Вопрос пацанской чести

— Капитаны, пожмите руки! — командует Виталий Саныч, когда Довлатов с Царицыным шагают навстречу с видом, словно готовы тут же, на старте, друг друга поубивать. Первым ладонь протягивает Руслан. На его рельефно очерченном бицепсе, выглядывающем из широкой проймы черной футболки-безрукавки, красуется красная, цвета команды, лента. Глядя на противника, Руслан щурится на солнце своими чуть раскосыми глазами — подарок в генофонд от пробабки то ли калмычки, то ли казашки, — и слегка, будто оценивая, склоняет голову с бритыми под ежик темными волосами к плечу. — Готовь сраку, — бросает он и похабно улыбается пухлыми губами, сжимая руку вставшего напротив визави аж до белых костяшек. — Ага, мечтай. Поразминай челюсти лучше, — парирует капитан синих и демонстративно упирается кончиком языка в щеку, несколько раз тычась в нее изнутри. Командная лента повязана у него на лбу, а на губах, нижняя из которых поблескивает серебристым колечком пирсинга, — не менее гаденькая ухмылка. — Так, парни, свои любовные игрища отставить до окончания спортивного фестиваля, — вклинивается в их обмен любезностями старший физрук. — Вит Саныч, побойтесь бога, здесь дети. — Люсик, высвобождая ладонь из хватки Руслана, наигранно качает головой и показательно, чтобы Руслан заметил, вытирает руку об шорты. — В самом деле, Вит Саныч, — бурчит Руслан, подыгрывая и вздыхая. — Да и чтобы я с этим? — И кивает на Люсика, который тут же поправляет на лбу командную ленту исключительно оттопыренным средним пальцем. Вит Саныч все еще не понимал, каким боком эта странная производная от Алексея прижилась в обращении к Царицыну, но раз здоровый двадцатилетний парень не смущался подобного «погоняла», представляясь им налево и направо, в том числе разрешая даже своим щеглам из отряда так его называть, то и сам старший физрук не находил причин ему «Лёхать» и уж тем более «Алексеить». — Так, — Виталий Саныч отвешивает обоим капитанам профилактические подзатыльники, хотя оба выше его минимум на полголовы, понабирали же вожатых в этом году, — дисквалифицирую обе команды, если паясничать будете. А ну марш, занять стартовые места! Руслан с Люсиком, в последний раз обменявшись взглядами, от которых коротило до взрывоопасных искр, расходятся по разным концам игрового поля. Они не просто капитаны команд. Они — вышибалы. — Фсш! — Руслан звонко свистит и машет, привлекая внимание красных. Мальчишки сбегаются, встают перед ним полукругом и ожидают последнего наставления. — Так, надеюсь, все помнят, как тренировались? Мальчишки бодро кивают, уже заведенные предстоящей игрой. Никто не намерен продуть — на кону честь отряда и обещанная награда победителям. — Помним, что в конце каждого дня спортфестиваля выбывает по одной команде. И команда нашего отряда обязана заполучить кубок этого лета. Ясно? — Да! Руслан хлопает в ладоши, а потом жестом разгоняет участников, словно голубей с окна, к центру, куда уже стекается команда синих. Виталий Саныч, когда все занимают позиции, кидает мяч на сторону синих — ровно в подставленные руки Люсика, получившего в предварительном розыгрыше право первому начать игру, — и наконец дует в свисток. Дети — все мальчишки в возрасте тринадцати лет, — мелькая красно-синими всполохами лент, повязанных на разные части тела, резво и с воплями носятся по центру размеченной для игры в вышибалы площадки, юрко уворачиваются от капитанских мячей, в запале игры бурно кричат и даже по-детски повизгивают, когда в задницу прилетает-таки контрольный мяч, выбивающий их за границы поля и выводящий из активной игры. С трибун, вместе с выбывшими, участников подбадривают не попавшие в состав команды ребята, девчонки из их же отрядов — у тех проводятся отдельные мероприятия с молодой физручкой, с которой Вит Саныч, судя по их переглядкам, составляет не только учебные планы, — а также команды, успевшие сыграть свои матчи утром или назначенные биться за летний кубок в третьем, последнем круге первого фестивального дня. Игра в вышибалы затягивается в итоге почти на час: мелкие, будто не уставая, лишь веселятся — кураж подстегивает не сдаваться. А Люсик с Русланом, хоть и стараясь не забывать, что главное в турнире не покалечить в пылу малышню, бьются за победу смертным боем. Когда же раздается финальный свисток Виталия Саныча, извещая трибуны об окончании матча, Люсик, сматерившись сквозь зубы, срывает со лба синюю ленту и с досадой кидает под ноги: шансы были один к одному, но Довлатов, бритоголовая горилла, снайперски вышиб последнего из синей команды, вырывая победу фактически из-под носа. — Царицын, неспортивное поведение, ну, — журит Виталий Саныч синего капитана. Люсик, еще тяжело дыша, кончиком кросса поднимает брошенную ленту и пихает в карман шортов. А затем, уже не скрывая, разве что от отвернувшегося физрука, отправляет красному капитану комбо-дуо из средних пальцев, получая в ответ скорченную рожу с выпяченным языком и недвусмысленно схваченную в горсть промежность, которой Руслан встряхивает будто с намеком. «Еблан», — губами проговаривает Люсик, хотя до Довлатова смысл послания вряд ли дойдет, если только по выражению лица поймет что-нибудь — на лбу Люсика разве что неоновые субтитры не светятся. — Итак! — Виталий Саныч заставляет галдеж притихнуть. — По итогам соревнования команда красных обходит синих всего на один балл. Однако правила есть правила. И в качестве приза красные отправляются сегодня на речку, — оповещает физрук, глядя как этой новости радуется победивший отряд, даже если на примере утренних соревнований дети были наслышаны, что даруется в качестве выигрыша. — Синие же идут в общий душ, а потом старшая вожатая выдаст вам штрафные задания. И не надо делать такие кислые мины, а то могу добавить еще двадцать отжиманий. Однако недовольное гудение прокатывает по полю вопреки угрозе. — Говорят, вода сегодня просто пушка, — якобы невзначай успевает бросить Руслан, когда мимо, ведя свой отряд, чапает понурившийся, недовольный Люсик. — Смотри не захлебнись… Хотя, впрочем, велики шансы. Не уверен, что гориллы умеют плавать, — фыркает Царицын, на ходу взъерошивая на макушке чуть вьющиеся из-за влажности блондинистые волосы. На модненько выбритых висках блестит каплями пот. Голубая футболка тоже пропиталась влагой. И Руслан, провожая Люсика взглядом, на микросекунду даже немного сочувствует, что его отряд сегодня довольствуется лишь прохладным лагерным душем — на реке ведь тоже можно было посоревноваться.

* * *

Во второй день спортивного фестиваля Люсик Царицын боевым шагом ведет не менее по-боевому настроенный отряд к зоне лесополосы позади жилых корпусов, где с утра Виталий Саныч с парой помощников подготовили территорию для игры в захват флага — она же фактически старая, добрая советская «Зарница» с легкой корректировкой под условия лагеря. Несколько часов стратегической беготни, за которые Люсик намерен выставить Руслана Довлатова лузером и заставить его глотать пыль. Когда прошлым летом их универскую команду по волейболу вывозили на товарищеский тренировочный матч с московскими игроками, для разогрева всей гурьбой они тоже носились по лесу в поисках флага, выбивая участников из игры. Так что у Люсика на руках был реальный боевой опыт, в то время как Довлатов тогда, свалившись с ангиной, летний съезд пропустил. Потому и победить его, особенно после поражения в вышибалах — первостатейный вопрос пацанской чести, длящийся, впрочем, уже третий год. Спелись они с Русланом по факту еще на первом курсе, поступив на один факультет университета имени Лесгафта — главного Петербургского ВУЗа спортивного профиля. Спелись, естественно, лишь по мнению преподов, почему-то видевших в них сердечных корешей-неразлучников, когда на деле они с первой совместной пары оскалили зубы, метали трещавшие зарядами искры из глаз, и постоянно мерились… нет, не тем, чем можно очевидно подумать, а успехами и победами, даже вели им реальный счет. Впрочем, помывка в общественных душевых после качалки давала повод схватиться и за линейку. Однако, когда дело касалось игры против чужих волейбольных команд, связка Довлатов-Царицын снискала быструю славу: высокий, гибкий центральный блокирующий Алексей Царицын, с молниеносной скоростью атаки, эффектом неожиданности в защите и быстротой выполнения блока. И вывозящий основную нагрузку в нападении и зарабатывающий больше прочих очков в атаке Руслан Довлатов — смесь силы, мощи и прыгучести с убойной подачей. Его удары не раз приносили Руслану звание лучшего диагонального среди университетских команд. Вместе они считались золотым дуэтом Лесгафтовских «Грифонов». Порознь — их соперничество слагало про них же легенды: любое мало-мальское соревнование сталкивало их лбами, за чем, однако, с любопытством наблюдали их однокурсники, порой втайне от преподов и самой золотой парочки делая ставки. Даже на предложение декана поехать в спортивный лагерь вожатыми и получить несколько дополнительных очков в личную копилку за общественно-полезные работы, они согласились, пепеля друг друга жаркими взглядами и ехидными лыбами. В первый же день в лагере, когда только началось распределение комнат, в каждой из которых жило по двое вожатых, Люсик с Русланом волей судьбы и старшей вожатой были заселены вместе. Комнаты менять было нельзя. Но вот койки делить на двухъярусной кровати — можно, потому жаркий спор «Кто сверху» привлек внимание в первые же полчаса нахождения в лагере. Пришедший на шум потасовки Виталий Саныч предложил для исхода непримиримых разногласий использовать классическое пацанское «Кто больше» — подтянуться или отжаться на выбор. Пара вожатых других отрядов по приколу предложила схлестнуться в «У кого струя дальше ударит» — к счастью, Виталий Саныч вовремя остановил беспредел, все же заставив Руслана с Люсиком зарубиться в скучные «камень-ножницы-бумага», а в случае отказа пригрозил тем, что оба со свистом отправятся спать до конца смены в старый сарай за жилыми корпусами: с комарами и инвентарем. Поговаривали, однако, что и ночами Довлатов с Царицыным никак не могут прекратить спорить и, возможно, даже дерутся, судя по странному шуму, скрипу кроватей и глухим стонам — видимо, от пропущенного удара. Так что заявленный спортфестиваль стал для них личной локальной Олимпиадой и, по всей видимости, возможностью отвоевать верхнюю более классную койку. «Чей отряд проиграл — тот и снизу», — сделал ставку Люсик Царицын, сверкая глазами и крепко сжимая ладонь с горячностью ответившего на вызов Руслана, когда жребий раскидал отряды по группам. «Толик, разбей!» — попросил проходящего мимо вожатого из второго отряда явно уверенный в победе Руслан. Счет к началу второго дня составлял 1:0. На месте проведения битвы по захвату флага, — возле одной из границ, обозначающих главное поле боя, — участников уже ожидают Виталий Саныч и его падаваны. Люсик с Русланом, стоя во главе команд, получают последние наставления старшего физрука о технике безопасности и особых сигналах на ЧП-шные случаи в процессе игры. — Пять минут на повторение стратегий перед началом, — сообщает Виталий Саныч. — Затем даю старт. Люсик и Руслан собирают команды кружочком, шепотом обсуждают тактические хитрости и оперативные планы захвата. Мальчишки с ленточками «погончиками» на плечах, затаив дыхание, кивают головами, глаза уже азартом блестят, кто-то косится на команду противников. После — свисток, и игра начинается. Мальчишки, мелькая между стволами деревьев, тут и там бегают по лесу, прячутся в густых кустах, по-пластунски ползут в траве, кто-то даже залезает вверх по толстой березе, получая оперативный нагоняй от физрука, что это, мол, нарушает правила безопасности. С победными кличами ловкие пальцы срывают с плечей оппонентов ленты-погончики, с досадой — раздаются возгласы тех, кого осалили и все-таки выбили из игры. Руслан и Люсик, оба замыслившие как можно раньше добраться до флага противника, рыщут по лесу со сноровкой заправских шпионов. Когда же впереди, прячась в листве, наконец маячит синий флаг, Руслан озирается: разведчиков нет, либо мелочь, выжидая, засела в кустах. Но ему их обойти — как два пальца обоссать с его-то сноровкой и ростом. Он ухмыляется, уже смакуя очередную победу, когда из-за дерева, почти возле цели, прытко вылетает парнишка и пытается его осалить. — Сорян, шкет, ничего личного, — хмыкает Руслан, уворачиваясь от тянущихся к нему пацанских ручонок, и первым, хоть и не без труда (стоит отдать шкету должное) срывает с мальчишки его последний погончик, а после спешит к прицепленному на ветке синему флагу. Пальцы Руслана уже почти касаются ткани, вкус победы осязает на языке… когда справа, там, где остался физрук, разносится до усрачки обидный финальный свисток. Люсик — вот же ты падла! На возвращение к старту и полному сбору уходит приблизительно пара минут. Наглая и довольная до тошноты физиономия Люсика встречает Руслана победной ухмылкой. — Кх-лу-кхм-зер, — откашливается Царицын в кулак, достаточно громко, чтобы стоящие рядом мальчишки засмеялись. Виталий Саныч подводит итоговый результат: сколько удалось выбить противников, плюс главный весомый бонус за захват флага. Как ни крути, но синие очевидно забирают победу, хотя по количеству «выживших» команда Руслана имела небольшой перевес. На сей раз в качестве приза для победителей — выезд на шашлыки, пока у проигравших красных на ужин лишь паровые котлеты из рыбы. — Ты хоть насаживать мясо на шампуры умеешь? — поддевает Руслан, у которого от мысли о шашлыках грозно урчит в желудке. — Не беспокойся, у меня достаточный опыт… в насаживании на шампур, — ухмыляется Люсик. — А ты слюни подотри. Или что, уже возле мангала меня представил? Рассмеявшись, Люсик подмигивает зависшему на момент Руслану и возвращается к синей команде.

* * *

Третий день фестиваля окончательно раззадоривает оба отряда. Итоговое состязание предлагалось на выбор вожатых, главное правило — схлестнуться в командой игре. Потому для Люсика и Руслана выбор стал очевидным. — Волейбол! — в один голос выпалили они, когда Виталий Саныч лишь завел разговор о третьем дне фестиваля еще в момент подготовки. — А ребята ваши? Согласны? — уточнил физрук. — Лагерь хоть и спортивный, но из волейболистов здесь только вы. — Научим, — пообещал Люсик. — Мы ведь профи. — Ага, — поддакнул Руслан. И машинально отбил протянутый ему кулак Люсика, как они делали перед каждым совместным матчем, явно забывшись, что биться на сей раз предстоит друг против друга. Когда команды встречаются наконец на площадке, все понимают, что по факту матч — поединок «Руслан против Люсика», остальные пятеро пацанов на каждой стороне поля — так, группа поддержки. — Уделаем вас за два сета, можешь уже начинать рыдать. — Красуясь перед сеткой, Руслан подбрасывает и крутит волейбольный мяч на пальце, пока Люсик напротив разминается и крутит плечами. — В твоих мечтах разве что, — фыркает Царицын, а затем, встав спиной к Руслану, наклоняется, дотягиваясь пальцами до мысков кроссов. Первая подача Довлатова, скрипнувшего зубами, едва не приходится по нарочно оттопыренной перед ним заднице Люсика. В кресле судьи с края сетки восседает, естественно, Виталий Саныч. По периметру поля для наблюдения за возможными аутами — старшая вожатка и молодая физручка (Люсик боится, что Вит Саныч, уже стреляющий в нее глазами, упустит во время матча штрафной момент). На трибунах, кажется, собралась половина летнего лагеря — сегодня ожидается особо зрелищный матч. — Играем по упрощенной схеме, — оглашает правила Вит Саныч, оторвав-таки взгляд от физручки и призывая команды к вниманию. — Один сет до пятнадцати очков. Если после двух игр у нас ничья, то третий сет будет решающим. Всем удачи! Мальчишки хором кричат «Спасибо», занимают места согласно стартовой расстановке, и Вит Саныч дает свисток. Люсик на подаче начинает игру…

* * *

Три сета. Почти нос к носу. Наступали друг другу на пятки. Дышали ноздря в ноздрю... Но облом! Люсик, распластавшись звездой прямо на земле, дышит ртом и пялится в небо, пока обзор на медленно плывущие плюшевые облака не закрывает собой морда Довлатова. — Ночевать тут собрался? — Руслан дёргает пересечённой коротким шрамом бровью и протягивает руку. Люсик вяло бьет по ней и прикрывает глаза, продолжая валяться. — Погнали в душ, Вит Саныч сам шкетов забрал. У нас максимум час до награждения. Люсик вздыхает и берется за все еще простирающуюся к нему руку Руслана. Тот тащит его наверх, а затем пихает в плечо, когда Люсик встает рядом. — Да ладно тебе, я про нытье пошутил, можешь не реветь, — подкалывает Довлатов. Но Люсик все равно слишком вялый. Даже не злой или сердитый. Но надулся почти как мелкие в их отряде. — Меня уделали школьники непрофессионалы, — жалуется он. Потягивается, заводя руки за голову, так что между шортами и футболкой обнажается тонкая полоска начавшей загорать кожи. — По факту тебя уделал я. Просто мои тренерские навыки оказались круче твоих. Как и подачи. — Руслан хвастливо разводит руками, мол, опыт, навык, сноровка. Извернувшись, Люсик отвешивает ему хилый пинок — так, для проформы, чтобы выделываться прекратил. Отскочив, Руслан лишь смеется, не пытаясь задеть в отместку, а когда Люсик шагает мимо, хватает, закидывая руку ему на плечо. — Ладно, можешь оставить верхнюю койку себе, — поддается Руслан. Кислая рожа Царицына как-то разбавляет сладость победы. Все-таки выигрывать и продувать они привыкли на одной стороне поля, оттого Руслана обуревают предательски непривычные чувства. — Только койку? — Бровь Люсика с интересом подпрыгивает вверх. Руслан оглядывается, убеждаясь, что все правда уже ушли и никто позади их не палит. Соскальзывает рукой Люсику по спине и сжимает крепкое полужопие сквозь шорты. — А это уже вопрос пацанской чести, — касаясь губами уха, мурлыкающим шепотом напоминает Руслан и напоследок цапает за мочку. — Как раз успеем его закрыть до общего сбора. Затем, не оставляя маневра для возражений, хватает Люсика за ладонь и бегом тянет за собой в сторону вожатских корпусов, где расположены их душевые.

* * *

— Ты обратно с голой жопой пойдешь? — уточняет Люсик, тормозя по пути к душевой возле двери в их комнату. — Или в потной одежде попрешься? Руслан недовольно корчится — с него бы сталось, он бы и правда не застремался прощеголять после душа в чем мать родила, благо девчонки-вожатые жили отдельно. Взяв полотенце и сменные шмотки, Руслан, прежде чем Люсик выходит из комнаты, прижимает его к двери спиной и с напором целует, но быстро получает тычок под дых. — Отвали, ты липкий, — фырчит Люсик. — Это не пот. Это мужицкий сок, — парирует Руслан. Сжимает руку, играя бицухой и показно целует ее. — Фу, — нарочно кривится Люсик, но улыбку не прячет. Хватает за свисающие с шеи Руслана концы полотенца, притягивая к себе, цапает за губу и первым выходит из комнаты. В душевой в этот час, естественно, никого — остальные вожатые ко́рпуса со своими отрядами. — Потрешь мне спинку? — зовет Люсик, зайдя в кабинку и включая воду. Из лейки прыскает неизменно прохладная вода, но для разгоряченного после игры тела — в самый раз. — Ну, потереться я всегда за, — входя следом и задвигая шторку, отвечает Руслан. Льнёт к стоящему под лейкой душа Люсику со спины, обнимает за талию и правда без церемоний прижимается к заднице чуть привставшим членом. Напор воды, освежая, смывает с кожи испарину, и Руслан тянется к вентилю выключить душ. — Оставь. — Люсик шлепает его по руке. — Вода лишние звуки заглушает. — А ты эти лишние звуки просто не издавай. — Руслан хмырится и толкает Люсика спиной к стенке. Упирается одной рукой в кафель, жмется вплотную к Царицыну. У обоих уже стоит, и Руслан берет оба члена в кулак. Дрочит нарочито неспешно, кончиком языка играется с кольцом на губе Люсика, пока тот влажными ладонями лапает его зад. — Бля-я-я… — выдыхает Руслан, кончая первым. — Со дня подготовки к фесту ни разу не передергивал, — признается он. — И кто мешал? — кряхтя, уточняет Люсик. Судя по выражению, будто вот-вот чихнет, он тоже на грани финиша. Руслан, закусив губу от стараний и того, что еще самого мажет в посторгазме, активнее работает кулаком — по воде зашибись, скользит гладенько. — Воздержание мотивировало меня на победу. И как видишь, — он пыхтит, а Люсик старается не шуметь громче воды, — по-мо-гло, — по слогам, в такт трем последним движениям руки говорит он. И Люсик наконец спускает ему в ладонь. Пока сперма не смылась, Руслан разворачивает Люсика лицом к стене и растирает кончу вместо смазки по его заднице. Люсик громко и часто дышит, чуть вихляет бедрами, когда пальцы Руслана, растягивая, проникают внутрь. Несмотря на то, что оба научены: никакого секса во время важных соревнований и предшествующих им тренировок, и правило это старались не нарушать, выдержка на сей раз орала красным сигналом: оба едва дотерпели до конца фестиваля. Особенно когда на кону — настоящий пацанский спор. — Больно? — потихоньку присовывая, спрашивает Руслан, когда Люсик дергается под ним. Член уже снова заряжен, трахаться хочется до отключки — той, что случится, если вставить и отодрать Люсика прямо здесь и сейчас все же не выйдет. — Продолжай, — отвечает Царицын и сильнее отклячивает к Руслану зад. Обхватив его поперек живота, чтобы не дергался, Руслан помогает себе рукой, попутно лаская Люсика возле ануса подушечкой пальца, а затем плавно толкается, заставляя Люсика заскулить. — Пять сек, дай привыкнуть, — просит Царицын, шлепнув Руслана по ляжке. Тянет за шею вниз, наклоняя к себе, и утыкается в губы. Когда, выждав, Руслан с легкой оттяжкой начинает засаживать, Люсик тягуче мычит в поцелуй. И, посильнее прогнувшись, упирается ладонями в кафель. Несмотря на прохладную воду, тело постепенно начинает пылать. Кожа на ягодицах от шлепков чуть горит, особенно в месте, где крепко впиваются пальцы Руслана. Набрав бодрый темп, он вгоняет по самые яйца, кайфуя от затопивших кабинку звуков. Стонет гортанно, на мгновение замирая внутри пульсирующей тесноты задницы Люсика. — Горилла ты ебучая! — роняет Царицын ругательство, когда возле шеи, в плечо, ощутимо вонзаются зубы Руслана. И лягает его пяткой по голени. Руслан нагло хмыкает: — Эй, хочешь подать голос, лучше поскули, как шлюшка, ты это отлично умеешь. — И подрезая на корню ответную колкость, не успевшую слететь с языка, хватает Люсика за член, снова начиная дрочить. Внезапно через маленькое окно под потолком с улицы доносятся голоса — и Люсик резко сжимается, так что Руслан матерится сквозь зубы. — Ты мне так член жопой откусишь! — цедит он полушепотом, щипает за ягодицу. Люсик в отместку пихает его локтем. Правда, кажется, от испуга сам сильней возбудился: Руслан чувствует, как задница Люсика вся дрожит. — Ха, да ты еще и завелся, извращенец, — дразнит Руслан. — Да неужели? А по-моему, это твой хер у меня в жопе еще толще стал, — огрызается Люсик. Но сам же нетерпеливо подмахивает навстречу новым толчкам. Руслан смеется, утыкается носом ему в колючий затылок — в такие моменты он рад, что чуть ниже Царицына, — мягко прикусывает за холку, и от приятного импульса плечи Люсика пробирает дрожью, а на коже мелко выступают мурашки. Душ уже едва заглушает их слившееся воедино тяжелое дыхание, а долетевший до ушей короткий скрип входной двери корпуса, словно подстегивая запал, ярко доводит их двоих до оргазма. — Эй! — голос Толика, вожатого второго отряда, очевидно приближается к душевым. — Рус, Леха, вы тут? — Да отлепись, ну! — шипит Люсик, притиснутый обмякшей тушей Руслана к стене, и пытается освободиться, сам едва держась на ногах. Руслан быстро целует его в плечо и, чуть не поскользнувшись на мокром полу, юркает в кабинку напротив. Он как раз успевает включить воду, когда в душевой появляется Толик. — Вы че так долго? Вит Саныч ищет вас, — сообщает он, стоя в предбаннике. — Да-да. — Руслан машет над стенкой кабинки, мол, понял-принял, и откашливается, голос слегка хрипит. — Идем уже. — Опять сцепились, что ли? — внезапно усмехается Толик. — Не решили, кто кому спинку трет, — шутит Руслан. Толик, мотнув головой, улыбается. Вечно эти двое приключений на задницу ищут. — Короче, пять минут, иначе Вит Саныч вам шею намылит. И голышом отсюда вытащит, — передает Толик и ретируется, не дожидаясь ответа. Люсик первым, когда шаги Толика затихают в прихожей, сдвигает шторку и шагает за полотенцем в предбанник. — Довлатов, шакал! Я тебе зубы выбью! — внезапно кричит он, замечая в зеркале след от укуса на шее. — Ну так сосать будет удобней, — бессовестно отвечает входящий в предбанник Руслан. И едва успевает увернуться от брошенного ему в лоб банного шлепанца.