже ненавидел. Сейчас сказать "да" было сложно, не только потому что он соврёт своему любимому человеку, но и потому, что его быстро раскусят. Слишком быстро.... Николай не успел ничего сказать, когда уже его ладонь лежала на серой ткани, которая "прятала" вставший член Достоевского. У Коли был настолько уже затуманен разум от всех ласок Фёдора, что не успел поймать на моменте, когда тёмноволосый клал руку Николая на его штаны. До этого ещё красное личико Никоши стало ещё краснее. От чего со стороны обладателя фиолетовых глаз послышался тихий смешок, явно радуясь такой реакции Гоголя. —Дос-кун, я–.... — не успел договорить Николай, как к его губам поднесли палец, чтобы тот помолчал. Голос гетерохромного не дрожал, но неуверенность была. —Я всё пойму, Никоша. Если не хочешь, не делай. Я заставлять тебя ни за что не стану. — прошептал Фёдор мягким тоном, давая понять что он не собирается делать что-то против воли своего возлюбленного. Коля был пленён этим шёпотом. Он обожал его и Достоевский это прекрасно знал. Гоголь задавался вопросом "Дос-кун специально использует шёпот, чтобы я согласился? ". —Я хочу.... Но я не умею.... — тихо сказал белобрысый. Он говорил правду, он ни то что минет никогда не делал, он и не спал никогда не с кем. Для него этот первый раз был очень важен и он не хотел ничего испортить своей неопытностью. —Серьёзно? Такова твоя причина? Никоша, всему нужно учиться. Понимаешь? — сказал тёмноволосый, немного удивляясь, по его мнению, странной и немного глупой причине. Коля ничего не ответил. Он пытался решить что делать. Что будет правильно. Что будет верным решением для обоих. Несколько минут и Николай начинает спускаться вниз, на пол, вставая на колени перед Достоевским. Он решил что будет делать. Гоголь не испугается учиться.... Учиться не всегда плохо, иногда это даже хорошо. И даже совершая ошибки не нужно останавливаться и думать " Господи, какой же я тупой.... ". Не нужно. Всему можно научиться, даже совершая ошибки. Не надо бояться совершать ошибки.... —Ты уверен? — спросил Фёдор, удивляясь такой решительности Николая. Он и вправду выглядел очень решительным.... Смотреть на гетерохромного сверху-вниз было невозможно.... Это выглядело очень возбуждающе.... Особенно, когда эти разные по цвету глазёнки выражают такую решительность и смотрят на тебя, прямо в твои глаза.... Фёдор не смог выдержать этого и отвернул голову в другую сторону, закрывая глаза и закрывая одной рукой покрасневшее личико. Для него это было слишком. Николай, видя что на него не смотрят, явно немного обиделся и разозлился. Ведь он тут сейчас значит будет делать всё впервые, а на него даже не смотрят любимые глаза? "Нет уж, так не пойдёт!" — подумал белобрысый и потянулся рукой до лица Достоевского, но увы у него это не получилось. Но на движение Фёдор соизволил повернуть голову обратно, смотря на руку Гоголя, которая почти до него дотянулась. —Не отворачивайся! — крикнул Коля обиженным тоном. Он хотел, чтобы на него смотрели, даже если не в глаза, то просто уделяли внимание любой части его тела. —Хорошо, прости. — извинился тёмноволосый, направляя свой взгляд в глаза, что сейчас находились внизу. Сейчас Фёдор немного нервничал, так как мысль о том, что его «друг» будет делать ему минет просто завораживала. Конечно, Достоевский не считал Никошу своим другом, он значит для него нечто большее. Но никто из них не объявил начало, когда они уже не друзья, а полноценная пара.... В ответ на извинения Николай недовольно буркнул, но зацикливаться на этом не стал и приступил к действиям. Сначало он огладил член через ткань, получая томные вздохи Фёдора. Потом медленно, не торопясь начал освобождать пульсирующий орган. Пижамные штаны были сняты и стало видно ещё лучше стояк сквозь боксеры. Беловолосый сглотнул, уже зная что достоинство его возлюбленного уж точно не маленькое.... Несколько секунд Гоголь не двигался, рассуждая стоит ли это продолжать.... Он не был готов к таким размерам. Сейчас Никоша выглядел как помидор, как самый красный помидор во всём мире. Он был очень смущён этим всем и неловко отводил взгляд в сторону. На всё это Достоевский смотрел спокойно, ожидая когда Николай будет готов. Он был готов ждать вечность, лишь бы гетерохромному было комфортно. Итак терпеливо Фёдор ждал, но ждать долго не пришлось. Лёгкими движениями рук, боксеры оказываются немного спущены, открывая вид на часть члена. Затаив дыхание и отвернувшись, Гоголь медленно спускает их окончательно, давая полную свободу половому органу. Гетерохромные глаза зажмурины, они не готовы к этому, но интерес берёт верх над страхом перед ошибками. Глаза открываются. Они медленно ведут взгляд на член, поворачивая при этом голову. Как и ожидал Николай, орган возлюбленного был не малых размеров.... "И как он должен поместиться во мне...." — подумал белобрысый, сглатывая ком в горле. Гоголь уже пожалел о своём решении.... Да, он мог хоть сейчас всё прекратить, зная что «Дос-кун» ни за что не обидится на него. Но Коля сам этого хотел, просто боялся как-то навредить, ведь он знает что кожа на органе нежная и что нужно осторожно обращаться с этим.... Немного подумав, гетерохромный решил что даже не прикоснуться к нему, будет не очень вежливо. Поэтому через несколько минут раздумий, холодные руки потянулись к вставшему члену. Тонкие пальцы осторожно обхватили орган. Он был твёрдым....Что такого сделал Николай, что Фёдор так возбудился? Слёзы? Ведь Никоша рыдал перед началом всего этого. Странно. Томный вздох от одного лишь прикосновения донёсся из уст Достоевского. Он дождался столь приятного прикосновения. Мелкие мурашки покрыли бледное тело тёмноволосого. Холодные руки начинают двигаться вверх-вниз по половому органу, создавая приятные ощущения с обоих сторон. Николай не понимал правильно ли он всё делает и получает ли «Дос-кун» удовольствие. Ведь по столь спокойному лицу было не понять, ни капли удовлетворения, ни капли боли. Рот был немного приоткрыт и из-за этого было хорошо слышно вздохи, когда Коля двигал руками. Видя, что Никоша волнуется, бледная рука опустилась на белую макушку и начала потихоньку поглаживать, но не в коем случае не надавливая. Это небольшое действие со стороны Фёдора принесло достаточно уверенности Гоголю, гетерохромные очи были полны решимости и не долго думая, Николай перешёл к следующей части удовольствия. Румяное личико потянулось к половому органу. Гетерохромный не знал как правильно это делать, но сейчас ему помогали воспоминания просмотра порнухи. Он часто её смотрел и поэтому Коля примерно знал как это делать. Но одно дело — знать, а другое дело — уметь это делать. Наконец Николай провёл языком по возбуждённой плоти, ощущая слегка солоноватый вкус выделяющийся смазки, на что получил довольный томный вздох сверху. Это замотивировало белобрысого продолжить. Несколько раз ещё проведя языком по органу, он наконец вобрал головку члена в рот, начиная посасывать и слегка двигать головой туда-обратно. Пару минут привыкания и Коля берёт глубже, начиная помогать себе рукой, чтобы Фёдору точно было приятно. И ведь последнему правда приятно, очень, эти старания возлюбленного давали особую приятность. Гоголь взял уже до половины и старался взять глубже, но это было сложно, рвотные рефлексы давали о себе знать. Но тем не менее он ускорил движения на органе, чтобы хоть так довести своего любимого Дос-куна до оргазма. В один момент рука Достоевского, что покоилась на макушке Николая, вдруг надавила на него, заставляя взять орган полностью себе в рот. От чего последний чуть поморщился, чувствуя как член упирается ему в горло. Но длилось это не долго, Фёдор быстро отпустил Колечку, дав слегка отстраниться. Оргазм не заставил долго ждать и тёмноволосый со стоном излился в рот своего возлюбленного, что так старательно его ублажал. Гетерохромный с интересом принял чужую сперму в рот, пробуя и радуясь тому, что сделал любимому Дос-куну приятно. После всего этого ублажения, Фёдор притянул Николая к себе и сам наклонился к нему, накрывая чужие губы своими, вплетая в страстный и столь желанный поцелуй, на что сразу получил ответ от белобрысого. Этот день рождения они запомнят надолго, Коля особенно запомнит вкус чужой спермы и смазки, но лучше всех запомнится их любовь, страстная и искренняя.