At the mercy of a monster

В мире, где человеческое тело стало сосудом для чудовищных паразитов, реальность стала кошмаром. Элитный дом в престижном районе Фукуямы ничем не отличался от других. Именно здесь нашел пристанище один из лидеров паразитов Гото. Холодный, умный, расчётливый, он умел скрываться в тени и выдавать себя за человека. Он был хозяином этого дома, где жил ещё один паразит. Его звали Синдзи Идзуми, он был старшеклассником. Паразит Миги жил в его правой руке, поэтому он считался не истинным паразитом. Миги не добрался до его мозга и его разум сохранился. Сегодня вечером Гото играл на пианино, его мелодия была красивой, но в то же время демонической. Синдзи Идзуми, стоял, словно зачарованный, слушая игру Гото. Паразит, поселившийся в его правой руке, был лишь бледной тенью того кошмара, которым являлся Гото. Этот паразит, обладающий нечеловеческой силой и контролем над телом, подчинил Синдзи своей воле. Гото, облаченный в безупречный костюм, казался воплощением зловещей элегантности. Его пальцы порхали над клавишами, извлекая из инструмента звуки, пронизанные холодом и властью. Музыка, словно змея, обвивалась вокруг Синдзи, сковывая его разум и волю. Гото поставил условие для него: он не трогает его отца и Мурано, взамен Синдзи подчиняется ему. Неожиданно со стороны такого ужасного паразита. Значит, он умеет быть человечным. Юноша стал марионеткой в его жестокой игре, послушно исполняя все его прихоти. Даже в самые интимные моменты, когда Гото касался его, Синдзи не мог противиться. После окончания мелодии, Гото обернулся к Синдзи. В его глазах горел нездоровый огонь. Он приблизился к юноше, и его поцелуй был далек от нежности. Это было властное, жестокое прикосновение, отмеченное легкими укусами, оставляющими на коже алые следы. Щупальца, сотканные из плоти паразитов, обвились вокруг Синдзи, лишая его свободы. — Ты принадлежишь мне, — прошептал Гото, и в его голосе звучала абсолютная уверенность. Синдзи лишь кивнул в ответ. Он был пленником в этом мрачном доме, в плену у паразита, который держал в своих руках его жизнь и судьбу. Синдзи чувствовал, как его тело дрожит не от страха, а от странной покорности. Он знал, что это неправильно, что его жизнь превратилась в кошмар, но часть его, словно отравленная ядом, принимала эту реальность. Защита близких стала его оправданием, его тюремной стеной, за которую он спрятался от самого себя. Гото отстранился, рассматривая Синдзи, словно тот был редким экспонатом. Его взгляд был холодным и оценивающим, лишенным какой-либо теплоты или сочувствия. Он видел в Синдзи лишь инструмент, средство для достижения своих целей, живую куклу, танцующую под его зловещую мелодию. — Ты слаб, Синдзи, — произнес Гото, его голос был тихим, но пронзительным. — Но твоя слабость — это моя сила. Так интереснее. — Я знаю, — сказал Синдзи. Синдзи опустил взгляд, не в силах выдержать этот пристальный взгляд. Он знал, что Гото говорит правду. Он был слаб, слишком слаб, чтобы сопротивляться. Он позволил страху парализовать себя, отдав свою жизнь в руки паразита. Гото приподнял подбородок Синдзи, заставляя его смотреть в свои глаза. — Не думай, что я делаю это ради тебя, — прошептал он. — Я делаю это ради себя. Твоя жизнь — это лишь плата за мою защиту. И ты будешь платить ее до тех пор, пока я этого хочу. Затем Гото снова притянул Синдзи к себе, его поцелуй стал еще более требовательным и жестоким. Он словно вытягивал из юноши последние остатки воли, превращая его в послушную марионетку. Щупальца паразитов обвились вокруг тела Синдзи, словно змеи, сковывая его движения и лишая его возможности дышать. В этот момент Синдзи почувствовал, как что-то ломается внутри него. Он больше не сопротивлялся, не пытался вырваться. Он просто закрыл глаза и позволил Гото делать с ним все, что тот пожелает. Прикосновения Гото были пугающими, но он лишний раз старался не причинить вреда юноше. Этот несовершенный Синдзи нравился ему. Но ему также нравилось помучать его, чаще всего морально. И в этой тьме, Синдзи Идзуми медленно, но верно, переставал быть самим собой. Он становился лишь отражением Гото, его тенью, его марионеткой, обреченной танцевать под его зловещую мелодию до конца своих дней.

***

Несколько недель спустя Синдзи вернулся с занятий и отдыхал в своей комнате. Он ещё не привык к такому богатому дому. Здесь все казалось чужим. Особенно владелец дома, Гото. Синдзи лежал на просторной кровати и вспоминал свою прежнюю жизнь. Его семья была самой обычной. Добрая и заботливая мама, справедливый и мудрый отец. Все рухнуло, когда маму убил паразит, который избирательно подыскивал женское тело. Смерть матери от рук одного из этих существ, потеря близкой подруги — раны, которые никогда не заживут. Но судьба приготовила ему еще более странное испытание: его собственная правая рука стала пристанищем для паразита, которого он назвал Миги. — Синдзи, не грусти. Твое положение не так плохо, как ты думаешь. Гото не причиняет тебе физическую боль. Почти, — сказал Миги. — Да, он любит кусаться, — вздохнул Синдзи. В этом мире, где массовые убийства, совершаемые паразитами, тщательно скрывались, Синдзи жил в постоянном страхе за жизнь своего отца. Он мечтал отомстить за мать и Кану, уничтожая монстров в тени, но его тайная война не осталась незамеченной. Гото, самый могущественный из паразитов, носитель сразу нескольких сущностей, обратил на Синдзи свое внимание. Сначала он преследовал юношу в смертельной погоне в лесной глуши. Но затем в сознании Гото что-то изменилось. Он предложил Синдзи… встречаться. Высокий, черноволосый красавец, Гото, казалось, видел в юноше нечто большее, чем просто жертву. Облик высокого брюнета нравился Гото и он придерживался его. Он хотел влиться в человеческое общество, подражать ему, и, похоже, нашел себе пару. Синдзи боялся Гото, но тот держал свое слово. Его близкие были в безопасности. С момента того вечера, когда Гото накинулся на него после игры на пианино прошло некоторое время. И постепенно, вопреки всему, в сердце Синдзи начало зарождаться странное, пугающее чувство. Гото постепенно стал ему нравиться. Это можно было назвать симпатией, и что их отношения улучшились. В этом безумном мире, где грань между человеком и монстром размыта, чувства возникли там, где их совсем не ждали. Синдзи ненавидел себя за это. За то, что позволял Гото касаться себя, за то, что иногда, в редкие моменты, отвечал на его поцелуи. За то, что в глубине души, за слоем страха и отвращения, пробивалось что-то похожее на… влечение. Он чувствовал себя предателем, предателем памяти матери, подруги, всех тех, кто пал жертвой этих чудовищ. По крайней мере Гото не убивал его мать и Кану. Но он был рядом, словно тень, неотступно следящая за каждым его шагом. Он был его тюремщиком, его мучителем, и, одновременно, его единственной защитой в этом кошмарном мире. Миги, его собственный паразит, молчал. Он не осуждал, не советовал, просто наблюдал. Синдзи чувствовал его присутствие, холодное и отстраненное, но все же — поддержку. Миги был его якорем, напоминанием о том, что он все еще человек, что в нем еще осталось что-то, что не было сломлено, не было поглощено Гото. Синдзи сел на диван и включил телевизор. Он переключал каналы, но ничего не привлекало его внимания. Миги отрастил глазки, ротик и маленькие конечности. И ушел на стол: рука Синдзи растянулась, но не отсоединилась. Там он сосредоточился на учебе: читал, листал учебники, делал записи в тетради. Какой прилежный ученик. — Старайся писать аккуратно, Синдзи, — сказал Миги. — Когда ты рассеян, то твой почерк становится небрежным. — Хорошо, Миги. Только не будь занудой. Вскоре вернулся Гото. Он вошел в комнату и наблюдал за Синдзи. Потом подошёл к нему. — Кажется, твоя рука станет умнее тебя, Синдзи, — сказал он. Синдзи молчал. Миги втянулся обратно. Гото подошел к нему и сел рядом. Он обнял его и уткнулся носом в макушку. Потом Гото припал губами к его шее. Его поцелуи в шею вызывали мурашки у Синдзи. Ещё он начал покусывать парня за ухом. — Что случилось? — спросил Гото. — Ты выглядишь грустным. — Я… я не знаю, — ответил Синдзи. — Я просто… запутался. В тебе, во мне, в этом мире… Гото молчал. Он просто обнимал Синдзи, словно пытаясь защитить его от всего мира. — Все будет хорошо. Я буду рядом с тобой. Я буду защищать тебя. Я буду заботиться о тебе. Синдзи не поверил ему. Но он хотел верить. Он хотел верить, что Гото говорит правду. Он хотел верить, что он не один в этом кошмарном мире. Гото коснулся его лица. Его прикосновение было аккуратным. — Не бойся, — прошептал Гото. — Я не причиню тебе вреда. Синдзи закрыл глаза. Гото поцеловал его. Поцелуй был долгим и властным. Синдзи ответил на поцелуй. Он не знал, почему. Может быть, он просто устал бояться. Может быть, он просто хотел почувствовать что-то, кроме страха и отвращения. Гото отстранился и посмотрел на него в глаза. В его глазах Синдзи увидел что-то, чего раньше не замечал — нежность. — Я… я не понимаю, — прошептал Синдзи. — Не нужно понимать, — ответил Гото. — Просто почувствуй. Он снова поцеловал его, и на этот раз Синдзи не сопротивлялся. Он позволил Гото вести его, позволил ему прикасаться к себе, позволил ему делать все, что он хочет. Кажется, он был небезразличен для Гото. В ту ночь Синдзи потерял еще одну частичку себя. Он отдал ее Гото, паразиту, чудовищу, который стал его любовником. Он не знал, что ждет его в будущем. Он не знал, сможет ли он когда-нибудь простить себя за это. Но в тот момент, в объятиях Гото, он чувствовал себя… в безопасности.