медлячок

первое сентября - цикличный, ежегодный праздник. праздник, что для некоторых становится первобытным открытием, а для кого-то повторяется уже пять лет, семь, и даже десять. и ведь даже события, что происходят на нём не меняются из года в год. линейка, на которой ты встречаешь всех своих знакомых после трёх месяцев жары. занудные речи директора и завуча, что лишь и нагоняют сонливость, а слух не может зацепить и пары новых строк в тексте. казалось бы, что и за той же самой партой сидеть в очередной раз было бы интереснее, чем выслушивать монотонный, усыпляющий голос уже престарелого директора, что не сменился за эти одиннадцать лет ни разу, и казалось бы, пора уже на пенсию, но старик гордо стоял на своём, не желая уходить с директорского поста. но старшеклассники даже против не были, мужик - то добрый, и прикрыть от скандала может, и закрыть глаза на очередные шалости тех, кого в своём кабинете он видел раз 100, не меньше. что определённо касалось и знаменитого своими проделками Игоря Грома. вот кто-кто, а он появлялся в директорском кабинете стабильно хотя б несколько раз в год. но Михаил Александрович - он же директор, вечно его прикрывал. видел, парень молодец, с хорошим будущим. а к нему попадал лишь за проделки, которые Соколов считал мелочными, поэтому всегда отпускал, даже без вызова в школу опекунов. да и жаль было Игоря как-то, опекуны ему даже не родные, отец погиб ещё когда мальчишке было всего 12, при чём прямиком у него на глазах, поэтому Михаил Александрович не хотел ворошить старые раны, требуя «отца» в школу.  речь заканчивается, а Игорь уже чуть ли не засыпает на плече лучшего друга - Димы Дубина. как вдруг в бок поступает небольшой толчок от него же, а после этого тихий голос, что пробивался даже сквозь гул толпы вокруг.  — тебя к Михаилу Александровичу вызывают, шуруй, идиот!  слова Димы подтвердил удивлённый взгляд классной руководительницы, что был устремлён прямиком в глаза Игоря. не смея ослушиваться приказа самого директора, Гром пробирается сквозь толпу, но длится это не долго, так как класс их стоит чуть ли не около входа в школу, где директор и стоял. поднимаясь по ступенькам, Игорь мигом оказывается около директора, немного пригибаясь, дабы услышать поручение от старшего.  — Игорёк, сейчас тебе нужно поднять первоклассницу на плечо и просто пройтись, пока она будет давать первый звонок, всё ясно?  получив одобрительный кивок от старшеклассника, мужчина улыбнулся, и сказав короткое «тогда вперёд, герой» легонько толкнул его в спину по направлению к маленькой девочке, что нервно стояла у ступенек с колокольчиком в руках. не желая пугать хмуростью шестилетнюю девчушку, Игорь натянул на лицо слабую, но доброжелательную улыбку. подойдя, аккуратно её берёт на руки, дабы не сделать больно, после чего садит к себе на плечо. придерживая, спускается по ступенькам, после чего начинает раздаваться для кого-то уже не первый звонок, но первый для малышей, которым только предстоит увидеть все краски этого места. громкий звон колокола резал слух, но Игорь ровно шёл, распространяя звук по всей линейке.  но момент закончился быстро, гул разговоров толпы снова заполнил школьный двор, а классные руководители принялись собирать свои «отряды» дабы развести всех по нужным кабинетам. ещё с начала линейки Гром заприметил незнакомое лицо среди одноклассников. подумал, может затерялась девчуля среди кучи классов, но нет. как только завели в класс и все успели сесть, сказала наша классная «детки, знакомьтесь с Юлею». когда Игорь оборачивается, дабы посмотреть на новую в коллективе, в сердце что-то ёкает. настолько красивых девушек он не видел за свою не сильно долгую жизнь ни разу. от неё исходила безумно приятная аура, у юли такая харизма, которой нет ни у кого, она словно ангел в кипящем аду. мысли начали заполняться только ею. это начинало походить на сумасшествие, словно с этого момента Гром не мог думать ни о чём кроме этих красных, шелковистых волос да вишнёвых духах с нотой карамели, которые были не удушающе сладкими, а скорее горько-сладкими. хотелось утонуть в этом запахе, зарыться в волосах навечно, быть только с ней и ни с кем более. ощущался этот момент - словно похотливый купидон, бог любви, живущий на небесах, выстрелил в сердце не стрелой, как обычно, а пулей, что разливалась не болью с кровью, а дурманящим сознание чувством влюбленности. заставляя вгонять себя в самое настоящее сумасшествие, грызя губы, и раздумывая лишь о том, как сделать так, чтоб вы с объектом симпатии были вместе навечно.